Мой Бессмертный Господин

Глава 62

«Стук в Жёлтые источники: Божество вновь нисходит»

Часть 1

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим шумом кипящего чайника. Джо, обычно собранный и невозмутимый, казался совершенно растерянным. Слова Вэйхуа обрушились на него, как ледяной душ, растворяя остатки уверенности и в собственной безопасности. Неужели, правда? Неужели преследователи Ли Вэйхуа добрались и до его дома? Он слушал, не прерывая, но с каждым новым предложением его собственное мироустройство давало трещину. Маска сдержанности, которую он обычно носил с таким мастерством, сползла, обнажив немое изумление, граничащее с настоящим шоком. Спокойствие, которое мужчина так тщательно выстраивал годами, рассыпалось в пыль под тихими, отчаянными всхлипами молодого человека.

Вэй Джо Ли осторожно обработал неглубокий порез на шее Вэйхуа. Он действовал предельно аккуратно, стараясь не причинить лишней боли. Когда хозяин квартиры прикасался к прохладной коже на шее парня, его собственные пальцы едва заметно дрожали. Пластырь он приклеивал с нелепой тщательностью, выравнивая края, будто от этого зависело что-то гораздо большее, чем просто защита маленькой раны.

Закончив с перевязкой, Джо обеспокоенно взглянул на Ли Вэйхуа. Его лицо побледнело, в глазах застыл испуг. Он усадил его на диван, стараясь расположить поудобнее. Внутри него пылало чувство ответственности за этого человека, волею судьбы оказавшегося в центре какой-то опасной игры. Мужчина не отошёл от него, а опустился рядом на корточки, чтобы быть на одном уровне. В глазах Вэйхуа он читал тот же хаос, что бушевал и в нём самом, но теперь его задачей было стать плотиной. Джо Ли не знал правильных слов, и поэтому, просто положил свои ладони поверх холодных, стиснутых рук парня. Не сжимая, не гладя — просто накрыл. Тепло своего тела против его дрожи. Молчание между ними больше не было пустым. В этом жесте была вся его растерянность; весь его гнев на себя; вся его непоколебимая решимость. «Я не знаю, что делать», — говорили его пальцы. «Но я здесь. И пока я дышу, — эта угроза будет иметь дело сначала со мной». Он дышал глубоко и ровно, сознательно, пытаясь своим ритмом выровнять сбивчивый пульс паники, что звенел в тишине.

— Успокоился немного? — взволнованно спросил Вэй Джо Ли. – Не переживай. Я здесь и кошмар больше не повторится.

— П-прости, Джо, — внезапно извинился молодой человек. — Я, похоже, и правда, схожу с ума. Мне жаль, что ты увидел меня в таком состоянии. Мне... сложно его объяснить.

— Даже не думай извиняться. Это мне стоит высказать свое сожаление. Я не должен был тебя оставлять одного после случившегося. Просто, мне и в голову не пришло, что подобное может произойти в моей квартире, — мужчина растерянно отложил в сторону аптечку и, поднявшись, сел напротив него, в кресло. — Прости, за вопрос, но, Вэйхуа, ты действительно уверен в том, что видел?..

Ли Вэйхуа медленно, с тягучей неспешностью перевёл на него взгляд. В его глазах не читалось ничего — ни гнева, ни подозрения, лишь бездонная, леденящая пустота. Он молчал. Молчал так долго, что тишина в комнате стала осязаемой, густой и давящей. Черты его лица оставались неподвижными, — застывшей маской, за которой бушевали или, наоборот, затихли эмоции. Было невозможно угадать, что происходит у него внутри.

Наконец, не проронив ни звука, он поднялся. Сделав несколько бесшумных шагов в сторону, парень остановился и опустил палец вниз, к полу. Указал туда, где на тёмном паркете расположилось то, что обычный глаз сходу не уловил бы: несколько буро-чёрных капелек, впитавшихся в шероховатую поверхность.

Не объясняя и не комментируя, он отступил к стене. Его палец снова поднялся, на этот раз, описывая короткую, точную дугу, и замер, указывая на лезвие ножа. Он лежал у самого плинтуса, ровно там, куда молодой человек его швырнул в порыве отчаяния. На лезвии, тусклом и холодном, уже запеклась кровь. — Этого мало?.. — проронил Ли Вэйхуа.

— Я... не это имел в виду, — поспешил пояснить Вэй Джо Ли, — Вэйхуа, не подумай ничего такого, я просто...

— Джо, — он его прервал. — Этого мало? Хорошо. Тогда, идём за мной, — после этих слов, парень направился к лестнице. Джо в изумлении поднялся и, не понимая, что происходит, последовал за Вэйхуа. Тот медленно поднимался по лестнице, и каждый его шаг отдавался гулким эхом в наступившей тишине. Вскоре они оказались перед знакомой, теперь уж им обоим, дверью.

— Здесь твой кабинет, — спокойно произнес Ли Вэйхуа, словно это было само собой разумеющимся. И, не дожидаясь ответа, он распахнул дверь. Вэй Джо Ли был немного удивлен. Мужчина никогда не показывал молодому человеку свой кабинет. Откуда Вэйхуа мог знать, где он находится?

Не обращая внимания на его замешательство, парень вошел внутрь. Он прошел поодаль стола, мимо полок с книгами, и направился прямиком к высокому комоду, стоящему в углу комнаты. Опустившись на одно колено, он положил ладонь на ручку самого нижнего ящика. — Здесь у тебя лежит ровно четыре церковные свечи и зажигалка для бенгальских огней. Зеленого цвета, — проговорил Вэйхуа ровным голосом, словно перечислял пункты в списке. И, открыв ящик, он предъявил доказательство своих слов. Действительно, там лежали четыре восковые свечи и зеленая зажигалка. Даже с цветом попал.

Ли Вэйхуа медленно поднялся и, пристально посмотрев в глаза Джо, спросил: — Теперь ты мне веришь?.. — в его взгляде читалось ожидание, а в голосе звучала надежда и, одновременно, намек на что-то большее. Возможно, это была надежда на поддержку и принятие. В такой ситуации ничего другого и не требовалось.

— Я не говорил, что не верю, — Вэй Джо Ли поправил очки, нервно дёргая бровью. — Откуда ты знаешь про свечи? Ты заходил сюда, пока я был в магазине?

— Нет. Не имею привычки лазить по чужим вещам, когда я в гостях, — молодой человек скрестил руки на груди. — Ты сам рассказал мне, где находится кабинет, и где я могу найти свечи. Про зажигалку, к слову, тоже, — он поправил себя. — Вернее сказать... то, что было тобой.

— Подозреваю, что свечи тебя и спасли, — предположил Джо Ли. — Ты же сказал, что обнаружил подмену, как только зажег их? Возможно, это потому, что они сделаны из освященного воска.

— Тоже так думаю. Я отбрасывал тень даже в темноте, потому что свет от окон попадал в квартиру. Возможно, можно было заметить подвох даже без свечей, но на адреналине на такие мелочи внимание как-то не обращаешь, — он пожал плечами. Его нервозность немного ослабела, о чем свидетельствовала пропавшая дрожь в коленях и плечах, а глаза больше не бегали из угла в угол. — Ты ничего странного не заметил, когда вышел?

— Да нет, всё было как обычно. Мой сосед частенько выпивает и путает двери. В его поведении я не заметил ничего подозрительного. Разве что, — Вэй Джо Ли приложил палец к подбородку. — Когда я открыл щиток, — свет в моей квартире был включён. А сосед сказал, что случайно вырубил его. Да и, с твоих слов, электричества действительно не было. Ну и дверь, — он глянул в сторону прихожей. — Я недавно поставил новую, и она не должна захлопываться. Бывало пару раз, когда мне нужно было спуститься к курьеру, а потом я не мог войти назад, забыв ключи. Поэтому, пришлось установить другую, более современную. До сегодняшнего дня, она ни разу самостоятельно не блокировалась, — послышался легкий смешок. — Думаю, не стоит пытаться объяснить все логически?

— Логически?.. — Ли Вэйхуа хохотнул в ответ и слегка улыбнулся. Только улыбка получилась вымученной и усталой. — Джо, тебя еще не тошнит от таких слов, как «совпадение» и «логика»? Меня от них уже подкидывать начинает. Не нужно искать того, чего нет. Сколько раз у нас выходило объяснить все рационально? Один? Два? Это были единичные случаи.

— Думаю, ты прав, — Джо, внешне, хоть и старался выглядеть спокойно, но внутри у него бушевал ураган из мыслей и вопросов. Все происходящее выходило из под контроля, и это не могло его не беспокоить. Как ему найти ответы? Как обезопасить себя и Ли Вэйхуа? Все его попытки предугадать и предотвратить необъяснимые события заканчивались провалом. Неужели, он настолько бесполезен?.. — Стоит сказать, что все будет хорошо?..

— Не надо, воротит уже от этих слов, — Вэйхуа усмехнулся и помахал рукой. — На самом деле, не знаю как, но ты всё равно смог мне помочь.

— Помочь? Каким образом?

— Помнишь, я говорил, что очнулся благодаря голосу в голове? Мне кажется, он принадлежал тебе. Во всяком случае, — был очень похож. В тот момент я задумался: если это не ты, то где тогда настоящий Джо? И тут пришло осознание, что нужно подниматься и бежать как можно быстрее. И предчувствие не обмануло. Я действительно встретился с тобой, — парень сделал несколько неуверенных шагов и встал напротив Вэй Джо Ли. — Сейчас же передо мной, правда, настоящий ты?..

— Есть сомнения?..

— Немного. Вэй Жолань прекрасно исполнял твою роль. Если бы не тень, — я бы никогда не заметил подмену, — Вэйхуа осмотрел хозяина дома с ног до головы. — Джо, я очень хочу провести ритуал. Если раньше, у меня еще были сомнения, то сейчас, — мне нужна правда. И как можно быстрее, — он облизнул иссохшие губы. — Кажется, ещё чуть-чуть, и я действительно сойду с ума. Я не утрирую, ни в коем случае. Просто, рано или поздно, любой организм может дать сбой. И если постоянно подвергаться такому стрессу, — можно легко потерять рассудок.

— Что ж, в таком случ... — размышления Вэй Джо Ли оборвались настойчивым сигналом входящего вызова с первого этажа. Сердце Ли Вэйхуа дрогнуло. Он сразу узнал рингтон своего телефона. Молодой человек торопливо спустился вниз, гадая, кто мог звонить в такой поздний час. Время показывало ровно два часа ночи.

Подняв гаджет с пола, молодой человек с удивлением прочел на экране имя друга. Того самого, кто обычно не то что не звонит, — он даже не пишет в это время суток. Внутри Вэйхуа все похолодело. Такие внезапные, нехарактерные звонки означали только одно — что-то случилось.

— М-мне страшно брать трубку, — дрожащим голосом сказал парень, глядя на Джо Ли. — Джо, мне страшно...

— Бери. Если это что-то серьезное, то медлить нельзя, — мужчина похлопал его по плечу. — Давай.

Поразмыслив еще несколько секунд, Ли Вэйхуа все же нажал на кнопку и принял вызов. Первое, что он услышал — это сбивчивое дыхание, словно человек на том конце провода запыхался от бега. — А-алло?..

— «В-Вэйхуа...» — раздался голос Джеминга. — «Вэйхуа, ты в порядке?..»

— Да, всё в норме. Но почему ты звонишь? Что случилось? Что с твоим голосом, Джеми? — волнение нарастало в воздухе, от чего молодой человек не заметил, как стал грызть ногти на левой руке. — Джеми?..

— «Это... это такая дичь, брат. Я сейчас подхожу к общежитию. А ты... тебя нет дома?..»

— Да, я не ночевал сегодня. Но откуда ты знаешь? Что произошло? Объясни!

— «Как же хорошо, что тебя не было дома...»

***

Лю Джеминг

Искры усталости сыпались с Джеминга после изнурительной тренировки. День выжал его словно лимон, оставив лишь тень былой энергии. Несмотря на это, он взял курс на родительский дом. Он давно не ночевал под их крышей, и приглашение отца на семейный ужин и ночь в родных стенах показалось приятным искуплением за долгие недели разлуки.

Однако вечер обернулся не совсем таким, каким он его представлял. Шумно, сумбурно, с оттенком горечи. Старший брат в очередной раз проигнорировал приглашение, оставив зияющую пустоту за столом. Мать, как обычно «уставшая» от всего мира, затеяла очередной скандал на пустом месте, превратив уютную обстановку в поле боя.

Не выдержав напряжения, Джеминг решил ретироваться. После непродолжительной беседы с отцом, в удрученном и поникшем состоянии, он удалился в свою старую комнату. Захлопнув за собой дверь, он рухнул на кровать, прикрыв глаза. Недели изматывающих тренировок, бессонных ночей и эмоционального выгорания сделали свое дело. Сон подкрадывался незаметно, унося его глубоко в забвение. Этот вечер не стал исключением: он заснул почти мгновенно, предаваясь долгожданному отдыху.

***

Ему казалось, что он погружается в безбрежный океан тепла и нежности, где каждая клеточка тела растворяется в умиротворении. Ни тревог, ни забот, лишь мягкое колыхание волн и ощущение покоя. Боль, терзавшая его последние дни, отступала, отдавая место блаженной пустоте. Так он думал, пока пронзительный женский крик не вонзился в его сознание, как осколок стекла.

Идиллия рухнула в одно мгновение. «Теплая вода» испарилась, оставив лишь леденящую пустоту падения. Он резко распахнул глаза, словно вынырнув из пучины сна. Перед ним предстала залитая ярким солнечным светом улица, незнакомая и чужая. Высокие дома с крючковатыми крышами, покрытыми черной черепицей, тянулись ввысь, будто когтистые пальцы. Откуда-то доносился мелодичный звон колокольчиков, переплетающийся с приглушенными голосами, создавая какофонию, режущую слух.

В голове царила пустота, словно кто-то выкачал все мысли и воспоминания. Но этот вакуум начал заполняться с приближением голосов, болезненно давящих на виски. Окончательно он пришел в себя, когда ощутил резкую, обжигающую боль от смачного удара по щеке.

Мир обрел четкость, и Джиан увидел перед собой толпу людей. Их лица были искажены ненавистью, а глаза метали молнии. Они смотрели на него, как на прокаженного, словно он был запятнан самым гнусным преступлением. В его ноги летели помои, оскверненные талисманы, обереги причудливой формы. Эти предметы, призванные защищать, теперь использовались для унижения и насмешек.

Голоса слились в единый гневный хор, обвиняющий его в ужасном грехе. Они кричали, что господин Лю «потерял своё я»; что он якшается с дьяволом, и знается с предателем, которого ждет неминуемая казнь. И самое страшное, — они обвиняли молодого господина в том, что он точно такой же предатель, как и его друг. Обвинение врезалось в сознание, как ледяной клинок, парализуя волю и заставляя кровь стыть в жилах.

— Н-нет, всё не так... — произнёс он севшим голосом, запуская свои дрожащие пальцы в длинные русые волосы. — Замолчите! Это не правда, не правда!..

— Тебе страшно?.. — раздался голос возле его уха. — Я же говорил, что всё будет именно так. А ты мне не верил. Люди — глупый народ, который верит в то, что им внушают святоши вроде тебя. Заглядывают им во рты, внемля каждому слову. Разве, это не глупо?..

— Они не ведают, что говорят. Это всё ложь. Ложь! — Джиан продолжал сопротивляться незнакомцу. Его голос заглушал все остальные звуки вокруг, создавая звон в ушах. — Страшно... страшно.

— Страшно? Хочешь, чтобы все прекратилось? Чтобы эти мерзкие существа забрали свои подлые слова назад и навеки прикусили гнилые языки?.. — голос продолжал настаивать.

— Хочу. Но как? Как мне их переубедить?.. — он неловко повернул голову в бок, встречаясь взглядом с тенью, которая, словно проклятие, струилась за его спиной, а её крючковатые щупальца расползались по телу молодого господина Лю. — Что мне нужно сказать, чтобы мне поверили?..

— Тебе не стоит с ними говорить. Они не достойны твоего внимания. Сам посмотри на их лица: они полны ненависти и презрения. Они не желают тебя слушать, пропуская все попытки объясниться мимо ушей. Так для чего унижаться? Для чего пытаться воспитать животное, которое готово исполнять команды только ради лакомства? Ты же знаешь, что... можно сделать?.. — извиваясь, тень скользнула вниз, опоясывая его торс, и остановилась на поясе, подползая к массивным ножнам из чёрного нефрита.

— Н-нет! Никогда! Никогда я не подниму клинок на невинную душу, не сведущую, что она творит. Никто не заслуживает смерти без суда. Пусть они говорят, что хотят. Это их право, их жизнь... — его взгляд упал на ножны. Длинные остроконечный меч немного выехал из своих оков. Этого мгновения хватило, чтобы на поверхности холодной стали отразился солнечный свет, и господин Лю это заметил. Навязчивые мысли, словно пауки, стали заползать в его голову, борясь с врождённым благородством и данным обещанием защищать всё живое. — Никогда...

— Если ты хотя бы раз не покажешь свою силу, — они так и будут над тобой насмехаться. Ты этого хочешь? Ты ради этого жил столько лет и приносил себя в жертву? Неужели, тебе не жаль себя? — голос стал тише. — Неужели, ты хочешь продолжать терпеть гнусные унижения и тычки пальцем в спину? Получать обвинения в том, чего ты не совершал? Приятно знать, что их слова пытаются опорочить тебя и имя твоего дорогого друга? Где твоя гордость, небожитель?..

— Я-я... — промямлил Джиан, опуская руку вниз и хватаясь ею за прохладную рукоять своего прославленного оружия. Обжигающий металл приятно лёг в ладонь, повторяя каждый изгиб его пальцев. Искусная работа мастера, сделанная на заказ лично для него. — Я не хочу, чтобы мои руки были залиты кровью невинных.

— Судя по их словам, — твои руки и душа уже давным-давно запятнаны. Так неужели, ты не можешь один раз показать им, с кем они имеют честь разговаривать? Всего лишь раз, и тогда все слова и пересуды прекратятся. Они запомнят твоё имя, и больше ни одна мерзкая тварь не посмеет сказать дурного слова ни о тебе, ни о твоем дражайшем товарище. Одна маленькая жертва во благо...

— Во благо... — повторил господин Лю и, подняв голову, осмотрел толпу, которая не собиралась никуда уходить. Кто-то уже заносил над его головой вилы, а кто-то, — нёс ведра с грязной водой. Они и не думали униматься, а из их ртов, по-прежнему, рекой выливались отвратительные, порочащие его имя фразы. Он должен показать им, что они не правы. Но как быть, если... добрые слова и действия не способны их убедить? Может... и правда, необходимо поставить зазнавшийся люд на место? — После этого, мои страдания... прекратятся?..

— Прекратятся. Ты почувствуешь лёгкость. Твоя жизнь наладится, вот увидишь, — тень, почувствовав внутренние колебания своей жертвы, попыталась забить последний гвоздь в крышку его гроба. — Просто попробуй и сам убедишься, небожитель. Только посмотри: они готовятся тебя ударить и облить помоями. Неужели, ты это допустишь?..

И он рискнул. Внутри что-то оборвалось, и последняя нить, связывающая его с разумом, лопнула. Лезвие, словно змея, выскользнуло из ножен в мгновение ока. Отполированное до блеска, оно отражало искаженные ненавистью лица людей, будто кривое зеркало, умножающее их злобу.

Все произошло стремительно, багровая вспышка. Мгновение — и головы, отсеченные у основания, с грохотом рухнули на землю, словно перезрелые плоды, обрывающиеся с ветки. Вокруг разверзлась паника. Истошные крики, и нечеловеческие вопли ужаса пронзили воздух. Да, люди и правда, перестали его унижать. Теперь они всего лишь кричали и отчаянно пытались сбежать, чтобы спасти свои никчемные жизни.

Но он не позволил уйти никому. Он стал воплощением смерти, неумолимым и беспощадным. Каждый, кто пытался укрыться, каждый, кто надеялся на спасение, — падал на землю, захлебываясь в луже собственной крови, и больше никогда не поднимался. Все, кто были на этой проклятой улице, стали жертвой обезумевшего героя, предавшего свои клятвы.

Кровь хлынула в воздух, окрашивая все вокруг в алый цвет. Её капли падали с неба, словно кровавый дождь, а полная луна, — свидетельница этой бойни, налилась зловещим багрянцем. Это был день, когда небожитель предал свои принципы, нарушил аскезу, и поднял клинок ввысь, опоив его невинной кровью.

Лю Джиан замер посреди побоища, подняв голову кверху. На его лицо падали пунцовые капли, липкие и теплые. Вся одежда оказалась влажной, неприятно прилипающей к телу, и перепачканной внутренностями убитых. Он тяжело дышал, судорожно ловя воздух и стараясь успокоить, бешено колотящееся сердце. Изрубленные тела, грудами и поодиночке, распластались в немыслимых, нечеловеческих позах. Джиан стоял в центре улицы, один, в окружении десятков изуродованных оболочек, некогда полных жизни, а теперь — это лишь кучи окровавленного мяса. Грудь всё ещё ходила ходуном, а лёгкие горели, выталкивая наружу воздух, пахнущий железом и смертью. Он пытался унять бешеную дрожь в руках, заглушить рёв хаоса в собственной душе.

Но зато, наконец-то, наступила долгожданная тишина. Мучительные голоса затихли, уступив место звенящей пустоте. Это не просто отсутствие звуков, а густая, всепоглощающая, почти осязаемая тишина. Та самая, которую он тщетно искал годами в медитациях и уединённых пещерах бессмертных. Тишина, где не шепчутся осуждающие голоса, не слышно презрительного смешка, а в воздухе не витает немое презрение. Она опустилась на окрестности, тяжелая и полная, как саван. И в её абсолютной, полученной такой страшной ценой гармонии, его губы сами собой растянулись.

На запёкшемся кровью лице расцвела улыбка. Не торжествующая, не безумная. Блаженная. Безмятежная, как у спящего младенца. Наконец-то всё было кончено. Наконец-то наступил покой.

— Ты чувствуешь облегчение?.. — снова раздался голос, и перед господином Лю возникла высокая фигура в тёмных одеждах. — Смотри, они и правда, больше никогда не посмеют открыть свой рот и опорочить твоё имя.

— Да... действительно, — тихо проронил Джиан и перевел глаза на фигуру. — Всё... закончилось?..

— Почти, — лик силуэта исказился в ликующей гримасе. Трудно было рассмотреть его лицо, но голос отдалённо казался знакомым. — Осталось только избавиться от первопричины твоих бед. И как только её не станет — ты заживешь свободной жизнью. Это же такая мелочь, правда?.. — незнакомец шагнул ближе, и его холодная рука медленно протянулась к лицу Джиана. Пальцы, тонкие и удивительно сильные, легли на его окровавленную щёку. Это был не жест жалости, не попытка утешить, а скорее изучение своей проделанной работы. Он провёл пальцем по коже, размазав тёплую, липкую кровь в широкую, чудовищную мазню. Казалось, он не стирал следы битвы, а втирал их в саму плоть, делая их частью Лю Джиана.

По мере этого, почти ласкового касания, фигура мужчины обретала плотность и ясность. Он был высок, невероятно высок, а его силуэт казался вытянутой тенью, брошенной чем-то ещё более грандиозным. Одежды, чёрные как смоль, поглощали свет, и лишь алые камни, которыми были расшиты наручи и ворот, горели на них, подобно запёкшимся каплям крови или глазам хищника, следящего из темноты. Лицо скрывала маска: бесстрастная, выточенная из тёмного камня, и лишённая каких-либо черт. Но из её узких, тёмных глазниц на Джиана смотрели два огонька. Холодные, голубые, как пламя на вершине айсберга. В них не было жизни. Лишь бездонная, изучающая пустота.

Опустив руку ниже, мужчина упёрся большим пальцем в подбородок господина Лю. Давление было не грубым, но непререкаемым, стальным. Мускулы челюсти дрогнули, сопротивляясь лишь на миг, прежде чем сдаться, и рот Джиана непроизвольно приоткрылся.

И тогда незнакомец совершил то, что не было ни жестокостью, ни насилием в привычном смысле. Это был ритуал. Он медленно, почти церемонно, ввёл молодому господину в рот свой большой палец. Кожа на фаланге была холодной, обжигающей. Но главное совсем не в этом. Палец был густо перепачкан кровью. Той самой, что ещё не высохла на улице, что липла к его одежде, что пахла железом и угасшей жизнью. Капля, густая и тёплая, отделилась от кожи и упала на язык. Мир для Лю Джиана сузился до этого мгновения, — до этого вкуса.

Сначала — холод чужого тела, вторгшегося в его утробную теплоту. Потом — резкий, пронзительный металлический привкус, знакомый и чуждый одновременно. Медь, железо, соль... и что-то ещё. Что-то тёмное, пряное, пьянящее. Эссенция боли. Эссенция страха, выпущенная в момент смерти. Эссенция власти над этой смертью.

И это «что-то» коснулось не только его вкусовых рецепторов. Оно капнуло в самую глубь его существа, в ту тёмную, дремавшую до сих пор скважину. Оно сожгло, как крепчайшее вино, и всколыхнуло, как первозданный инстинкт.

Это была жажда. Не та, что сушит горло в пустыне. Не та, что заставляет искать воду. Это была жажда другого рода — глухая, всепоглощающая, рвущаяся из самой сердцевины души. Жажда снова почувствовать, как жизнь уходит под его лезвием. Жажда вкусить этот металлический привкус с воем паники, с хрустом костей, с безмолвием, которое наступает после.

Он не просто почувствовал её. Она вспыхнула в нём, как сухой хворост, подожжённый голубым холодным огнём из глазниц маски. Жажда убивать. Не по необходимости. Не во имя принципов или мести, а просто так. Чтобы снова и снова чувствовать эту сладость на своем языке. Чтобы напиться из источника, который ему сейчас указали.

Незнакомец медленно извлёк палец, оставив во рту Джиана ледяное послевкусие вторжения и пылающий, неутолимый огонь новой, страшной потребности. Маска по-прежнему была бесстрастна. Но в ярких огоньках, казалось, промелькнуло нечто вроде... удовлетворения. Семя было посеяно.

— Ты понимаешь, что тебе нужно сделать? — низким, почти утробным голосом спросил «человек» в маске. — Мне не стоит это озвучивать вслух?

— Убить первопричину... — тихо сказал господин Лю и его взгляд обратился к огромному дворцу из тёмно-синего нефрита, расположенного в конце главной улицы. Он сделал пару шагов по направлению к нему, переступая ещё тёплые тела.

***

Джеминг резко распахнул глаза, вынырнув из кошмара, и вначале не сразу осознал свое местонахождение. Разум словно застилал туман. Первое, что вырвало его из оцепенения, — обжигающий мороз, пронизывающий всё тело до костей. Холод хлынул в кровь, заставив сердце бешено колотиться. И тогда до него дошло. С ужасом дошло.

Он стоял полуголый, босой на улице, прямо на крыльце дома Вэйхуа, и отчаянно дергал ручку двери, пытаясь проникнуть внутрь. Опустив взгляд, Джеминг похолодел от ужаса. Ручка была фактически сломана, а в левой руке... он до боли сжимал кухонный топорик, да так сильно, что его пальцы побелели от напряжения.

Обжигающий страх пронзил всё тело. Джеми в ужасе отпрянул от двери, будто от огня, а оружие выпало из его онемевших рук, с глухим стуком ударившись о каменные кладки крыльца. Как он здесь оказался? Еще и раздетый. Посреди ночи. На пороге дома Ли Вэйхуа. С топором.

Ледяной воздух обжёг лёгкие. Он задыхался, но не от холода, а от нарастающего, всепоглощающего понимания: почти сломанная дверь, оружие в руке, намеренная поза нападающего, застигнутого в момент перед ударом. Воспоминание о сне обрушилось на него с новой силой: ярость; холодная, всепоглощающая решимость; металлический привкус на языке, от которого теперь мутило. И образ. Образ Джиана, поднимающего клинок в тишине, уже нарушенной первым ударом.

Он хотел совершить что-то страшное? Ровно то, что сделал господин Лю в его сне? Вопрос висел в морозном воздухе, и никто не мог дать на него ответа. Он стоял, дрожа всем телом, и смотрел на дверь, в которую, судя по всему, намеревался войти. И единственным ответом был всепроникающий, невыносимый ужас. Ужас не перед внешней угрозой, а перед тем, что дремало, а может, — уже проснулось, внутри него самого.

— Н-не может быть... — прошептал он и огляделся. Свет нигде не горел, а машины отца Ли Вэйхуа не было на стоянке. Выходит, внутри никого нет. Джеми с облегчением выдохнул, поблагодарив всех Богов за то, что именно сегодня, его друг оказался вне своего жилища. Молодой человек не знал, что могло бы произойти, если бы кто-то из семьи Ли открыл дверь. И тогда, словно одержимый, он развернулся, подхватил выпавший топорик и, не раздумывая, побежал к своему дому. Он не заметно пронесся по ночной улице, пока не добрался до заветной двери.

Подойдя к входу, парень машинально проверил замок и с облегчением отметил, что дверь не заперта. Не тратя ни секунды на размышления, Джеми вошел внутрь. В доме царила тишина. Наспех покидав одежду и предметы первой необходимости в сумку, он схватил телефон и снова выбежал на улицу, наконец-то укрыв ноги в тёплых ботинках.

Мысль о том, чтобы остаться с родителями после произошедшего, казалась невыносимой. Он не мог подвергать их опасности, не мог рисковать, находясь рядом с ними. Молодой человек решил вернулся в общежитие, — в единственное место, где чувствовал хоть какое-то подобие безопасности.

***

— Д-Джеми, ты сейчас серьезно?.. — голос Вэйхуа дрогнул, как и ноги. Джо кое-как успел подхватить его под руку и усадить на диван. — Ты проверил родителей своих? С ними всё нормально?..

— «Первым делом проверил. Я ничего с ними не сделал...» — растерянно ответил Джеминг. Шум на его заднем плане пропал. Видимо, он вошел в свою комнату. — «Вэйхуа, я не знаю, что это было. И, о Боги, как я благодарен, что никого из вас не оказалось дома. Кстати говоря, где ты?..»

-Родители остались в служебной квартире, чтобы по пробкам не ехать, а я... Джеми, — он сделал паузу и глянул на Вэй Джо Ли. Тот ему мягко кивнул. — Я дома у Джо.

— «Ты – что?!» — воскликнул молодой человек, а потом кашлянул и спокойно сказал. — «Передавай ему привет...»

— Я тебя и так слышал. Ты был на громкой, — вклинился в разговор Джо Ли. — С тобой будет все нормально в общежитии?

— «Думаю, да. Я не планирую сегодня спать», — немного успокаиваясь, ответил Джеминг. Это было понятно по его голосу, который стал более ровным и тихим. — «Вэйхуа, как ты оказался у него дома?..»

— Джеми, тут такая история случилась, что в двух словах не рассказать. И уж точно не по телефону. Мне надо мозги в кучу собрать, чтобы хоть что-то объяснить. Это подождет до завтра?

— «Подождать, то подождёт, но...» — он немного замялся. — «Что нам делать дальше? Мы же поедем завтра к госпоже Цзинь? Хочется побыстрее попробовать провести ритуал... потому что это жесть!»

— Поедем же?.. — Ли Вэйхуа глянул на Вэй Джо Ли. — Ждать нет смысла.

— Само собой, поедем. Это даже не обсуждается, — он поправил очки. — А сейчас, всем нужно отдохнуть и поспать. Да, страшно, но если начнет клонить в сон — не сопротивляйтесь. Хуоджин будет завтра только после обеда, так что и вы, можете прийти к полудню. Остальным скажу, что вы отсутствуете по семейным обстоятельствам Ну, это на тот случай, если кто-нибудь спросит. В музей сразу с вещами приходите. После практики сразу поедем, чтобы в субботу с новыми силами приступить к задуманному.

— «Правда, можно? Спасибо за понимание...» — Джеминг тяжело вздохнул. — «Я, пожалуй, приму горячий душ и выпью чаю. После моего «раздетого забега», очень не хочется простудиться. Так что, до завтра!»

— Береги себя, Джеми. Если что, звони мне, — сказал Вэйхуа и, попрощавшись с другом, сбросил звонок. — Джо, у меня совсем нет вещей с собой.

— Завтра, перед практикой, сходи домой и собери одежду. Заодно предупредишь родителей о своем отсутствии, — мужчина устало откинулся на спинку дивана. — А теперь, — отдых.

— Я так просто не усну, — тихо сказал Ли Вэйхуа, глядя на усталое лицо хозяина квартиры. — Джо, мы могли бы совсем немного поговорить? На отвлеченные темы, чтобы... я немного успокоился. Да, эгоистично и я вижу, что ты устал, но...

— Хорошо, давай поговорим. Я и сам не прочь отвлечься, чтобы уснуть...