Мой Бессмертный Господин

Глава 63

«Стук в Жёлтые источники: Божество вновь нисходит»

Часть 2

― О чём ты хотел бы поговорить? ― сказал Джо, когда молчание затянулось. ― Предложил и молчишь.

―А, я задумался, ― Ли Вэйхуа нервно улыбнулся. ― Наверное, хотелось бы поговорить на отвлеченные темы. Расскажи мне что-нибудь весёлое себе? Конечно, если есть, что ты можешь рассказать. Я не настаиваю.

― Весёлое? ― он задумался. ― Ну, на самом деле, в моей жизни много, чего происходило. И было предостаточно абсурдных событий. Их можно даже назвать глупыми. Я же тоже обычный человек, ― мужчина сделал паузу. ― Хочешь узнать что-то из моего прошлого?

― Ну, мне было бы интересно услышать про твои школьные или студенческие годы. Ты обмолвился однажды, что твоя жизнь была скучной до прихода в неё Хуоджина. Так ли это?

― Ну, не совсем, ― Вэй Джо Ли слегла улыбнулся. ― Я вёл себя сдержанно, но это не значит, что у меня не было своеобразных увлечений. В четырнадцать лет меня посетила гениальная мысль ― стать виртуозом. Мои пальцы, конечно, больше напоминали связку сосисок, нежели музыкальные инструменты, но кто обращает внимание на такие мелочи, когда речь идет о творчестве? Я твердо решил ― скрипка. Был вариант ещё с контрабасом, но таскать эту бандуру за собой по городу ― увольте, ― он нервно посмеялся.

― Скрипка? Правда? ― Вэйхуа удивился. ― Судя по твоему нервному смешку, все было не так гладко?

― Можно и так сказать, ― мужчина улыбнулся чуть шире. ―Я не стал говорить об этом родителям. До сих пор не знаю, что было в моей голове в то время. Наверное, казалось, что меня не поймут, ― он пожал плечами, пытаясь вспомнить, что было в его голове несколько лет назад. ― Скрипка, значит, скрипка. Купил подержанный инструмент у сомнительного типа во дворе. Подозреваю, он ее у бабушки выменял на бутылку, и началась моя «карьера». Соседи, думаю, проклинали тот день, когда я решил приобщиться к прекрасному. Мои музыкальные экзерсисы больше напоминали предсмертные вопли кота, которого случайно защемили дверью. Родители стоически терпели, надеясь, видимо, что это «творческое самовыражение» скоро пройдет.

― Серьёзно? ― Ли Вэйхуа еле сдержал смех, представляя, как бы это выглядело со стороны, окажись он в то время рядом с Вэй Джо Ли. ― Экзерсизы?..

― С латинского это переводится, как «упражнение». Правда, в балете, но мне в детстве нравилось это слово, ― Джо наконец-то тоже посмеялся и чуть больше расслабился.

― Так ты с детства был выпендрежником?..

― Немного, ― он поправил очки. ― Мне нравилось играть. Да, звук ужасный; да, пальцы болят; да, кошка прячется под диван, но я чувствовал себя... музыкантом. Я даже к учителю пошел. Бедный дядька. Мне кажется, после наших занятий он пил валерьянку литрами. Наставник пытался объяснить мне, что ноты ― это не просто закорючки на бумаге, а скрипка ― это не оружие пыток. Но я был непреклонен.

― Именно это ты называл своеобразными увлечениями? Карать людей смычком? ― Ли Вэйхуа все же рассмеялся, запрокинув голову назад. Напряжение потихоньку спадало. ― Я не знал, что ты можешь быть настолько жестоким!

― Ты еще многого обо мне не знаешь, ― подмигнул Джо Ли, готовясь продолжить рассказ. ― И вот однажды, после особо душераздирающей «мелодии», мой учитель обреченно вздохнул и сказал: ― «Знаешь, парень, мне кажется, твои руки созданы не для скрипки. Тебе бы дзюдо заняться. Там, глядишь, и пригодились бы!». Я опешил: дзюдо? Я, пришедший к нему с музыкальными амбициями, и вдруг ― дзюдо? Но потом, всё же, попробовал. И мне понравилось.

― Дзюдо? Ты занимался дзюдо? Серьёзно?! ― Вэйхуа подскочил, не веря своим ушам. ― И как успехи?..

― За семь лет семнадцать медалей. Они все разные. Одни получены на внутренних соревнованиях, другие ― по стране. Больше грамот и дипломов, конечно. Бросил, когда мне исполнился двадцать один год. Я оканчивал университет, писал научную работу, и было не до этого. Сейчас просто поддерживаю себя в хорошей форме.

― Я в шоке... ― молодой человек готовился подбирать челюсть с пола, ведь такого он явно не ожидал. Джо не создавал о себе впечатление, как о дзюдоисте. Вот уж точно, тёмная лошадка. ― А какой у тебя пояс?..

― Синий. В шаге от кандидата в мастера спорта. Моё зрение сильно ухудшилось к тому времени, и я не явился на последнее соревнование. Врач сказал, что если получу по голове, ― могу посадить зрение окончательно или вовсе ослепнуть. Выбор был очевиден. Да и, университет поджимал.

― Даже как-то грустно, ― Вэйхуа вздохнул, даже не представляя, как тяжело принимать такие решения в ответственный момент. ― Не жалеешь?..

― О скрипке или о дзюдо? В обоих случаях нет. Всё ушло в прекрасный опыт. В дзюдо, даже получив мастера спорта, я бы не стал профессиональным мировым спортсменом. Не хотел, ― Джо Ли перевел взгляд на большой шкаф, стоящий в углу гостиной. ― А скрипка... немного. Все же, в моих глазах это было круто.

― Не хочешь снова попробовать?

― Снова? Меня выселят отсюда, ― Джо усмехнулся. ― Приходи как-нибудь, я сыграю. Посмотрим, насколько долго ты продержишься. А что на счёт тебя? Теперь твоя очередь рассказать историю.

― У меня все не так виртуозно, ― Ли Вэйхуа задумался, что бы такого рассказать. И ему на ум пришла одна очень смешная, и в то же время, ― стыдная история. Но почему бы и нет. ― Несколько лет назад, когда был год кролика, мы с Джемингом решили подработать перед праздниками. Хотели хорошо погулять и купить всем близким подарки. Наши временные коллеги предложили организовать мини корпоратив.

― Начало многообещающее, честно говоря.

― Ты себе даже не представляешь, ― он хихикнул. ― Встал вопрос о внешнем виде. И девчонки пошутили, что мальчики надевают кроличьи ушки, а женская часть коллектива — хвостики. Посмеялись и забыли, казалось бы. Но не тут то было! ― Ли Вэйхуа сделал многозначительную паузу, напуская дымку напряжения. ― Мы с Джеми, после смены, шли ко мне домой с ночевкой и зашли в магазин по пути. И там, в отделе с карнавальными костюмами, лежали кроличьи маски. А они, ну... выглядели не детскими! ― молодой человек открыл галерею и стал искать фото. ― Они похожи на те самые, из фильмов для взрослых. Надеюсь, ты понял...

― Я-то понял, но к чему ты ведешь? Ты же не нарядился в неё и не пришел на работу?..

― Хуже, Джо, ― тут уже пришла очередь Вэйхуа нервно теребить волосы на затылке. ― Конечно же, мы с Джеми не могли пройти мимо и не померить! Сфотографировались в этих масках и решили скинуть в общий рабочий чат. Я ещё подписал: ― «Ну, вы же говорили, что мальчики будут с ушками!». На мне тогда были лёгкие тонкие брюки, и не было пароля на телефоне. Я положил его в карман, экраном к ноге и от тепла моей кожи, он разблокировался...

― И?..

― Ну и, я не закрыл чат. В итоге, это фото случайно отправилось всем моим контактам. Родителям, работодателю, куратору, в беседу с одноклассниками. Даже родителям бывшего друга! Я думал, что проще отовсюду удалиться и переехать в другую страну, ― он расхохотался и наконец-то, найдя фото, показал его мужчине. Маски действительно были провокационные.

― Как ни странно, тебе идет, ― Вэй Джо Ли посмеялся, не представляя, как бы отреагировал, получив такое сообщение. ― Вы смогли отмазаться?

― Смогли! Правда, нас ещё около года этим подкалывали. До сих пор стыдно! ― парень убрал телефон и только потом вспомнил слова Джо Ли. ― В смысле идет? Я на кого похож, по-твоему?

― На зайчика, ― Вэй Джо Ли снял очки, готовясь увернуться от подушки, но та, как ни странно, не прилетела в него в десятый раз за вечер. ― Я шучу.

― Уж спасибо за пояснение, ― молодой человек недовольно хмыкнул и отвел глаза в сторону. ― Спасибо, я немного успокоился. Даже легче стало...

― Вот и славно.

***

Солнце уже высоко взобралось, когда Вэйхуа открыл глаза. Он сидел, свернувшись калачиком на мягком диване, и первые мгновения после пробуждения были наполнены растерянностью. Где он? Почему здесь? Голова гудела, и потребовалось несколько секунд, чтобы он смог сориентироваться.

Ли Вэйхуа потянулся к тумбочке, нащупывая свой телефон. Экран осветил его сонное лицо, и он тут же заметил сложенный вдвое листок бумаги, лежащий рядом с ключами. Это была записка. «Ушел на работу. Ключи запасные, чувствуй себя как дома. Позвони, когда проснешься» ― гласил короткий текст, написанный знакомым почерком Джо.

Молодой человек вздохнул с облегчением. Значит, вчерашний вечер закончился в квартире Вэй Джо Ли. Он совсем забыл, как сюда попал. Благодарность смешалась с легким чувством неловкости. Не хотелось долго оставаться одному в чужом месте. Ему нужно вернуться домой и собрать свои вещи.

Быстро набрав сообщение Джемингу, он предложил ему встретиться на ближайшей, от своего дома, автобусной остановке. Вэйхуа торопливо собрался, накинул куртку и вышел из квартиры. Ему не терпелось прийти домой, и в спокойной обстановке привести себя в порядок. Он надеялся, что родители не будут задавать лишние вопросы.

***

― Выходит, с Джо Ли тоже не безопасно? ― предположил Джеминг, выдыхая клуб пара изо рта и кутаясь в теплый шарф. ― Хотя, тут спорно.

― Не знаю я, Джеми. Чертовщина начала твориться, когда Джо вышел из квартиры. И то, если бы не случайность, возможно, я бы тут уже не стоял, ― Вэйхуа пожал плечами, делая очередной глоток горячего чая. ― Меня буквально спасло глупое стечение обстоятельств. И то, не услышь я голос Джо в голове, так бы и подчинился этому чудику.

― Я тоже, если бы не вышел на улицу босиком, возможно, так бы и не проснулся. Благодарю всех Богов за то, что ни тебя, ни родителей не оказалось дома. Вы бы мне точно открыли, и чтобы тогда случилось — одному Будде известно, ― Джеми поднял глаза к небу, не понимая, какие эмоции вертятся в его голове. ― Тот фантом в моём сне, который подначивал Джиана на убийство.... я готов поспорить на все, что это был Энлей. Голос, фигура... очевидно.

― Ну, от этого понимая как-то не особо легче, ― Вэйхуа глянул на друга. ― Что думаешь делать?

― Хочу убедиться в своих предположениях. Хуоджин приедет сегодня после обеда. Я собираюсь понаблюдать за ним. Интересно, как он будет на меня реагировать, ― он задумался. ― Думаю, напроситься к нему в личные помощники сегодня, чтобы голос чаще слышать, и можно было сравнить с Энлеем. Или устроить какую-нибудь пакость, чтобы он разозлился. Там-то, уж точно, все станет ясно.

― Ты его уже не боишься? ― Вэйхуа отправил в урну бумажный стаканчик и мельком глянул на экран телефона, увидев сообщение от Джо. Мужчина написал ему, что господин Ян приедет к двум часам и к этому времени им нужно успеть. ― Мы и так на «особом» положении. А что будет, если мы его ещё сильнее выбесим?

― Честно сказать, хочу пойти «ва-банк». Я так устал, что уже плевать. Просто подойду к нему, попрошу схватить меня за горло и наорать. Самый лучший способ, ― он говорил это так спокойно, от чего Ли Вэйхуа даже воздухом поперхнулся.

― Ты сейчас это серьезно говоришь?..

― Более, чем. Джо Ли говорил, что он «на приколе», так что, возможно, согласится. А ты что думаешь?

― Я думаю, что ты... псих, ― молодой человек похлопал его по плечу и усмехнулся. ― Я буду снимать это на видео. Для потомков. Пусть смотрят, какой их предок странный.

― Ха-ха, смешно. Так смешно, что меня даже не порвало, ― Джеми улыбнулся и отвел глаза. Его друг продолжал что-то говорить, но он уже особо не слушал. Мысли роились в голове, словно потревоженный улей. План, который казался таким гениальным, теперь обдавал сомнением. В памяти всплывали обрывки ночного кошмара, в котором он почувствовал металлический привкус на языке. А еще этот внезапный лунатизм. Словно собственное тело предало его, решив жить собственной, тайной жизнью. Все смешалось в хаотичном калейдоскопе, отражая его внутреннюю усталость. Усталость от борьбы, от постоянного напряжения, от необходимости принимать решения. Он чувствовал, как все, над чем он так долго думал, катится под откос с неумолимой скоростью. И тогда в его голове зародилась мысль, дерзкая и отчаянная: если все равно терять нечего, то почему бы не рискнуть? Один безумный шаг, способный либо все разрушить, либо подарить шанс на спасение. Джеминг закрыл глаза, собираясь с духом, готовый броситься в омут неизведанного.

***

― Господин Ян! ― раздался звонкий голос Джеминга, ворвавшегося в кабинет директора музея. Хуоджин, едва успев раздеться, подпрыгнул и обернулся. Вэй Джо Ли сидел на диване, застыв с чашкой кофе в руках. Они оба уставились на парня, который без спроса нарушил их уединение.

― Джеми, по...подожди! ― пытаясь отдышаться, за ним забежал Ли Вэйхуа, спотыкаясь о порог, ― ты в своем уме? Я думал, что ты пошутил! Пошли быстрее отсюда, ― он схватил товарища за рукав и потянул на себя. ― Простите его...

― Нет, не пойду! ― он выдернул руку и снова глянул на Хуоджина. ―Господин Ян! Пожалуйста, возьмите меня за горло и придушите! И наорите сверху!..

В кабинете повисла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь тихим капающим звуком. Джо, все еще застывший с полуоткрытым ртом и кружкой в руке, медленно осознавал произошедшее. Кофе, щедро оросивший его белоснежную рубашку, был лишь внешним проявлением внутреннего потрясения. Слова, произнесенные, казалось, в замедленной съемке, продолжали эхом отдаваться в его сознании.

Хуоджин, обычно невозмутимый и громкий, потерял дар речи. Его рот слегка приоткрылся в немом удивлении. Он переводил взгляд с Вэй Джо Ли на Джеминга, пытаясь понять, не ослышался ли и не является ли все это галлюцинацией от усталости. Его мозг отказывался воспринимать услышанное как реальность.

Вэйхуа был в состоянии полного ступора. Его глаза широко распахнулись, и он смотрел на своего друга, словно видел его впервые. Неужели это действительно сорвалось с его губ? Человек, которого он знал как осторожного и рассудительного, вдруг выдал такое заявление, которое могло перевернуть все их жизни с ног на голову. Он медленно покачал головой, отказываясь верить в происходящее, но в глазах говорившего не было ни тени шутки...и это напрягало.

― А?.. ― господин Ян смог издать только этот звук.

― Джеми, ты совсем с ума сошел?! ― придя в себя, выкрикнул Ли Вэйхуа, хватая его за шкирку. ― Даже Джо в шоке! Пошли отсюда и не позорься!

― Но... ― только и успел пикнуть Джеми, когда Вэйхуа резко выдернул его из кабинета и захлопнул дверь.

― И... что это было?.. ― наконец-то разборчиво спросил Хуоджин, глянув на друга. ― Меня же не контузило и это реально произошло? Что за фигня?!

― Похоже, что я знаю?.. ― Джо поднялся, и подойдя к зеркалу, посмотрел на темное пятно. Белая рубашка промокла и пожелтела, неприятно прилипая к телу. Мерзкое ощуение.

― Ну ты же с ними возишься. Узнай у лохматого, что случилось, ― Хуоджин скрестил руки на груди. ― Вдруг, он снова краски надышался и сейчас голышом бегать начнет. Мне не нужны проблемы с его истеричной мамашей.

― Вначале в порядок себя приведу. Хорошо, что жилетку взял с собой, ― с этими словами, мужчина вышел из кабинета и направился в уборную.

Конец света явно отменялся. Во всяком случае, для Хуоджина он бы наступил гораздо раньше. Его личный апокалипсис носил имя Джеминг, и обладал странными навязчивыми мыслями.

Мужчина совершил роковую ошибку, не дав категоричного отказа сразу, и этим самым выпустил джинна из бутылки. И этот джинн, в отличие от сказочного, не думал возвращаться обратно. Господин Ян надеялся, что их разговор был закончен, но Джеми и не думал отступать. Он весь день ходил за ним по пятам, как настоящий хвост, и уговаривал исполнить его просьбу. Директор музея уже не знал, куда от него спрятаться ― он его везде находил, и продолжал упорствовать, появляясь в самых неожиданных местах. Господин Ян испробовал все: прятался в архиве за пыльными папками с квартальными отчётами, пытался затеряться в толпе сотрудников во время обеда и даже делал вид, что увлечённо изучает инструкцию к новому принтеру, хотя и понятия не имел, как он работает. Но Джеминг всё равно его находил! Казалось, у него было какое-то шестое чувство, позволяющее безошибочно вычислять местоположение Хуоджина.

В перерыве на обед, Джо и Вэйхуа наблюдали за происходящим с безопасного расстояния. Молодой человек просто грыз свой бутерброд с таким спокойствием, будто каждый день видел, как людей преследуют с безумными идеями. Джо Ли же, до сих пор был в состоянии глубокого когнитивного диссонанса.

― Он похож на муху-дрозофилу, преследующую переспевший банан, ― сказал Вэй Джо Ли, переводя взгляд с Джеминга на Хуоджина. ― А этот пытается превратиться в скифское золото, исчезнувшее в 90-е годы. Какая ироничная аллегория. Обычно, это от него все шарахаются, но сейчас всё наоборот. Не думал, что когда-то застану такую картину.

Глаза Вэйхуа скользили по лицу друга, который не унимался. Молодой человек даже не пытался скрыть зевок, подпирая щеку рукой. Ли Вэйхуа видел подобные всплески упорства со стороны Джеминга не в первый раз. И, если честно, перестал удивляться подобным выходкам.

Вместо сочувствия или попытки помочь, в нем зрело лишь одно ― усталое ожидание. Он молча наблюдал, как клубок нелепостей затягивается все туже, прекрасно зная, что любое вмешательство лишь усугубит ситуацию. Он просто сидел и ждал. Ждал, когда друг наконец поймет, что пора остановиться. Или, когда произойдет взрыв. ―Я просто подожду, когда Хуоджин психанет и даст ему то, что он хочет.

― Абсурдная идея, ничего не скажешь, ― Вэй Джо Ли потер переносицу. ― Поискал бы другой способ. Но, видимо, не захотел напрягаться. Но, как по мне ― так гораздо сложнее. Я удивлен, что Хуо до сих пор держится.

― Здесь одно из двух, ― Вэйхуа показал два пальца. ― Вернее, есть и третий вариант, но он слишком удачный для нас и совершенно не выгодный для господина Яна.

― Хуоджин либо сдастся, и сорвётся на него, либо из принципа будет игнорировать Джеминга весь день, ― Вэй Джо Ли приложил палец к подбородку. ― Какой третий вариант?

― А третий вариант, ― Ли Вэйхуа усмехнулся. ― Господин Ян скажет, чтобы мы оба валили отсюда. Спишет наш долг и подпишет отчёты. Но это что-то из области фантастики, как по мне.

― С его принципиальностью, этот вариант точно мимо, ― Джо отклонился от столешницы, на которую опирался и сверившись со временем, глянул на собеседника. ― Если он от него не отстанет, то вряд ли получится вовремя выехать в Цзиншань. Поговори с ним и побыстрее заканчивайте работу. Скоро будем выдвигаться. Если, конечно, Джеминг всё не испортит.

***

― Почему вы не дали мне добиться своего?! ― возмущения лились рекой с заднего сидения автомобиля Вэй Джо Ли. ― Я же практически довёл его! Ещё бы чуть-чуть...

― Его лучше не доводить, ― Джо прервал эту тираду, расслабленно смотря на дорогу. ― Он и так опешил, когда услышал твою просьбу. Не думаю, что его хоть раз в жизни просили о подобном. Я бы еще как-то попробовал понять, будь это просьба от его партнера, в интимной обстановке. И то, с натяжкой, ― он усмехнулся. ― Но по факту, об этом попросил молодой человек, с которым он знаком меньше месяца, и который младше его на девять лет. При всем при этом, вы никак не взаимодействуете.

― Я оценил твое удивление. Впервые видел у тебя такое лицо, ― вклинился Ли Вэйхуа, тихо посмеиваясь. У них все-таки вышло уехать вовремя. Хуоджин не стал их ничем грузить, желая поскорее избавиться от назойливой «малолетки». По крайней мере, именно так он и сказал. ― К слову, ты справился с пятном?

― Да, во время обеда я переоделся, а рубашку застирал. Благо кофе был холодным. Иначе вышло бы смешно, получи я ожог при таких обстоятельствах, ― мужчина глянул через зеркало заднего обзора на Джеминга. ― Я, кстати, удивлен, что ты смог перебороть свой страх и прийти к нему. Но никак не думал, что ты попытаешься именно таким способом добиться своего.

― Ну, а что мне ещё остаётся делать? Выжидать, когда у него колпак свистнет и он захочет повторить мои сны? ― не унимался Джеми, дергая коленом и бровью. ― Я почти уверен, что это он!

― Почти, ― подметил Ли Вэйхуа, с умным видом выставив указательный палец и повернувшись к другу. ― Что-то же тебя смущает.

― У него изуродовано лицо и скрыто под маской. Я не могу убедиться по внешним признакам. А голос, рост, повадки ― идентичны, ― он хмыкнул. ― Ты же тоже не был до конца уверен в своих догадках, пока не увидел Вэймина лично, в деревне. И Джо Ли встречался с господином Ли лицом к лицу. А Энлея видел только я! ― Джеминг подался вперед. ― К слову, Вэй Джо Ли, по-моему только ты не сомневался в том, что вы с Жоланем ― один человек. Почему так?

― Потому что я реалист и не верю в совпадения, особенно, когда их много. Вот и признал очевидное. А вы, как по мне, просто были на стадии отрицания и откладывали неизбежное. В итоге, все вышло так, как вышло, но с большим ущербом для самочувствия, ― он пожал плечами. ― Я, наверное, стал верить в это, когда Вэйхуа назвал моё второе имя. И описание внешности совпадало. Цвет волос сделал свое дело.

― Какой ты проработанный, аж бесит! ― Вэйхуа состроил недовольную гримасу и закатил глаза. ― Какие мы правильные, с ума сойти.

― Да нет, просто чем быстрее признаешь правду, тем больше будет времени на то, чтобы смириться, ― Вэй Джо Ли собирался продолжить разговор, но его отвлекла вибрация от входящего звонка. Мужчина удивленно опустил глаза и, достав телефон, принял звонок. ― Цзюнь? Что-то случилось? Планы изменились?..

― «Привет. Да... как бы так сказать...» ― она выдержала паузу. ― «Я на громкой?..»

― Теперь да, ― ответил Вэйхуа, ― у Вас такой голос потерянный. Это как-то напрягает... что-то случилось, госпожа Цзинь?..

― «В общем, я сейчас всё еще нахожусь в музее...» ― её голос немного приглушался за счёт шума, доносящихся с заднего плана. Голоса людей, какие-то невнятные резкие звуки, и, кажется, топот ног. ― «Сможете меня забрать? Я не думаю, что буду в состоянии вести машину»

― Объясните, что случилось?! ― тут уже встрял Джеминг, чувствуя, как волнение подступает к горлу.

― «Не знаю, связано ли это с тем, что мы задумали сегодня сделать или нет, но...» ― женщина снова взяла паузу. Послышался щелчок зажигалки, а после глубокий выдох. ― «Но Вэйхуа говорил, что его видения усиливались, когда вы впервые ехали в Цзиншань. Тогда мы предположили, что это было связано с нашей встречей. Словно происходит какой-то переломный момент. И он действительно произошел: мы познакомились, узнали много нового и посетили деревню, где нас чуть не убили двойники. Видения, как предвестник неприятностей. И сегодня я в этом убедилась...»

***

Цзинь Цзюнь

― Сегодня без задержек, отлично... ― последние лучи солнца, словно жидкое золото, медленно струились по полу музейных коридоров, цеплялись за позолоченные рамы портретов и холодные мраморные изваяния. Госпожа Цзинь поспешно шла к выходу. Сегодня, впервые за долгое время, она покидала музей вовремя. Все отчеты были сданы, витрины протерты, и мысль о том, что дома её, возможно, уже ждут гости, а не груда не разобранных бумаг, наполняла приятным волнением. Зима кралась на цыпочках, безжалостно обрезая световой день, и эта ранняя темнота за окнами казалась даже уютной.

Скрип тяжелой дубовой двери прозвучал громко и одиноко в вечерней тишине. Она уже переступила порог, ощутив на лице колкий вечерний воздух, как сзади, из глубины залов, донесся звук. Это не был ни стук, ни грохот. Скорее, эхо, сплетенное из приглушенных шагов и неразборчивого шепота, будто несколько человек быстро переговаривались за углом. Звук был настолько реальным, что женщина, не задумываясь, обернулась.

― Кто здесь? Сяо Шу? Директор Чэнь?..

Её голос, неестественно громкий, замер в пустоте огромного холла. Никакого ответа. Только безмолвие, густое, как смола, нарушаемое теперь лишь далеким, уличным гулом города, пробивающимся сквозь толстые стены. Но этот покой был лживым. Он не был... пустым.

По спине пробежала ледяная змейка первобытного страха. Разум твердил «показалось», но ноги уже торопили прочь. Она рванулась к ступеням, но её подвела собственная поспешность: нога резко соскользнула, едва не сбросив женщину с крыльца. Сердце упало в пятки от неожиданности. Цзюнь инстинктивно посмотрела вниз, чтобы понять, во что же она наступила и похолодела. Всё тело пронзил ток леденящего ужаса.

На сером бетоне крыльца, еще влажном от дождя, алела надпись. Неприятная субстанция стекала короткими зловещими ручейками из букв. Всего два слова, намалеванные небрежно и размашисто: «Поиграем, сестренка?»

Мир сузился до этих двух искривленных слов. Мысли превратились в белый шум паники. Связка ключей с глухим лязгом выпала из одеревеневших пальцев и, звякнув, покатилась куда-то в темноту. Дышать стало невозможно. Единственным импульсом, вспыхнувшим в мозгу, был животный крик: «Беги!». Но она не успела сделать и шага.

Из-под чугунной решетки крыльца, из самой темноты, метнулось что-то цепкое и холодное. Не рука, нет. Скорее, сгусток липкой тени, сотканный из неживой плоти. Оно обвило её лодыжку с силой стального капкана. Ледяной холод пронзил кожу, пробираясь до костей.

― А-а-а! ― хриплый выдох вырвался из её горла, но крика не последовало. Шок сдавил глотку тисками.

Её дернули. Грубо, неудержимо, с чудовищной, нечеловеческой силой. Женщина взмыла в воздух, как марионетка, и полетела назад, в черноту открытого коридора. Дверь с оглушительным, финальным грохотом захлопнулась, отрезая последний лучик уличного фонаря, ― последнюю связь с нормальным миром.

Что-то тащило её скользящим, стремительным движением через знакомый центральный коридор. Глаза, расширенные от ужаса, выхватывали мелькающие обрывки: вспышка стеклянной витрины, расплывчатый силуэт античной статуи, промелькнувший, как призрак. Воздух свистел в ушах, смешиваясь с отчаянным стуком сердца.

А потом ― удар. Ослепляющий, сокрушающий. Спина с чудовищной силой врезалась в каменную стену. Боль, острая и всепоглощающая, взорвалась в позвоночнике и раскатилась по всем конечностям. В глазах вспыхнули и поплыли кроваво-багровые круги, которые тут же начали сжиматься, поглощая остатки света, звука, сознания.

Последним, что она успела ощутить, прежде чем тьма накрыла её с головой, был не звук и не образ. Это был запах. Резкий, сладковато-металлический запах свежей крови. Той самой, что алела на крыльце.

Тишина в музее вновь стала абсолютной. Лишь где-то в глубине, в зале современного искусства, одинокий маятник инсталляции тикал, отсчитывая секунды до начала игры, в которой правила писали не люди.

***

― Проснись, ― раздался голос в голове. Колени горели огнем, впиваясь в грубый, мокрый камень. Резкий вдох, обжигающий горло, прозвучал как выстрел в гробовой тишине. Воздух был тяжелым, густым, пропитанным запахом плесени, тлена и чего-то старого, ушедшего под землю. Где-то в черной дали, за пределами зрения, мерно падали капли воды. Она надеялась, что это была именно вода.

В глазах плавали темные пятна, медленно рассеиваясь и открывая реальность. Узкий коридор, сдавленный сырыми стенами, терялся во мраке впереди. Позади ― только зияющий провал лестницы, уводящей в еще более непроглядную глубину. Она стояла на коленях, и это был единственный островок ее существования. Руки, скрученные за спиной, онемели, а боль в запястьях пульсировала тупым, навязчивым напоминанием: «ты не свободна...»

Госпожа Цзинь зажмурилась, снова открыла глаза, пытаясь заставить зрение работать. Очертания стен, швы между камнями, темная глубина прохода ― все было размытым, как в дурном сне. Но это не сон. Холод плит проникал сквозь ткань, влага сочилась сквозь нее. Это было слишком остро, слишком детально, чтобы быть игрой разума.

Она медленно, преодолевая головокружение и волну тошноты, попыталась унять дрожь. Надо думать. Надо вспомнить. Но память была пуста и черна, как этот коридор. Только тишина да этот всепроникающий запах сырости.

И вдруг ― прикосновение. Холодное, острое, как лезвие бритвы, прижалось к ее спине, чуть ниже лопаток. Она замерла, дыхание оборвалось. А потом ― голос. Он возник прямо за ее ухом, игривый, певучий, точно издёвка. Звук был таким близким, что женщина почувствовала на коже шеи движение воздуха от слов.

― А теперь, дорогая, ― прошептал голос, и в его сладости были ядовитые, липкие нотки падали, ― пройди коридор. Но помни правило. Одно единственное правило...

Она не дышала. Весь её мир сузился до острия у спины и этого голоса.

― Пройти надо так... чтобы факелы не зажглись...

― «Факелы?..» ― она лихорадочно, в панике, скользнула взглядом по стенам. И тогда, вглядевшись, увидела их. По обе стороны коридора, через равные промежутки, в железных кольцах на стенах висели неосвещенные факелы, сливающиеся с темнотой. Их было много. Они уходили в черноту, подобно немым стражам, ожидающим команды.

Правило обрушилось на нее всей своей чудовищной бессмыслицей. Пройти темный, незнакомый коридор. Связанной. В полной темноте. Потому что свет ― это проигрыш. Что случится, если факелы вспыхнут? Голос не уточнил. Но обещание в его тоне было красноречивее любых слов.

Холодное лезвие мягко отодвинулось от ее спины, давая пространство. Оно не исчезло. Оно просто ждало. Ждало первого шага.

Цзинь Цзюнь медленно, с тихим стоном, поднялась с колен. Ноги дрожали, подкашиваясь. Связанные руки нарушали баланс, делая каждое движение шатким и неуверенным. Она сделала первый, крошечный шаг вперед, в глотку темноты. Каждый ее шаг, каждый шорох одежды, каждый сдавленный вздох отдавался эхом в каменной утробе.

Тишина вокруг, казалось, была живой, напряженной, как натянутая струна. И она знала, что в этой тишине за ее спиной, у подножия лестницы, ведущей в никуда, стоит Она. И смотрит. И улыбается, ожидая первой вспышки пламени, которая осветит ее ужас и станет началом конца.