Мой Бессмертный Господин

Глава 64

«Стук в Жёлтые источники: Божество вновь нисходит»

Часть 3

― Это же абсурд! Как я должна пройти незаметно?! ― воскликнула женщина в пустоту. ― А что будет, если они зажгутся? И как мне со связанными руками туда идти?!

― Ты не понимаешь, как пройти? Удивительно, ― женский голос усмехнулся. ― В прошлый раз, ты до мелочей знала каждый цунь и руководила глупым мальчишкой. Что же сейчас тебе мешает сделать то же самое?

― В прошлый раз? Мальчишка? Да о чём ты постоянно говоришь?! Ты целых восемь лет меня преследуешь. Почему хотя бы раз не объяснить мне, что здесь происходит? Я не пойму, если ты каждый раз будешь уходить от ответа! ― кричала госпожа Цзинь, уже не сдерживая эмоции. ― Долго ты будешь меня преследовать? Скажи уже, в чем я виновата?!

― Закрой свой нечестивый рот, падшая женщина! ― крик гулом разнёсся по коридору и стены содрогнулись. ― После твоего злодеяния, ты ещё смеешь что-то требовать? Из-за твоей простоты и наивности мы все погибли. Все, понимаешь?! Ты никогда не искупишь свою вину, слышишь?! Никогда тебе не замолить свои грехи, какую бы жизнь по счёту ты не жила. Ты никогда не будешь счастлива. Мы все застряли в этом цикле. И всё из-за тебя. Из-за того, что ты выбрала сердце, а не разум!

― Ну, так дай мне хотя бы попытаться исправить этот грех! Зачем ты издеваешься надо мной столько лет?! Для чего?!

― Потому что я хочу, чтобы ты страдала. Так же, как и мы в последние минуты своей жизни. Когда, закрывая глаза, думали только о том, как прекрасно бы сочилась кровь из твоей шеи! ― с этими словами, холодные руки толкнули её прямо в зияющую глубину коридора и факелы зажглись...

Вокруг повисла плотная, оглушающая тишина. Пламя озарило каменные стены коридора, но не выявило ни малейшего движения, ни души, ни тени. Женщина уже собиралась выдохнуть с облегчением, когда под ногами вздрогнул и внезапно рассыпался каменный пол.

Она провалилась в темноту с коротким, оборванным криком. Падение казалось бесконечным. Воздух свистел в ушах, пока она не рухнула во что-то мягкое, холодное и невероятно вязкое. Это была тёмная, желеобразная масса, которая мгновенно обволокла её тело, парализуя любую попытку двинуться. Она пыталась выбраться, ухватиться за что-либо, но её усилия были абсолютно тщетны. Субстанция обтекала руки, не оставляя никакой опоры.

Внезапно из чёрной жижи вокруг неё начали появляться руки. Сначала несколько, потом десятки, сотни. Костлявые, почерневшие пальцы протягивались к ней из липкой темноты. Они хватали её за руки, ноги, впивались в шею, обхватывали всё тело. Хватка была ледяной и неумолимой.

Вслед за руками из черноты стали вытягиваться фигуры: смутные, неправильные подобия человеческих тел, обтянутые той же стекающей мерзкой слизью. Их лица были искажены немым криком ужаса, а рты неестественно растянуты. Они лезли на неё, давили всей своей массой, сжимая так, что перехватывало дыхание. Существа кричали. Но крик звучал не в ушах, а прямо в сознании: визгливый, обвиняющий хор из чужих голосов. Существа винили женщину в своей гибели, осыпали оскорблениями, требовали покаяния, пытались увлечь её вглубь той же тьмы, что породила их.

Госпожа Цзинь отчаянно кричала и билась, пытаясь оторвать от себя эти цепкие руки, но её сопротивление ничего не меняло. Существ становилось только больше, их хватка ― крепче, а голоса, ― громче и нестерпимее. Они тянули её вниз, в густую, бездонную пропасть, из которой не было видно спасения...

***

― Цзюнь! Очнись, Цзюнь! ― удар по щеке заставил её вздрогнуть и открыть глаза. Когда женщина очнулась, первым, что она увидела, было бледное, искаженное тревогой лицо своей коллеги ― Сяо Шу. Та сидела на коленях рядом, судорожно тряся коллегу за плечо. В ее глазах читался такой испуг, что казалось, будто она сама только что вырвалась из кошмара.

― Наконец-то! Дыши, просто дыши, ― выдохнула Сяо Шу с таким облегчением, что её плечи тут же обмякли. Девушка замерла в этой позе, держась за подругу, словно за якорь. ― Что-нибудь болит?..

Госпожа Цзинь попыталась приподняться на локтях. Резкая, щемящая боль ударила в поясницу и виски, заставив ее зажмуриться. В ушах стоял шум. Не тот, зловещий и давящий из кошмара, а наложенная друг на друга какофония реального мира. Кто-то говорил громко и четко, кто-то переговаривался вполголоса; слышался скрип обуви по каменному полу и металлический треск рации.

Она встряхнула головой, пытаясь прогнать остатки липкого ужаса и прояснить зрение. Картина вокруг постепенно встала на свои места, и осознание пришло вместе с новой волной диссонанса.

Вокруг было полно людей. Не призрачных теней, а живых, озабоченных людей в униформе. Полицейские. Они методично перемещались по коридору: один фотографировал место, где располагались осколки чего-то керамического, другой что-то замерял, третий ― делал записи в блокнот.

Рядом, прислонившись к стене тесной, испуганной группой, стоял весь персонал музея. Директор в помятой рубашке жестикулировал, что-то взволнованно объясняя офицеру. Охранник, старик Ван, курил дрожащими руками прямо у аварийного выхода. Его взгляд был пуст и устремлен в пол.

А сквозь высокое, пыльное окно в конце коридора просачивались ритмичные вспышки света ― красные и синие. Они мерцали, отражаясь в стеклянных витринах и полированных камнях пола. Это были огни полицейских машин, припаркованных у входа.

Кошмар отступил, оставив после себя лишь боль в спине, гул в голове и эту нелепую, шумную реальность, в которой пришлось разбираться с последствиями падения, а не с демонами из черной жижи. Но ледяной осадок где-то глубоко внутри, там, где еще слышалось эхо тех голосов, никуда не делся.

― Цзюнь?.. ― Сяо Шу протянула ей влажный платок, чтобы та вытерла кровь с затылка. ― Я думала, что тебя тоже убили. Но, благо, ты дышала! Скорая скоро приедет, и...

― Тоже? Убили? Что произошло? ― только сейчас до госпожи Цзинь дошло, что всех этих людей здесь не должно быть. ― Шу, в чем дело?

― Вообще-то, это мы у тебя хотели спросить, ― напугано ответила девушка. ― Ты ничего не помнишь?

― Не-а. Всё, что всплывает в памяти, ― это то, как я собиралась закрыть входную дверь, но меня кто-то схватил сзади. Затем резкая боль в спине и в голове. А после, ― тишина, ― тяжело вздохнув, Цзюнь, не без помощи, поднялась на ноги. ― Так что все-таки случилось?..

― Честно сказать, ― мы и сами не в курсе. Старик Ван сказал, что был на обходе снаружи. И это подтверждают камеры видеонаблюдения соседнего здания. Наши же, по не ясным причинам, все отключились, когда сюда кто-то проник, ― Шу помогла своей напарнице сесть на старый диван и подала ей воды. ― Охранник, когда вернулся в здание, увидел, что несколько витрин в главном холле разбито. Он сразу понял, что здесь кто-то посторонний. Вначале Ван нашел тебя в таком состоянии и сразу же вызвал спецслужбы. А затем, он обнаружил... тело.

― Т-тело? Чье?.. ― она замерла, с содроганием глядя на коллегу. ― Шу?..

― Это... не сотрудница нашего музея, ― Шу взяла коллегу за руку и крепче сжала, почти до побелевших костяшек. ― Цзюнь... это Сяо Ло. ― Услышав это имя, женщина замерла. Всё вокруг: голоса полицейских, мерцание синих огней за окном, даже боль в спине ― исчезло. Растворилось в пронзительном, ледяном гуле в ушах. Мир сузился до двух слов, двух слогов, которые только что произнесла Сяо Шу.

Стакан с прохладной водой, который та только что вложила ей в дрожащие пальцы, выскользнул, будто сам испугался произнесённого. Он упал не медленно, а стремительно, ударившись о каменный пол с коротким, оглушительным хрустом, который прозвучал как выстрел. Осколки, сверкнувшие в свете фонарей, разлетелись, словно кусочки разбитого прошлого.

Это было имя... её лучшей подруги. Не просто подруги, а той самой Сяо Ло. С карими глазами, которые всегда смеялись первыми. Которая знала все её секреты ещё со школы. С которой они делили одну пару наушников, мечтали об одном будущем и... пережили тот поход. В ту проклятую деревушку у подножия гор, в глубине старого леса, восемь лет назад. Поездку, которая должна была быть приключением, а обернулась кошмаром у заброшенного храма. После той ночи, полной странностей и леденящего страха, Сяо Ло исчезла. Просто перестала выходить на связь. Поиски ничего не дали. Ни тела, ни вещей. Только тишина. И чувство вины, которое годами точило душу изнутри.

Госпожа Цзинь считала её мёртвой. Все эти годы. Смирилась. Носила эту потерю как шрам. А теперь... теперь оказывается, что Ло погибла только сейчас. Сегодня. Здесь. В этом музее, в двадцати метрах от того места, где она сама лежала без сознания.

Мысли проносились вихрем, сталкиваясь и разбиваясь. Но как... как она вообще попала в музей? Она не была сотрудником, и не должна была здесь оказаться. Их связь оборвалась ещё там, ― где-то в горной глуши. Какая нелепая, чудовищная случайность могла привести её сюда, спустя восемь лет?

Второй страшный вопрос, вонзившийся в сознание, как холодное лезвие: «Кто посмел её убить?» Это был не несчастный случай. Убийцей мог быть тот, кто сейчас, возможно, находится здесь, среди этих людей. Кто-то, кто смотрит на суету вокруг тела с холодным любопытством или наигранным шоком.

И самый главный, самый леденящий вопрос, на который пока не было даже намёка на ответ: «Зачем?» Зачем убивать девушку, которая уже столько лет считалась пропавшей? Зачем делать это здесь и сейчас? Было ли это связано с тем, что произошло тогда, в деревне? Или это сама Цзюнь... ненароком привела сюда того, кто охотился за Ло все эти годы?

Госпожа Цзинь медленно подняла взгляд с осколков на полу, встретившись с испуганными глазами Сяо Шу. ― Но... как? Она же пропала, когда мы вернулись после похода в «Мёртвую Долину». Я считала её погибшей. Что она делала здесь?!

― Судя по камерам видеонаблюдения, она приехала сюда уже после того, как ты потеряла сознание, ― девушка приложила указательный палец к губам. ― На записях видно, как тебя кто-то затащил в здание, и минут через двадцать подъехала её красная машина. Ло вышла из авто, прикрывая лицо кепкой, и вошла внутрь. Ну, а потом, еще минут через пятнадцать туда вернулся старик Ван. Дальше ты уже знаешь...

― Спустя столько лет... ― госпожа Цзинь почувствовала непреодолимое желание закурить прямо здесь. ― А... как её убили?..

― Это... самое страшное, ― Сяо Шу и сама вздрогнула, обняв себя руками. ― Я кое-что смога подслушать. Не специально, честно. Просто стояла в коридоре, ждала, когда меня вызовут на допрос, а дверь в соседний кабинет была приоткрыта. И голоса доносились такие... официальные, сдавленные. Полицейские обсуждали детали. Я не всё поняла, но основные вещи врезались в память.

Они говорили, что сначала её ударили сзади. Чем-то тяжёлым и тупым по голове. Судя по тому, как она упала, а они там, видимо, какую-то схему рисовали, — убийца был гораздо выше её. И сильный. Хорошо подготовленный физически.

Мне стало дурно, я облокотилась о стену. Дальше...дальше было хуже. Они сказали, что когда она была уже на полу, он разбил витрину. Выдернул оттуда старый металлический факел. Наверное, тот самый, что висел в холле музея как экспонат, с острым наконечником-держателем. И... всадил ей его в грудь. Со всей силы. Следователи говорили, что удар был настолько мощный, от чего факел прошёл насквозь, даже пол под ней немного повредил.

Один из них, с хриплым голосом, спросил: «Зачем? Первый удар был смертельным, она не выжила бы». Второй помолчал и только предположил: «Неясно. Отчаяние? Злоба? Или...»

― И... и ч-что потом?.. ― прошептала госпожа Цзинь.

― И тут наступила тишина. Потом тот, что был первым, сказал кое-что... пугающее. Тихо, почти шёпотом, но я расслышала каждое слово. «Но чертовщина в другом. Он перед уходом его зажёг. Этот факел, торчащий из неё, мать его! И просто оставил гореть...»

― Ч-что?..

― У меня тоже перехватило дыхание. Я представила эту картину. Не просто убитую женщину. А этот... этот горящий памятник жестокости посреди тёмного зала. Её нашли так. С факелом в груди, который освещал всё вокруг жутким, пляшущим светом...

― Не может быть... ― она поддалась вперед и, уперев локти в колени, ошарашенно прикрыла лицо руками, стараясь осознать услышанное. ― «Неужели... это потому, что я не смогла пройти тот коридор? Не может быть...»

― Цзюнь, ― Сяо Шу протянула ей телефон. ― Он выпал у тебя ещё на пороге и немного разбился. Давай выйдем на свежий воздух и немного поговорим, ладно?

― Шу, а её машина все еще там? Не эвакуирована? ― внезапный вопрос повис в воздухе.

― Да нет, все ещё стоит на месте. Её осмотрели и закрыли. Скорая и эвакуатор ещё в пути. А что? ― у девушки появилось неприятно предчувствие. ― Что ты задумала, Цзюнь?..

― Шу, отвлеки персонал. Я хочу посмотреть, что находится в её машине, ― женщина поднялась, переступая осколки. ― Ты мне поможешь?..

― Что? Но зачем? И это очень рискованно. Думаешь, сотрудники её плохо обыскали? Если бы там что-то и было ― они бы это нашли! Не стоит подставляться...

― Сяо Шу, ― госпожа Цзинь взяла ее за плечи. ― Это очень важно. Помоги мне, пожалуйста!

― Л-ладно... но только потом, ты обязательно должна мне всё рассказать!

Сердце бешено колотилось в груди, заглушая почти все другие звуки. Лишь приглушенные голоса в переполненном людьми музее доносились до нее сквозь этот внутренний гул. Госпожа Цзинь украдкой посмотрела на подругу, стоявшую у окна, и та, поймав ее взгляд, едва заметно кивнула. Договоренность была достигнута. Пора.

Одним глубоким вдохом женщина собрала всю свою решимость и, якобы направляясь к выходу в туалет, бесшумно растворилась в толпе коллег, следователей и музейных работников, снующих по коридору. Каждый в этой суматохе был поглощен своими мыслями или разговорами. Она стала частью этого живого потока, стараясь не выделяться, и не привлекать внимания.

И тут, как по сигналу, из комнаты ожидания донесся оглушительный звон разбитого стекла и приглушенный женский крик. Все головы, включая полицейских у выхода, повернулись на звук. Ее подруга блестяще сыграла свою роль, устроив хаос с графином. Этого мгновения всеобщей дезориентации было достаточно.

Пользуясь подаренной секундой, Цзюнь, пригнувшись, резко свернула от основного потока людей и, как тень, выскользнула через боковую дверь прямо на прохладную улицу. Вечерний воздух обжег легкие, но принес с собой острое чувство свободы и ужасающего риска. Она огляделась и сразу же увидела ее: старенькую красную иномарку, припаркованную недалеко от центрального входа. Сердце упало и замерло. Цзинь Цзюнь знала эту машину до последней царапины на бампере. Это был автомобиль её погибшей подруги. И она помнила больше, чем просто цвет и модель. Женщине было известно о маленьком секрете, доверенном ей однажды за бокалом вина после тяжелого рабочего дня, ― о потайном отсеке под водительским сиденьем.

Ноги сами понесли её к автомобилю. Действуя на чистом автомате, озираясь по сторонам, госпожа Цзинь потянула за ручку двери. Машина, как и многие служебные, была не заперта. Сев на сиденье, еще хранившее легкий, знакомый запах духов покойной, она наклонилась. Пальцы, дрожащие от адреналина, скользнули по холодному пластику и металлу под креслом, нащупывая едва заметный выступ. Вот он. Маленький, неприметный рычажок.

Она нажала. Раздался тихий щелчок, и из-под обивки сиденья, как и ожидалось, выскочила маленькая, туго свернутая в трубочку бумажка. Взяв ее, Цзюнь выпорхнула из машины, захлопнула дверь и быстрыми шагами, стараясь не переходить на бег, отошла подальше от здания музея и стоящих на парковке машин. В уличном свете фонаря, её взгляд упал на скамейку, недалеко от входа. Она опустилась на нее, чувствуя, как подкашиваются ноги. Пальцы не слушались, когда женщина разворачивала плотную бумагу.

И тут мир перевернулся. Она узнала свой собственный почерк. Четкий, немного угловатый, с характерным наклоном. Но это было невозможно. Она ничего не писала. Текст, начертанный ее же рукой, гласил: «Тоже мучают кошмары? Я нашла тебя спустя целых восемь лет. Приезжай сегодня в музей, часам к семи. Нам срочно надо поговорить. Я смогу тебе помочь...»

Цзинь Цзюнь сидела на лавочке, сжимая в ледяных пальцах клочок бумаги, который был одновременно и ключом, и приговором. Кошмары только что вырвались из границ ее сна и стали жуткой, неоспоримой реальностью.

―Твою мать... ― она взяла в руки телефон и, достав пачку сигарет, набрала знакомый номер.

***

― Вот примерно так все и было, ― закончила Цзинь Цзюнь, скуривая неизвестно какую по счёту сигарету. Они остановились возле ближайшего кафе, неподалеку от музея, чтобы женщина немного пришла в себя и смогла всё рассказать. ― Надеюсь, вы не думаете, что это я её убила? Хотя, впрочем... я бы даже не удивилась. Наверное...

― Госпожа Цзинь, не говорите так! ― возмутился Джеминг, протягивая ей стакан с горячим кофе. ― Вы же сами сказали, что потеряли сознание ещё до её приезда. И тот, кто нанёс удар, был выше и сильнее Вас. Даже я, имея хорошую физическую форму, вряд ли бы смог одним ударом проломить грудную клетку.

― Не припомню, чтобы хоть одно из наших видений имело настолько материальную форму, позволяющую держать предметы и уже тем более, наносить ими вред, ― Вэйхуа задумчиво осмотрел их обоих. ― А хотя... ― он приложил ладонь к своей шее, ― если вспомнить, как мы добирались до деревни...

― Вот я о том же, ― Джеми облокотился о капот машины. ― Я до сегодняшней ночи никогда в жизни не ходил во сне. И что мы имеем? Я, ночь, топор и дом Вэйхуа. Поэтому, зарекаться не стоит, ― он огляделся. ― Вэй Джо Ли, почему ты стоишь в стороне и не принимаешь участие в разговоре?

― Да, Джо, что случилось? ― Ли Вэйхуа перевел взгляд в его сторону. ― Все в порядке?..

― Да... ― мужчина повернулся к ним, держа телефон в руках. На том конце провода с ним кто-то говорил. ― Не так давно, я просил Хуоджина кое-что выяснить. И, как оказалось, он уже давно выполнил мою просьбу, но молчал как... мышь.

― «Сам ты мышара полевая!» ― раздался голос господина Яна из трубки. ― «Что-то мутишь, просишь найти сомнительную информацию, и ничего не рассказываешь. И после этого я ещё и мышь!»

― Хуо, не ори в ухо, ― Джо Ли закатил глаза. ― Сейчас сяду в машину и поставлю тебя на громкую. Расскажи все в двух словах, а остальное скинь мне в Лайм.

― «Ещё и приказывает...» ― господин Ян усмехнулся. ― «Я так понимаю, ты опять таскаешься с малолетками?»

― Ну, допустим, ― раздался серьезный голос госпожи Цзинь. ― Тебе-то самому, сколько лет, мальчик?

В трубке повисло молчание. Видимо, говорящий, мягко сказать, удивился. Затем, послышался лёгкий смешок. ― «Виноват. С вами есть еще и дамы? Простите, тётя!»

― Т-тётя? Нахал, ― женщина хмыкнула. ― Со старшими, вначале, научись разговаривать, а потом уже пытайся что-то из себя строить, стручок.

― «Это я-то, стручок? Лучше так, чем вяленая слива...» ― он ухмыльнулся в трубку. Об этом говорила его интонация. ― «Меня зовут Ян Хуоджин, а Вас, тётушка?» ― в его голосе чувствовалась насмешка, и, возможно, даже презрение. Не каждый день он встречал сильного «соперника». Это забавляло мужчину.

― Мы сейчас птичками мериться будем, или о деле поговорим? Боюсь, моя птичка выиграет, ― под удивленные выражения лиц Вэйхуа и Джеминга, она снова закурила. ― Если ты настолько бесполезный, и способен лишь колкостями сыпать, то нам не о чем говорить. Так что, веди себя тихо, как курица.

― «Какие мы современные. Где ты эту идиому нашла, бабуль?» ― он рассмеялся в трубку. ― «Дайте угадаю: Вас зовут Цзинь Цзюнь?»

― Откуда ты... ― женщина немного напряглась и глянула на Джо. ― Допустим. И в чем дело?

― «Ну, а Джо не сказал? Дело касается непосредственно Вас, госпожа Цзинь»

***

― «Восемь лет назад Вы стали участницей поистине странного происшествия. Я мало, что о нём слышал, но сейчас, когда копнул поглубже, нашел несколько интересных полицейских сводок...»

― Откуда только у Вас такие связи... ― тихо проронил Джеминг.

― «Скажем так, было в моей жизни пару случаев, когда я сам чуть не влип по самые гланды. И не стоит забывать, что все в этом мире решается за бабки» ― Хуоджин вздохнул. На заднем плане послышался шелест страниц. ― «Как я понял, все началось с той роковой экспедиции в деревню... «Мёртвая Долина», кажется. Ваша команда вернулась оттуда спустя сутки. Полиция не понимала, что заставило вас отправиться туда снова, спустя всего две недели. В протоколах так и записано: «Мотивация повторного визита не установлена». Потом круг сузился до двух женщин. Но, по не ясным причинам, можно было поддерживать связь только с Цзинь Цзюнь. Видимо, сотрудники полиции заметили Ваше взвинченное состояние и странное поведение. Здесь стоит пометка: «Провести психоневрологическую экспертизу»

― Кто бы сомневался. Чуть что, сразу в психи записали, ― хмыкнула госпожа Цзинь. ― Вторая, женщина, как я понимаю, ― это Сяо Ло?

― «Да. Сяо Ло просто пропала. Испарилась за ночь. И самое странное, никто: ни коллеги, ни немногочисленные друзья, даже старший по дому, видевший ее каждый день, ― не могли сказать ничего внятного. «Тихая», «никому не мешала», «жила своей жизнью». Такое ощущение, что она была призраком еще до исчезновения.

Наутро ее квартиру нашли распахнутой. Дверь была не взломана, а просто не заперта, будто кто-то вышел в спешке или... кого-то впустили. Картина внутри заставила даже видавших виды оперативников смолкнуть. Беспорядок был тщательным, почти ритуальным. Каждый предмет, вся одежда, ― были вывернуты, переставлены, опрокинуты. На полу в гостиной зияло пустое место. Там лежал большой старый ковер, который после, свернутый в тугой рулон, оказался в углу, оставив на паркете странную вмятину» ― мужчина усмехнулся. ― «Следователь, который составлял этот отчет ― настоящий писатель. Как будто детектив читаю».

― Ковер? Не припомню, чтобы у нее было нечто подобное в квартире. Ты уверен?..

― «Уверен. Я потом вышлю фото Джо. Помимо этого, там была кровь. Не лужицы и не брызги, как я первоначально подумал. Наоборот, ― это были аккуратные, почти пунктирные капли, растянувшиеся от прихожей до балкона. Я бы подумал, что кто-то с серьезной травмой не спеша прошелся по квартире. Ну, или специально их оставил в таком положении...»

― Какая жуть, у меня уже зубы стучать начинают, ― тихо проронил Джеми, вцепившись в рукав куртки Ли Вэйхуа. ― А что дальше было?..

― «Ни украшения, лежавшие на туалетном столике, ни наличные в верхнем ящике комода, ни машина под окнами, ни счета в банке ― ничто не было тронуто. Исчезла только Сяо Ло. И еще одна деталь, которую заметил только судмедэксперт, когда ему показали фотографии: на полке, среди опрокинутых книг, стоял нетронутый, будто нарочно оставленный, небольшой глиняный ящичек. В нем лежал сухой цветок с темно-красными, почти черными лепестками и немного земли. Как потом выяснилось, частички этой же грязи были на обуви госпожи Цзинь и госпожи Сяо, когда они вернулись из той экспедиции. И цветок, судя по корневищу, тоже рос именно там. Анализы почвы идентичны»

― Хочешь сказать, она вернулась туда снова?! Я точно помню, что Ло не подбирала ничего лишнего. Мы возвращались оттуда полностью пустые. Даже телефоны побросали около входа в деревню. А такую хрупкую вещь, как цветок, я бы точно заметила, ― госпожа Цзинь нервно стерла пот со лба и откинулась на кресло пассажирского сидения. ― Ничего не понимаю...

― «Тут есть еще фото. Оно было сделано уже криминалистами. На нём, крупным планом была запечатлена входная дверь изнутри. На внутренней стороне косяка, почти у пола, есть царапина. Длинная, глубокая, с заусенцами по краям. Словно что-то с очень жесткой, цепкой поверхностью зацепилось за дерево, вырываясь наружу. Или наоборот ― втаскивая что-то внутрь. Странно, в общем. Я отправлю, сами уже думайте».

― Э-это все?..

― «Нет. Здесь еще записка есть. Написано, что это почерк госпожи Ло, но я не могу быть уверен. Тут сказано: «Не хочу запирать дверь, потому что знаю, ― это бесполезно. Оно всегда возвращается за своим. Оно заберет всех по очереди. Я следующая». Как-то так...»

― Какой-то бред сумасшедшего. Кто заберет? Зачем? Я не понимаю, ― госпожа Цзинь открыла окно и закурила. ― Мы не встречались в деревне ни с чем, что могло бы вызвать в ней страх такого рода, только если... если она, как и мы, не стала жертвой видений. У меня не вышло узнать у нее правду. Ло и от меня закрылась, ― она выдохнула клубок дыма. ― А есть какие-нибудь подробности о нашем походе?..

― «Дело мутное. Если и есть, то, возможно, я не вижу каких-то важных деталей. Тут много диктофонных записей с допроса. Сейчас прочту, что написано в рапорте, а потом включу что-нибудь», ― Хуоджин прочистил горло, шелестя страницами. ― «Следствие, если его вообще можно было так назвать, длилось меньше недели. Исчезновение нескольких человек, включая одного иностранного гражданина, не вызвало ни шума в прессе, ни публичного расследования. Странно, ведь в прессе точно об этом говорилось, и по телевидению. Похоже, лавочку очень быстро свернули», ― он сделал паузу, и, щелкнув зажигалкой, закурил. ― «Родственников пропавших как будто не существовало. Телефоны, указанные в личных делах, не отвечали. Адреса вели в пустые или перепроданные квартиры. Попытки журналистов найти кого-либо для интервью упирались в глухую стену, так как люди, знающие пропавших, вежливо отказывались сотрудничать. Личные дела всей группы бесследно исчезли из кадрового отдела музея и университета, перекочевав в особый архив под грифом «Совершенно секретно». Доступ к нему имеют единицы. У меня таких связей нет, как вы уже поняли».

― То, что ты нашел столько информации ― это уже очень много. Я за целых восемь лет таких подробностей не находила, ― женщина пораженно прикрыла лицо рукой. ― Или же, упускала множество деталей из своего внимания.

― «Публичную точку в истории поставил директор музея, господин Чэнь. На единственной пресс-конференции, он дал свои показания», ― следом послышался щелчок, и монотонное шуршание помех сменилось знакомым голосом, доносящимся из диктофона. ― «Это была трагическая инициатива, исходившая от самой группы, в частности, от Цзинь Цзюнь», ― его голос звучал чётко, но безжизненно, будто он зачитывал заученный текст. ― «Они самовольно, нарушив все правила, взяли снаряжение и финансирование из фондов. Их проект по исследованию так называемой «Мёртвой долины» не был утверждён научным советом. Более того», ― здесь директор музея сделал паузу, а после, повысив голос, продолжил, ― «я лично отговаривал их от этой авантюры. Предупреждал об опасности и о полном отсутствии научной базы. К сожалению, молодой энтузиазм и вера в городские легенды взяли верх над разумом».

― Чего?! ― воскликнула женщина. ― Этот урод, с распростертыми объятиями, поддержал наше предложение отправиться на исследование. А потом именно он заставил нас вернуться туда за потерянным снаряжением, угрожая тюрьмой, штрафом и увольнением. Как он посмел так нагло соврать?! И почему я не видела это интервью? Вот же... свинья!

― Цзюнь, успокойся, ― тихо сказал Джо и похлопал её по плечу. ― Уже восемь лет прошло. Сейчас мы ничего не докажем. Давай дослушаем, ― его голос, как и всегда, был приятным и успокаивающим.

― Ты прав, ― она выдохнула, ― продолжай.

― «Это была аккуратная, герметичная версия. Вину переложили на самих пропавших. Музей же, снял с себя всю ответственность. Но следователь, который вел это дело, однажды нашел интересную улику. Неприметную и неофициальную. Диктофонная запись, сделанная Сяо Ло за неделю до исчезновения группы. На ней есть очень интересные изречения директора Чэня. Послушайте», ― и снова щелчок диктофона:

Директор Чэнь: Дверь закрыта, Цзинь Цзюнь. И запись на вашем телефоне, которую вы пытаетесь вести, ― пустая трата времени. Сигнал здесь глушится. Садитесь, ― пауза, звук шагов, скрип стула

Директор Чэнь: Ваша команда возвращается в «Мёртвую долину» через 72 часа. Это не предложение. Это приказ.

Цзинь Цзюнь: Директор Чэнь, с уважением, но научный совет...

Директор Чэнь: Научный совет утвердит то, что я ему скажу. А я скажу, что вы настояли. Что вы, молодые и амбициозные, выклянчили это направление. Все бумаги уже готовы. С вашими подписями.

Цзинь Цзюнь: Но это же подлог! Мы даже не...

Директор Чэнь: Вы уже всё подписали. В прошлом месяце. На формах о закупке оборудования. Очень невнимательно с вашей стороны. Теперь это ― официальная экспедиция, финансируемая музеем. Ваша экспедиция, ― слышится лёгкий стук по столу, вероятно, пальцем.

Цзинь Цзюнь: Мы отказываемся. Это безумие! После того, что пишут в отчётах с места происшествия, и всего, что с нами случилось...

Директор Чэнь: Отказаться ― значит предстать перед судом. Не перед дисциплинарной комиссией. Перед уголовным судом. Растрата государственных средств по предварительному сговору. Фальсификация документов на... значительную сумму. Я позабочусь о том, чтобы цифры были внушительными. Вы все получите срок. Сяо Ло, с её больной матерью, потеряет право на работу. Алекса депортируют, аннулировав вид на жительство. А вы, Цзинь Цзюнь, будете отвечать как руководитель. Вы сгниёте в тюрьме, а ваши имена станут синонимом научного мошенничества, ― голос становится ещё громче, отчего слова звучат ещё отчетливее. Затем, долгая пауза. Слышно тяжёлое дыхание Цзинь Цзюнь.

Директор Чэн: Я не прошу вас понять. Я требую вас выполнить. Соберите образцы. Сделайте фотографии определённых локаций, координаты будут в вашем навигаторе. Зафиксируйте... аномалии. И вернитесь. Тогда эти неприятные бумаги сгорят в моём сейфе. И вы получите всё: финансирование, признание, карьерный рост. Вы станете героями, открывшими новую главу в археологии.

Цзинь Цзюнь: А если мы не сможем? Если там действительно... что-то не так?

Директор Чэнь: Тогда, согласно тем же официальным бумагам, вы отправились в опасный район вопреки моим прямым указаниям о соблюдении мер безопасности. Музей скорбит о безрассудных сотрудниках, но ответственности не несёт. Вам решать, какая из версий вашей биографии станет окончательной. Трусливые преступники... или погибшие, но перспективные учёные. На мой взгляд, второй вариант куда благороднее, ― звук открывающегося ящика, шелест бумаги.

Директор Чэнь: Вот ваши маршрутные листы и разрешения. Всё оформлено. Обсудите с командой. Но помните: наш разговор ― плод вашего воспалённого воображения. Любые попытки рассказать об этом кому-либо, будут расценены как клевета и только ускорят судебный процесс. Удачи, Цзинь Цзюнь. Музей на вас рассчитывает.

― Госпожа Цзинь, ― Вэйхуа чуть воздухом не подавился, слушая запись. ― Так у Вас все это время было доказательство? Но почему Вы ничего не сделали?!

― Как только запись закончилась, он потребовал вернуть диктофон, иначе мы отправились бы в полицию прямо из его кабинета. Беспечность директора Чэня сыграла с ним злую шутку, и эта запись попала в руки следователя. Я надеялась на справедливость, но буквально через пару дней он ушел в отставку. Без объяснений. Просто уволился и переехал из нашей страны.

― А почему дело закрыли под грифом «секретно»? Особенно личные дела пропавших. Там есть объяснения? ― вклинился Джо, обращаясь к другу.

― «Не совсем, только догадки того самого следователя. В его рапорте сказано, что все дело в долине» ― Хуоджин продолжил. ― «Дело засекретили из-за деревни. Точнее, из-за того, что от неё не осталось ровным счётом ничего. Место, где она значилась на устаревших картах, теперь официально именуется аномальной зоной. Всё началось с пропажи группы энтузиастов, отправившихся туда изучать местность. Думаю, ясно, о ком речь? На их поиски выехали все, кому положено: полиция, спасатели, волонтёры с собаками. Они прибыли по координатам, сверяясь со спутниками. И не нашли ничего. Ни группы. Ни их машин или палаток. Ни деревни с её покосившимися домами и храмом, который описывали в отчётах. Даже фундаментов или ям от погребов. Перед ними лежал лишь огромный, сгнивший пустырь. Не было ни следа от колёс, ни пепелища костра, ни обрывка ткани на колючке. Оборудование пропавших растворилось. Их тела, если они ещё были телами, ― не появились», ― он сделал паузу. ― «Я вот, что думаю, Джо. Не кажется ли тебе эта история уж больно схожей с той, которая произошла в Пекине. Исчезнувшие развалины, аномальное место. Что-то тут не чисто...»