Мой Бессмертный Господин

Глава 68

«Стук в Жёлтые источники: Божество вновь нисходит»

Часть 7

― Но... разве все Ваши слова не говорят о том, что я не существую, как что-то... отдельное? Вы же сказали... ― промямлил молодой человек, не веря своим ушам. ― Господин Ли, если Вам известно, что здесь происходит... то почему Вы ничего не делаете? Не пытаетесь хоть что-то исправить? Вы же... сильны.

― Силён, ― мужчина кивнул. ― Но в то время, когда я ходил своими ногами под Небом, когда запустился этот проклятый цикл, ― я ещё не знал, как с этим бороться. Меня и сейчас не существует. Это лишь отголоски твоей памяти, которая стала проявляться спустя несколько тысячелетий, поскольку... близится роковая дата, ― он снова сделал глоток. ― Каждое мое воплощение ― это отдельный живой организм, повторюсь. Я не могу влиять на твою жизнь, за исключением... проклятья, что лежит на моих плечах. Вэйхуа, думаешь, я желал такого конца? Я был бы жив до сих пор, если бы... не события многолетней давности. И хоть мне нельзя раскрыть их, но всё равно, хочу подвести четкую линию: я бы никогда не пожелал тебе всех тех испытаний, через которые ты проходишь. И если бы мне дали шанс ― я бы обязательно всё исправил, ― господин Ли приподнялся и погладил его по непослушным волосам. ― Наша связь куда крепче, чем дружеская, родственная или романтическая. И поэтому, мне больно за каждую обронённую тобой слезу.

― А... мой дедушка и последующие поколения? Они тоже... были воплощениями Вас?..

― Нет, ― мужчина покачал головой. ― В них не оказалось искры моей души. И только тебе... досталось это бремя. Твои предки действительно слышали мой голос, но у них не было к нему... иммунитета. Поэтому, в конце концов, они сходили с ума и погибали. И, честно хочу признаться, ― я в ужасе.

― В ужасе? По какой причине?.. ― он напрягся, ведь когда даже божество в смятении, что уж говорить об обычном смертном.

― Все мои... новые жизни, если можно так сказать, ― цикличны. Другими словами — я всегда приходил к одному и тому же концу, как бы не пытался его избежать. И... у меня никогда не получалось предупредить своё новое «я» об опасности. Но потом что-то изменилось. Твои предки отдаленно слышали мой голос, а ты, ― способен меня не только слышать, но и видеть, и ощущать физически. Я ни разу не сталкивался с таким феноменом.

― Но что может быть причиной? У Вас есть мысли на этот счёт?..

― Я подозреваю, что в моей последней жизни, которую я помню отчетливо, кто-то смог надорвать порочную петлю, и привычный уклад мира перевернулся, ― он глянул на молодого человека. ― Кажется, ты сейчас лопнешь от вопросов.

― Да! ― воскликнул Вэйхуа. ― Во-первых, господин Ли... Вы не помните все свои воплощения? Но почему?..

― Ты слышал о проклятии, которому подвержены божества? ― Вэймин распахнул веер и прикрыл им нижнюю часть своего лица. ― Это проклятие, при котором... по истечении веков, любое божество или иное существо, чья сила сравнима с могуществом Неба, начинает медленно проваливаться в забвение, забывая себя настоящего и теряя рассудок. Этой участи не может избежать никто. И я в том числе. Кроме того, с годами, вера людей в меня угасла, а отсутствие молитв и подношений ― это медленная смерть для небожителя. Меня считали предателем и единственное, что я получал ― ненависть. В один из циклов... и мой рассудок сдался, оставляя лишь пустоту и темноту. Я просто опустил руки, устал бороться и тянуться к свету. Человек, который каждый раз ловил меня, когда я падал, ― исчез. Подобно своему учителю, он сдался, позволив тьме поглотить себя.

― Вэй Жолань?..

―Я прошу тебя, не произноси это имя. Оно связано только с болью и чувством утраты. А я хочу лишь... спокойно уйти. На доброй ноте, ― молодой господин убрал веер, переведя взгляд на чернеющее озеро. ― Скажу только то, что он сделал все, чтобы я каждый раз возвращался. И видимо, в последний раз, у него наконец-то получилось. Но, с какой целью он хотел вновь встретиться со мной — обнять или наказать... мне уже не известно.

― А Джо, он...

― Вэй Джо Ли невероятно похож на него. И к моему счастью, воплотил в себе ту светлую и добрую жизненную силу, которая навсегда угасла в моём ученике. Даже говорить об этом сложно, ― он усмехнулся. ― Я рад, что ты его повстречал. Он действительно станет тебе хорошей опорой и поддержкой, какой когда-то был и для меня, ― на лице Ли Вэймина расцвела нежная улыбка от воспоминаний. ― Судя по всему, вопросы ещё остались?..

― Почему я видел воспоминания из прошлого так... сумбурно? Множество фрагментов памяти, которые, на первый взгляд, были никак не связаны между собой, просто разрывали мою голову. У меня не получалось выстроить логическую цепочку событий, как бы я не пытался. Что Вы хотели этим сказать?

― Я хотел показать тебе то, что считал важным. Каждый раз, когда в твоей жизни происходило ключевое событие или ты вставал на верный путь, ― я старался пробудить в тебе воспоминания, чтобы подтвердить правильность ваших размышлений. И к моему счастью, вы поняли всё верно, ― он выставил руку и на его указательный палец сел маленький сияющий огонёк.

― Господин Ли... ответьте ещё на один вопрос, ― Ли Вэйхуа задумался. ― Мы были правы, когда посчитали, что люди начинают забывать о бессмертных? Джеми предположил, что кто-то нарочно заставляет окружающих вычеркнуть из памяти прошлое, чтобы окончательно избавиться от Богов. Джо говорил, что если о вас забудут, ― вы исчезнете навсегда и безвозвратно.

― В моё время, о нас невозможно было забыть. Сколько бы столетий не прошло, ― вера в богов была сильна. Тогда я ещё мог ручаться за свои речи. Не то, что сейчас, ― он вновь перевел взгляд на собеседника. ― Но помнишь ли ты, что цикл изменился? Вэй Жолань, или кто-то иной... разорвал дьявольскую петлю, и теперь жизнь потекла иначе. Я чувствую, что не смогу долго находиться в вашей эпохе, потому что здесь действительно, больше нет веры в наше великое существование. Но что стало этому причиной, ― сложно ответить. К сожалению, я не всесилен и мне... не дана возможность победить своё затмение. Никому не дано право идти против судьбы. Правление Богов закончилось ровно тогда, когда восемь небесных престолов опустели, и Небеса пали.

― Вы вечно говорите загадками, ― Вэйхуа тяжело вздохнул. ― Почему не сказать всё прямо?..

― Тогда, я нарушу последнюю клятву, данную Небесам, и наша связь прервётся. Мой ответ может повлиять на твое настоящее и будущее, которые должны быть неизменны. Скорее всего, ты не проснешься, ― Вэймин снова взял пиалу в руки. ― Слышал о таком понятии, как «даосская концепция «Цзыжань»? Суть заключается в том, что мир ― это единый, самостоятельный организм, где всё взаимосвязано. Любое действие, нарушающее естественный поток «Дао», вызовет отклик во всей системе. В «Чжуанцзы» есть притчи, где незначительное событие, например, ― решение поймать птицу, запускает цепь непредвиденных последствий. Разве не сказано в древних текстах: «Трещина в сердце правителя ― к падению стены на окраине»? Всё в этом мире связано невидимыми нитями причины и следствия.

― «Другими словами... эффект бабочки» ― сразу же понял молодой человек. ― Поэтому, при вызове духов, нельзя задавать прямые вопросы?

― Именно так. У жизни и судьбы свой порядок. И его нельзя менять. Всё должно случиться ровно в тот срок, который отмерен каждому. Ели ты вызовешь духа погибшего, и он скажет тебе, кто его убил, то, что ты сделаешь?

― Сразу же сообщу, кому нужно, и его накажут...

― Да. Накажут, но раньше времени. Не в тот момент, который был запланирован. И как итог, убийцу могут оправдать, или у него окажутся сообщники, желающие отомстить тебе, или твоим близким людям. Но если не вмешаешься, то, возможно, его поймают вместе с остальными пособниками, и тебе ничто не будет угрожать. Теперь... ясно?

― Да, ― Ли Вэйхуа слегка улыбнулся. ― Мне стало... немного легче. Но вопросы ещё есть!

― У нас осталось время. Я отвечу, спрашивай.

― Я видел Вас не только... в хорошем свете. Что было за существо, которое притворялось Вами? Оно приходило ко мне в дом, пыталось меня запугать, желало задушить, ― молодой человек вздрогнул. ― И у него было Ваше лицо...

― Я не могу этого знать наверняка, но... ― мужчина отвел глаза. ― Это мог быть я в моментах беспамятства. И в то же время, этим существом мог оказаться... гуй, натянувший на себя моё лицо. Мэньдао его имя. Он появился ровно тогда, когда я потерял свой небесный трон. Он безжалостен, кровожаден. Это объясняет, почему он хотел тебя придушить. Дело в том, что моя первая смерть была через удушье. И, вероятнее всего, он желает, чтобы ты повторил весь мой путь. Поистине... скверная тварь.

― Разве демон может чувствовать?.. ― внезапно спросил Ли Вэйхуа. ― Он способен на эмоции?..

― Чувствовать? О чём ты... говоришь? ― молодой господин искренне удивился. ―Не слышал о таком. Поведай мне.

― Когда я виделся с... «Вами» в последний раз, у существа фактически получилось меня прикончить. Чтобы спастись, я рискнул и сказал ему, что это именно Вы виноваты в случившемся с Вэй Жоланем. И тогда на его лице впервые проявились эмоции: разочарование, стыд, горечь... страх. Он ослабил хватку, и я смог вырваться. Неужели... демон способен на такое?

― Я... впервые с таким сталкиваюсь, ― господин Ли в смятении вытер испарину со лба. ― Похоже, это все-таки был я. И... мне сложно сказать, что руководило мною: я сам или кто-то другой дёргал за ниточки. Но, чувство вины перед учеником, жизнь которого я разрушил, судя по всему, способно вернуть остатки разума.

― Я запутался, ― молодой человек взялся за голову. ― Как я должен это определять? Когда передо мной Мэньдао, а когда ― Вы? А что, если действительно есть еще и третья сторона, ― кукловод?..

― У меня нет ответа на этот вопрос, Ли Вэйхуа. Я и сам не могу объяснить, что сейчас происходит. У меня в голове — настоящий водоворот. Воспоминания наслаиваются друг на друга, обрывочные, бесформенные, и в итоге получается каша, в которой я сам с трудом разбираюсь. Я мало что помню. А то, что осталось... приходиться вытягивать из себя с усилием, будто со дна колодца. Но странное дело: хоть память и подводит, я чувствую правду каждой своей фразы. Я уже не тот человек, что был раньше. Совсем не тот. И я понимаю, что у меня нет никакого права находиться здесь и разговаривать с тобой, давать подсказки так, как я это делал всё это время. Нет права пытаться что-то исправить или помочь. Но всё же, ― он сделал паузу. ― Если существует тот, кто дал мне этот шанс, — шанс сказать тебе хоть что-то, то пусть он знает: я благодарен. Даже если это всего лишь несколько слов. Даже если уже слишком поздно.

Ли Вэйхуа обречённо закусил нижнюю губу, чувствуя на языке солоноватый привкус крови. Голова его сама собой опустилась, взгляд уткнулся в пыльные половицы. Пальцы непроизвольно сжались в тугой, дрожащий кулак, в котором была заключена вся его бессильная ярость и горечь.

Он не мог винить его за эти слова. В них не было лжи, только тяжёлая, неудобная, но все-таки, правда. Но как можно было простить? Простить, когда из-за одного неверного выбора чужих рук, страдают самые близкие, самые невинные? Мысль об этом жгла изнутри, как раскалённое железо. Однако сейчас... сейчас, когда сама судьба, словно в насмешку, подарила ему этот мимолётный, невозможный шанс услышать и быть услышанным, нужно было отбросить всё. Обиды, гнев, даже саму ненависть. Всё это приходилось с силой затолкать в самый тёмный угол души и наглухо закрыть засов. Надо было взять себя в руки. Собрать волю в кулак, который вот-вот разожмётся.

Вэйхуа медленно выдохнул, заставив дрожь в плечах утихнуть. Ненавидеть он будет позже, когда всё это закончится. А пока... пока надо было говорить.

― Что с госпожой Тао, господин Ли? ― внезапно спросил молодой человек, ловя на себе удивленный взгляд. ― Она... действительно сотворила нечто ужасное?

― Госпожа Тао совершила ту же самую ошибку, что и я, ― Ли Вэймин снова отвел глаза в сторону. ― Она выбрала слушать сердце, а не разум. Божество должно быть сильным и непреклонным, и поступать только так, как будет лучше простому народу. И именно потому, что эта женщина пошла по моим следам, падая ровно там же, где и я... она тоже стала жертвой страшного цикла, в котором ей приходится каждый раз терять своих близких людей. Друзей и соратников, а так же... суженного, не успевшего примерить на неё алые одежды.

― Она погибла?..

― Все мы погибли. Кто-то раньше, а кто-то ― во время падения небес. Это запретная тема, ― мужчина покачал головой. ― Она никогда не замечала, что человек, который может сделать её счастливой, — всегда находился рядом, ― господин Ли внезапно перевел тему. ― Её страж был тенью, опорой и тем, кто разделит горечь, когда нужно. А ещё... безудержно влюблённым дураком, который готов был терпеть всю жизнь равнодушие по отношению к себе. И когда он погиб, защищая её... она наконец-то всё поняла, но уже было поздно. Мальчишка отправился вслед за ней после свержения, но, к сожалению, жестоко погиб. Я не желал такой же участи Вэй Жоланю, поэтому, самостоятельно отказался от него и ушел в одиночное странствие. До сих пор помню строки того письма, оставленного ему второпях. Надеюсь, он понял всё верно.

― Слушаю, и слезы наворачиваются, ― он действительно всхлипнул. ― Такое ощущение, что у произошедшего был накопительный эффект. А потом, в один миг, на вас обрушился весь мир. Неужели, на это есть объяснение?..

― Беда не ходит в одиночку. Люди с ослабленной удачей становятся магнитом для дальнейших проблем. Они теряют бдительность, принимают неверные решения, а окружающий мир как бы «отворачивается» от них. В учении «Дао» считалось, что череда неудач может быть проявлением созревшей негативной кармы, когда последствия многих мелких поступков, совершенных в прошлом, настигают человека разом.

― Видимо, и моя удача отвернулась от меня. И теперь беды идут одна за другой, как и говорится в учении «Дао», ― произнёс Вэйхуа, задумавшись. ― «Выходит... одно необратимое событие стало спусковым крючком для множества других, более серьёзных происшествий. В какое же страшное время они жили! Где любая оплошность могла стать началом целого переворота...»

― Одна беда ― случайность. Две ― закономерность. Три ― уже знак. Тебе нужно искать корень проблемы не вовне, а в себе, и спешить восстановить гармонию, пока порочный круг не сомкнулся окончательно. Поэтому я прошу тебя прожить свою жизнь так, как не смог я. Без негатива. И с улыбкой на лице.

― Тогда последний вопрос... ― тихо прошептал молодой человек. ― Джиан, он... действительно связался с демоном и предал Вас?..

― Этого я не знаю до сих пор, ― мужчина горько улыбнулся. ― Мы так больше и не увиделись с того дня, как он исчез. Это было незадолго до моего свержения. Слухов ходило множество, и сложно понять, каким верить, но... одно я знаю точно...

― Что же?..

― Во всём виноват юноша, с которым они познакомились во время его странствий. Он был простым работягой, играющем на пипе. И именно он стал проклятием моего друга. И... его погибелью, ― прошептал молодой господин. ― Он знался с тьмой и пропитал ею золотое ядро Джиана. Это всё, Вэйхуа.

***

― Джеминг! Проснись! ― госпожа Цзинь взволновано трясла молодого человека за плечо, пытаясь привести его в чувства. ― Эй!

― А... да? Что... что случилось? ― пробурчал парень, открывая глаза. ― Нам пора уезжать? Вэйхуа, вставай, ― он похлопал рядом с собой по дивану и внезапно осознал, что... друга рядом нет. Джеми резко подорвался на месте. ― Вэйхуа? Он уже встал?..

― Нет! ― женщина растеряно глянул на Вэй Джо Ли, на котором не было лица. ― Что делать будем?..

― Я не знаю, у него телефон выключен, ― ответил Джо Ли и подойдя, сел около Джеминга. ― Ты ничего не видел и не слышал?

― Да о чем вы? Что случилось? Где Вэйхуа?!

― Мы не знаем! ― воскликнула хозяйка дома, нервно закуривая прямо в гостиной. ― Мы пришли к вам, чтобы поделиться находкой, а здесь только ты. Вэйхуа нет ни в доме, ни на улице. Куртки и обуви тоже нет. Он, судя по всему, просто встал и ушёл.

― Вы всё обыскали возле дома? Может, он снова пошел в лес?.. ― Джеми нервно перебирал возможные варианты в голове, параллельно уже натягивая обувь.

― Внутри и вокруг дома мы обошли всё. Ни одного намёка, ― подтвердил Джо Ли, выходя на улицу. ― Тропинку до леса не проверяли. Решили тебя разбудить.

― Тогда, не будем терять времени, ― госпожа Цзинь накинула на плечо ружьё. ― Возьмем на всякий случай, мало ли что. А ты, Джо Ли, помнишь дорогу?..

―Да, нужно идти к озеру.

― К какому озеру? ― она удивилась. ― Здесь, в ближайших километрах ста, нет никакого озера. Как минимум, уже лет сорок. Ты уверен?..

― Уже нет, ― неуверенно ответил мужчина. ― Но водоём там точно был. Давайте поторопимся.

Они покинули дом молча, не глядя друг на друга. Госпожа Цзинь щелкнула брелоком, и багажник чёрного внедорожника открылся, обнажив лишь коробки с патронами и кемпинговые фонари с их прошлого похода. Три бледных конуса света врезались ночную сырость, и упёрлись в стену тьмы за первыми деревьями. Лес принял их немедленно: хруст веток под ногами показался неестественно громким, запах гниющей листвы и влажной земли ударил в нос, заглушив привычные городские запахи. Переживания отчётливо сказывались на них, обостряя все чувства до предела.

Вёл их Джо. Он шёл впереди, держа фонарь так, что свет прыгал по стволам сосен, выхватывая из мрака корявые ветки, похожие на скрюченные пальцы. Он то ускорял шаг, уверенно сворачивая за очередной поворот, то внезапно останавливался, водя лучом по земле, будто ища потерянный след. То шёл прямо, то петлял, возвращаясь почти на то же место.

― Здесь, ― бормотал он себе под нос, ― здесь должно быть. Нет, кажется, левее...

Вопрос висел в ледяном воздухе, но никто не решался его задать вслух. Почему он путается? От волнения? От того, что его очки постоянно запотевали в этой сырости? Или его действительно подводит память?

Но они продолжали идти. Потому что останавливаться было страшнее. Потому что впереди, хоть и призрачная, но была надежда найти его живым, испуганным, замёрзшим, но... живым. А сзади... сзади оставался только дом с незакрытой дверью и нарастающая, всепоглощающая паника, которую они не могли больше выносить. Худший сценарий ― найти уже остывшее тело. Но даже он был предпочтительнее бесконечного ожидания в тишине гостиной, под мерное тиканье часов.

Лес сжимался вокруг них. Джо Ли снова свернул, и тропа, казалось, окончательно исчезла. Они шли уже просто наугад, сквозь чащу, и свет фонарей выхватывал из тьмы только следующее дерево, следующий камень, следующую чёрную лужицу. Надежда таяла с каждым шагом, как и силы, но ноги по-прежнему двигались вперёд.

― Как вы сюда пришли то... ― поинтересовался Джеми, остановившись. ― Мы идем уже долго. И так и не нашли нужную дорогу.

― Я точно помню, что Вэймин вёл меня прямо по тропе, почти не сворачивая. Прошло минут десять, и он показал мне озеро. Но мы уже полчаса бродим тут и ничего, - Вэй Джо Ли задумчиво приложил палец к подбородку. ― Может, опять в петлю попали?..

― Или, мы прошли то место уже несколько раз, поскольку там действительно нет озера, ― загорелся алый огонёк от сигареты. ― Джо Ли, подумай ещё раз: озеро находилось прямо в чаще или на открытом пустыре?

― Этого я не помню, но точно могу сказать, что ни трава, ни ветки деревьев нам не мешали. И небо было хорошо видно. Поэтому, думаю, это был пустырь, ― он ещё раз осмотрелся. ― Вообще, то, где мы сейчас ст...

― Подождите, ― Джеми прервал их размышления. Он медленно, словно боясь кого-то спугнуть, указал пальцем в гущу кустов у подножия старой сосны. Луч фонаря скользнул туда, зацепился за что-то покорёженное среди переплетения корней и гниющих листьев. ― Что это?

Они наклонились. Это была старая, очень старая деревянная фигурка лошадки. Размером с ладонь. Время и влага сделали свое дело: древесина потемнела почти до черноты, покрылась глубокими трещинами, в некоторых местах она была изъедена трухой. Одно ухо отломано, ноги слились в бесформенный комок. Но сквозь слой грязи и плесени, в зазубринах, угадывались следы былого мастерства: искусные, тонкие резные узоры волн, облаков или, может быть, языков пламени, опоясывали шею фигурки. Кто-то когда-то вложил в эту безделушку душу.

Воцарилась тишина, густая и тягучая, как смола. Все молча переглянулись. В глазах у каждого читался один и тот же немой вопрос: «Откуда?». Здесь, в глухом лесу, за десятки километров от ближайшей деревушки.

― Странно, ― тихо произнесла Цзюнь, присев на корточки, но не решаясь коснуться находки. ― Мне кажется... я такое уже видела. Где-то...

Вэй Джо Ли, не отрывая взгляда от лошадки, медленно полез в карман. Его лицо было сосредоточенным, почти отрешенным. Он достал телефон, скользнул пальцем по экрану, открыл галерею. Мужчина быстро перелистывал сотни снимков: лица, документы, карты, здания. Он листал, листал, и вдруг замер. Весь его организм будто на мгновение отключился: дыхание прервалось, пальцы застыли на экране.

― Джо Ли? ― тревожно окликнула госпожа Цзинь.

Он медленно поднял телефон и повернул его к остальным. На экране было фото страницы из старой записной книжки Цзинь Цзюнь. Той самой, что они изучали в первую встречу, пытаясь понять природу проклятия в заброшенной деревне Ваньсо. На пожелтевшей бумаге, помимо сбивчивых записей, её нервной рукой был нарисован странный схематичный человечек, а рядом с ним, тщательно выведенная, детализированная... та самая резная лошадка. Точь-в-точь.

Цзюнь ахнула, прижав ладонь ко рту. Остальные просто стояли, ощущая, как по спине медленно сползает леденящий ужас. Значит, это не случайность, ― это был знак. Вещь из того места, которого здесь быть не могло. Их поиски, их надежда найти Вэйхуа где-то здесь, в этом лесу, рухнули в одно мгновение, словно под ними провалилась земля.

Его здесь нет. Это дерево, этот лес, эта тропа — всё было ловушкой. Дверью, которая вела не к нему, а к ней. К мертвой деревне Ваньсо.

― Не может быть! ― прокричал Джеми. ― Вы серьезно? Это просто совпадение. Так не бывает! Скажите что-нибудь!

― Я ничего не понимаю, ― госпожа Цзинь взялась за голову. ― Что это снова? Подсказка от доброго друга? Или ловушка? Как верить во всё это? Если чисто теоретически допустить, что Вэйхуа сейчас действительно в «Долине», то, как он мог туда попасть? Просто взял и исчез?! Но это же бред!

― А деревня, которая то появляется, то исчезает, для Вас не бред? ― парировал Джеми. ― А Ваша погибшая подруга? Она тоже исчезла и появилась спустя восемь лет! Стоит ли говорить, что в её квартире были улики, указывающие на то, что она снова ездила в деревню?! А все случайности и подсказки, которые нам давал чёртов труп, — это не бред? А ритуал, который призвал потустороннее чучело, которое чуть дверь не выбило, ― это тоже, бред?!

― Джеминг, ― Джо Ли положил ладонь ему на плечо. ― Успокойся. Истерикой сейчас делу не поможешь, и...

― Вэй Джо Ли! ― он обернулся и схватил мужчину за воротник. ― Неужели ты совсем не волнуешься?! Тебе что, плевать? Он буквально из-под носа нашего исчез. А что, если... ― он вздрогнул, глядя в глаза Джо. Обычно спокойные, янтарные, как мёд на солнце, сейчас они были другими. В них не было ни ярости, ни фальшивого безразличия. Там бушевало нечто куда более первобытное. Дикий, животный ужас. Не за себя. Джо Ли не боялся удара или падения. Он боялся за Вэйхуа. И этот страх был настолько настоящим, настолько оголённым, что он прожигал любую маску спокойствия.

Руки молодого человека, вцепившиеся в воротник его куртки, дрогнули. И он медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, разжал пальцы. Ткань выскользнула, оставив на себе морщины от его хватки. Слова протеста, угрозы, вопросы ― всё разбилось о его застывший испуганный взгляд. Джо молчал. Но его глаза кричали. ―Я... ― начал было Джеми, но так и не нашёл, что сказать.

― Всё нормально, ― Джо Ли кивнул и отвёл взгляд в сторону. ― У нас не остаётся другого варианта, кроме как отправиться снова в Ваньсо. Сейчас вернемся в дом, соберем вещи и оставим записку. Вдруг он вернется, а нас там не окажется. Надеюсь, так оно и будет. Цзюнь, ты не обязана...

― Замолчи, ― она вздохнула. ― Действительно, поторопимся.

***

― О чём же ты думаешь? ― поинтересовался господин Ли, переведя взгляд в сторону своего потерянного «гостя». ― Тебя по-прежнему что-то гложет?..

― Если честно, то да, ― Ли Вэйхуа неловко улыбнулся. ― Мне теперь кажется, что моя жизнь... не имеет смысла.

― По какой причине ты так думаешь?..

― Во-первых, Вы не даёте конкретики, получится ли у меня... выжить. Но всячески намекаете, что, скорее всего, мне не убежать от смерти, ― он вздрогнул. ― А во-вторых... ― Ли Вэйхуа промолчал и поднял глаза вверх.

Небо заливалось вечерним огнём: малиновым, персиковым, лимонным. Тёплый ветер, пахнущий влажной травой и цветущим миндалём, лениво ласкал кожу. Под его дыханием кроны старых дубов и клёнов чуть покачивались, и листья приятно шелестели.

Они шли по широкой, утоптанной тропе, опоясанной сочной, почти изумрудной стеной папоротников и молодого подлеска. Воздух звенел, но не от звона колокольчиков, а от пестрых, незнакомых трелей. В гуще ветвей перекликались птицы, чьи голоса были похожи то на переливчатый смех, то на звук льющейся воды, то на тихий перестук камешков.

Тропа мягко пошла вверх и вывела их на небольшой каменистый выступ, поросший мягким мхом. И дыхание Ли Вэйхуа перехватило. Внизу, в долине, омываемой лентами нескольких огромных, зеркальных озёр, лежала столица. Казалось, её вырезали из голубовато-молочного нефрита. Стены и башни отсвечивали в лучах заката холодным, сиянием, будто город был живым самоцветом, а не творением человеческих рук. С высоты были видны все его ярусы, сады на крышах, мосты, похожие на застывшие струны эрху.

В уже синеющее небо, навстречу первым звёздам, медленно уплывали сотни алых и золотых небесных фонариков. На неподвижной глади озёр качались ярко-голубые бумажные лотосы-кувшинки, в сердцевине которых горели крошечные огоньки, отражаясь в воде двойными звёздами. Доносился смутный, сладкий гул: смесь музыки, лёгкой, как звяканье нефритовых подвесок; счастливых криков, звона посуды. Весь этот мир внизу искрился, переливался, пел хором красок и звуков. Ему просто хотелось молчать. Просто стоять и впитывать окружающую атмосферу всем существом, пока ветер доносит запахи праздника: жареных каштанов, цветов и далёкого, тёплого моря.

― А во-вторых, тебе кажется, что ты ― всего лишь осколок моей души? А значит, что твоя жизнь была спектаклем по заранее придуманному сценарию?.. ― господин Ли легко посмеялся, прикрыв нижнюю часть лица веером. ― Ты, действительно, такой же импульсивный, как и я. Но, послушай, ― Ли Вэймин встал перед ним и положил ладони на его щёки. ― Запомни. Ты ― это не я. Ты ― не продолжение, не тень и не исправленная копия. Ты ― отдельный, живой организм. Из плоти, крови и души. У тебя в голове рождаются свои мысли. Совсем другие. Тебе нравится осень и запах дождя на влажной земле. Тебе холодно, когда я бы не почувствовал холода. Ты смеёшься над шутками, которые я бы не понял.

У тебя свои друзья. Тот юноша с янтарными глазами, который переживает за тебя. Тот молодой человек с русыми, словно спелая рожь, волосами, чей смех ты различишь даже в самой шумной толпе. Твоя мать, которая волнуется, если ты не явился домой во время. Это твоя жизнь. Я не знал её. Я не знаю её.

― Господин Ли... ― прошептал Ли Вэйхуа.

― У тебя своя история. Первая сломанная в детстве рука. Поцелуй под старой ольхой в четырнадцать. Жизненная неудача, из-за которой всё сложилось иначе. Судьба ― это не только предопределённый путь, это след, который оставляешь только ты. Твой след. Его длина, изгибы и глубина ― твои и только твои.

― Но Вы же сказали, что я ― часть Вашей души, расколотой на тысячи осколков...

― Я ― лишь отголосок. Слабая рябь на воде от камня, который давно ушёл на дно. Можно сказать, я тот, кто позволил тебе родиться. Я поднёс кремень и кресало к фитилю и подарил искру, от которой разгорелось пламя твоей жизни. Но я ― не огонь. Я даже не тепло. Я ― воспоминание о трении и искрах, которые летели, когда мои руки разжигали огонь. И на то, как ты жил, живёшь и будешь жить, ― я не имею ни малейшего влияния. У меня нет ни прав, ни рычагов, ни даже желания. Твои победы ― твои. Твои падения ― твои. Твоя боль, твоя радость, твоя скука по ночам ― всё это рождается и умирает внутри тебя. Не внутри нас. Внутри тебя.

― А внешне... ― прошептал молодой человек. ― Мы же, как две капли воды...

― А схожи мы с тобой потому, что у нас одна кровь. Ты же внешне похож на свою мать? Унаследовал ровный подбородок отца? Перенял его привычку постукивать пальцами по столу? Считай нашу ситуацию абсолютно идентичной. Та же теория меридианов для циркуляции энергии ци. Не более того. Так что выбрось эти мысли из головы. Не ищи во мне себя. Не проецируй на меня свои страхи. Не пытайся разгадать мой путь, чтобы понять свой. Он уже проложен тобой. Я ― прошлое, которое закрыло за собой дверь. Ты ― настоящее. Ты стоишь в комнате, полной света и своих, незнакомых мне, вещей.

Живи. Просто живи. Это твоё право. И твоя единственная, потрясающая обязанность.

― Я... понял, ― Ли Вэйхуа наконец-то улыбнулся, глядя в глаза своему двойнику. ― Мне, правда, стало легче. Но в таком случае... в чём меня обвиняют?

― Те, кто замешан в этом преступлении, не ведают, что творят. И им явно не дано знать о том, что на самом деле связывает нас с тобой. Они считают, что убив меня, мои корни тоже сгниют. Но ты, живое подтверждение того, что это не правда. Вот они и пытаются всячески избавиться от любого упоминания обо мне. Я говорил, что не влияю на твою судьбу, это действительно так. Но сейчас, пока мы заперты в этой петле, ты действительно проживаешь то, что уже давно свершилось. И я, каждый раз, прохожу через одни и те же испытания, только пытки становятся всё более изощрёнными, ― в тысячный раз повторил молодой господин, чтобы Вэйхуа наконец-то его понял. ― И сможешь ли ты разорвать порочный круг, ― зависит от тебя. Здесь я уже ни чем не смогу тебе помочь. Ни физически, ни советом. Когда время выйдет, ― я просто исчезну. И ты останешься моим единственным продолжением в этом мире.

― Я... буду жить, ― твёрдо сказала парень. ― Буду счастлив, буду любить, улыбаться, смеяться и... плакать. Делать всё то, что Вы не смогли...

Ли Вэймин улыбнулся и погладил его по голове. ― Вот это уже действительно на меня похоже. Не такие уж мы и разные, да? ― он ему подмигнул. ― Я горжусь тобой, Вэйхуа.

―На этом, неужели... наш разговор закончен? Или же...

― Осталось ещё одно место, ― прошептал господин Ли.

― Деревня Ваньсо, ― не раздумывая озвучил Ли Вэйхуа.

― Верно.