Мой Бессмертный Господин

Глава 42

«День, когда границы размылись. Начало»

Часть 1

― Наконец-то выдался шанс поговорить! ― Вэйхуа прервал молчание, как только автомобиль покинул территорию города и выехал на главную загородную трассу. ― Джо, что-нибудь стало известно по поводу дедушки? Ты спрашивал у мамы?

― Да, спросил сегодня утром, ― поправляя очки, ответил водитель, внимательно следя за дорогой. ― Она очень удивилась, поскольку обычно, я так активно не интересуюсь близкими родственниками. Благо, не стала задавать лишних вопросов и пообещала поискать.

― Вот как... значит, скорее всего, узнаем что-то после возвращения? Не уверен, что там будет ловить сотовая связь. Надеюсь, хотя бы в этот раз ожидания оправдаются, ― вмешался в их разговор Джеминг. ― В телефонах мало смысла. Только если сделать фото или включить фонарик, на случай непредвиденных обстоятельств.

― Это точно. Но я все равно портативное зарядное устройство взял с собой. Мало ли что! ― ответил Ли Вэйхуа, смотря в лобовое окно. ― Благо, погода, что надо. Солнце светит, и мороз не чувствуется...

Дорога до Цзиншань оказалась быстрее, чем в прошлый раз. Джо уже знал маршрут, и не пришлось тратить время на поиски нужных поворотов и развилок. Всё шло спокойно и размеренно: они разговаривали, делились мыслями, иногда даже спорили о чем-то, что делало их общение живым и непринужденным. Время от времени разговоры прерывались взглядами в окно, чтобы полюбоваться окружающей природой.

За стеклом раскинулись высокие деревья с пожелтевшими листьями ― яркими пятнами на фоне серого неба. Осень окрасила листву в теплые оттенки: оранжевый, золотой, красный. Листья медленно опадали на землю, образуя мягкий ковер под деревьями. Солнце уже не было таким ярким и жарким, как летом; его свет стал более мягким и приглушенным, словно напоминание о приближающейся холодной поре. Легкий ветерок периодически поднимал опавшие яркие листочки и кружил их в воздухе, образуя причудливый танец.

Весь пейзаж за окном казался умиротворяющим: тихий шелест листьев, прохлада осеннего воздуха и мягкое освещение создавали ощущение гармонии и покоя. Начинало клонить в сон, веки медленно слипались, а всё тело расслаблялось...

***

― Скажи мне, ты уверен? ― послышался тихий голос из темноты.

Ветхие стены хижины хранили в себе эхо давно исчезнувших голосов, будто бы запечатленных в камне и дереве. Откуда-то из поваленной, прогнившей крыши постоянно капала вода, создавая тихий монотонный шум, наполняющий пространство ощущением забвения и времени, остановившегося здесь много лет назад. На полу лежали обломки старой мебели ― остатки былого уюта и жизни, разбросанные беспорядочно, словно кто-то бросил их в спешке или намеренно оставил навсегда.

Окна, заляпанные грязью и затертые временем, были заколочены досками снаружи, а слабый свет солнца или Луны едва проникал в помещение. Внутри царила полная темень: даже мерцание свечи не могло пробить густую тьму, превращая единственную ветхую комнату в мрачное и безжизненное пространство. Влажность и запустение наполняли воздух: здесь давно никто не жил, и время будто остановилось. Всё вокруг было пропитано ощущением забвения и пугающего покоя, а тишина усиливала впечатление о том, что это место ― укромный уголок для тех, кто ищет уединения для осуществления задуманного...

― Хуа-сюн, я всегда уверен в своих решениях, ― раздался спокойный размеренный голос в ответ. ― Так будет лучше. Скажи, ты всё принёс?

― Кому будет лучше, Шиди? По моему мнению, сейчас ты в первую очередь думаешь о себе. Неужели, он стал для тебя обузой?

Мужчина выдержал долгую паузу, прежде чем осознать эти слова. Внутри него бушевали противоречивые чувства: он действительно задумался, не стал ли его ученик для него обузой, которая мешает ему идти по пути боли и мести. В его мыслях возникали сомнения: может быть, всё это время он воспринимал юношу не как источник забот и ответственности, а на самом деле ― как бремя, которое тянет назад в пустоту. Или же, возможно, все действия господина Ли были направлены исключительно на благо молодого человека, чтобы защитить его от ошибок и трудностей, чтобы подготовить к будущему.

Мозг путался в мыслях, словно река, разбитая камнями и ветками ― одни идеи сменялись другими. Он ясно понимал: нельзя продолжать портить жизнь своему ученику, мешая ему развиваться и идти своим путём. Он искренне желал для него только лучшего, чтобы тот достиг высот и нашёл свой путь. Но при этом, молодой господин боялся, что в глазах ученика его поступки могут выглядеть как предательство, как отказ или даже подрыв доверия. Это терзало его сердце: он хотел поступать правильно, но опасался причинить боль или разочаровать того, кого считал своим последователем.

Внутри боролись чувства долга и сострадания. Господин Ли искал верный путь среди тумана сомнений и тревог, пытаясь понять, что действительно важно ― сохранить верность своим принципам или поступить так, чтобы не потерять доверие и любовь ученика. В этом сложном выборе он ощущал всю тяжесть ответственности за судьбу другого человека и понимал: любой его шаг может иметь далеко идущие последствия.

― Обузой? Это не правильно... ― он наконец-то оторвался от свечи и глянул в сторону товарища. ― Я желаю ему лучшей жизни. Он уже переступил черту дозволенного. Я не хочу, чтобы он продолжал в том же духе и, в конце концов, превратился в меня. Он ещё может стать благородным юношей с чистым сердцем и добрыми мыслями. Завести семью и нести пользу. Мне бы хотелось, чтобы он жил в тепле, ел нормальную пищу, имел крышу над головой и хорошую одежду. Пусть он продолжит учебу и совершенствование. Все ради...

― А ты у него спросил, чего же он хочет? ― отозвался голос господина Хуа. ― Он сам сказал, что в тот роковой день сделал свой выбор, и ни о чём не жалеет. Он добровольно последовал за тобой и целенаправленно предал Гуожи, Вэймин...

― Я понимаю, дорогой друг. И виню себя за то, что не запретил ему пойти следом за мной, ― господин Ли тяжело вздохнул и поднялся с колен. ― Просто исполни мою просьбу.

― А что, если он тебя возненавидит и захочет отомстить? ― последовал резонный вопрос.

― Хуа Ли, послушай. Если его сердце переполнится низменным желанием отомстить, значит, я плохо его обучал. И в таком случае, буду с честью ждать нашей встречи, чтобы принять весь его негатив на себя, ― одним движением руки, он скинул с плеч верхние синие одежды. ― Только ему будет некого искать.

― Ты уверен?..

― Да, сюн, уверен. С этого дня Ли Вэймин умрет.

― И как же тебя будут звать теперь? ― послышался смешок и приближающиеся шаги.

― С этого момент, моё имя ― Лиуцзян.

***

― Эй, проснись... ― сквозь сон он ощущал легкое прикосновение, словно тонкий шелковый поток, мягко касающийся его лица и волос. Это было нежное, едва уловимое движение, будто кто-то аккуратно водил указательным пальцем по его коже, оставляя за собой едва заметную волну тепла и спокойствия. В этом ощущении скрывалась некая таинственная забота, словно его хотят утешить или напомнить о своем присутствии, не нарушая покоя молодого человека. Каждое прикосновение было деликатным и ласковым, словно дыхание ветра в тихом саду на рассвете, пробуждая в нем ощущение собственной важности. ― Если сейчас проспишь всю дорогу, то не сможешь уснуть ночью.

― Да... ― вяло ответил Ли Вэйхуа, поежившись и приоткрыв глаза. Он оказался прав: Джо прикоснулся к нему, чтобы привести в чувства, ― а мы уже приехали? ― молодой человек потянул его за палец и улыбнулся.

― Нет, еще около сорока минут дороги. Мы на заправке. Джеминг попросил остановить и сказал, что после уборной зайдет в магазин. Он совсем недавно вышел, так что минут десять постоим и дальше поедем, ― Вэй Джо Ли вернул руки на руль. ― Ты так и не смог уснуть?

― Нет! Похоже, на том свете отдохну... ― Ли Вэйхуа устало улыбнулся, поймав на себе неодобрительный взгляд Джо. ― Я пошутил...

― Молодец, что пошутил. Ты в последнее время отличаешься острым юмором, Вэйхуа.

― Это что, плевок в лицо?! ― он моментально проснулся и сел ровно. ― Просто признай, что не дотягиваешь до уровня моего юмора! Или тебя задели мои слова на курилке возле музея?

― Задели? Нет, ― Вэй Джо Ли улыбнулся. ― Наоборот, это было очень даже хорошо. Растёшь и развиваешься. Я чувствовал себя молодым отцом, который увидел первые шаги своего сына, - он еле слышно посмеялся.

Легкое смущение быстро сменилось негодованием. Его вроде бы похвалили, но одновременно и унизили, словно подчеркивая умственные недостатки! И снова сравнили с несмышленым ребенком! Неприязнь к подобным словам вновь охватила сердце Ли Вэйхуа. Он чувствовал, как внутри закипает гнев, ведь казалось, что его достоинство снова было умышленно принижено, а его усилия ― недооценены. В этом противоречивом ощущении он понял: такие слова не только «кусают», но и вызывают желание доказать свою силу и зрелость, чтобы больше не позволять над собой глумиться!

― Это ты так отыгрался?!

― Именно так, ― Джо усмехнулся. ― Но если по правде, ты ввёл меня в ступор. Молодец и... ― мужчина не успел закончить, как его телефон подал сигнал о входящем сообщении. Достав его из кармана, Джо Ли немного напрягся, поскольку это было сообщение от матери. ― Так...

― Что такое? Джо, что там? ― Вэйхуа с интересом попытался пододвинуться ближе, но чуть не удушился ремнем безопасности, который зафиксировался в неудачном положении. ― Чёрт...

― Ты даже в машине убиться можешь, ― нервно подметил Джо и, нажав на экран, показал молодому человеку фото. Со снимка на него смотрел молодой юноша, очень похожий на Вэй Джо Ли: тот же рост, цвет волос, глаза... даже очки на нём были схожие. Вэйхуа всегда думал, что такие случаи сходства с родственниками ― редкость, один на миллион, но теперь понял, что ошибался. Взгляд его наполнился тревогой и ужасом. Он медленно поднял глаза к Джо, пытаясь прочитать в его выражении то же самое чувство ― смесь удивления и непонимания. Во взгляде мужчины отражалась внутренняя борьба: он видел себя на этом фото, и это было напоминанием о том, как быстро может измениться жизнь, как прошлое и настоящее переплетаются в одном человеке. В его взгляде читались и восхищение, и неясный страх, словно он уже настроил себя на то, что это ― лишь совпадение. Но все попытки убедиться в этом ― рухнули.

― Джо, значит... ― Вэйхуа взял его телефон в руки, чтобы лучше рассмотреть снимок. ― Значит, зацепка есть! Нужно будет срочно поговорить с твоим отцом!

― Выходит, что так. Пока даже не понимаю, что чувствую: разочарование, восторг или напряжение? С одной стороны, хотелось надеяться, что это лишь предположения, а с другой ― мелькали мысли, что было бы не плохо, окажись это правдой. Наши идеи не так часто сходятся и ещё реже получают подтверждения. Поэтому... мне предстоит с ним длительный разговор.

― Я бы предложил пойти вместе, но... ― Вэйхуа не договорил, когда его взгляд случайно упал на их чат с Джо. Молодой человек заметил, как мужчина забил его номер в своём телефоне. Там был лишь значок совы! ― Джо, я не понял. Это что?

― Что именно? ― он удивился и взял назад свой телефон. ― Что-то не так?

― Да, не так! Почему ты вместо того, чтобы забить мой контакт по имени, поставил сову?!

― А разве не креативно? ― он хохотнул. ― Потому что ты похож на совенка. Вот и поставил.

― Ч-что?! Я похож на сову? ― Вэйхуа даже покраснел от возмущения. ― В каком это месте?

― По ночам не спишь, и днём пытаешься отоспаться, где получится. А ещё головой вертишь в разные стороны вечно, пока свой нос суешь, куда не просят. И глазища здоровые, особенно когда удивлен или возмущён. И как хищник готов нападать при любом удобном случае, если тебе что-то не понравится. Мне продолжить? ― Вэй Джо Ли внимательно следил за реакцией молодого человека и тем, как его глаза действительно увеличиваются в размерах. ― Даже сейчас: глаза по пять фэнь и уже готов напасть!

― Это возмутительно! ― задыхаясь от негодования и несогласия, Вэйхуа надул губы, взмахнув руками. ― Как можно сравнить меня с совой?!

― Вот, уже и крыльями замахал, как только жертву увидел и готовишься к покушению на жизнь невинного зверька, ― Джо приложил указательный палец к подбородку и тихо посмеялся, а на губах расцвела улыбка. Она играла в уголках его глаз, добавляя им лукавый блеск, и будто бы заражала воздух вокруг предвкушением чего-то необычного. ― А глаза действительно больше стали! У нормального человека они так не увеличиваются, знаешь ли.

― Я н-не пойму! ― он продолжал возмущаться. ― Это что за всплески в мой адрес?! Вначале сова, а теперь ещё и издевается! Безобразие! ― прошипел молодой человек и, скрестив руки на груди, хмыкнул и отвернулся. Всего лишь мгновение, и его тело задрожало от сдерживаемого смеха, словно внутри накапливалась волна веселья, которая вот-вот должна была выплеснуться наружу. Спустя некоторое время на всю машину разлился легкий, игривый смех ― такой звонкий и задорный, что казалось, будто он пытался заразить им и Вэй Джо Ли. Вэйхуа не смог больше сдерживаться и, наконец, полностью отдался чувствам, позволив себе рассмеяться открыто и без стеснения. Этот смех звучал искренне и радостно, словно он освобождался от всех тревог и напряжения, наполняя атмосферу легкостью и весельем. ― Л-ладно! Твоя взяла, это смешно!

― Раз уж мы заговорили, то покажи, как ты забил мой номер.

― Что? А... ― Ли Вэйхуа напрягся, бегая глазами по лицу мужчины. ― Что-то Джеми давно нет, пойду поищ... ― он не успел выйти из машины, поскольку водитель заблокировал все входные двери. ― Ой, не открывается...

― Да, бывает такое. Ну, так мы не закончили, ― Джо усмехнулся и откинулся на спинку сиденья. ― Покажи. Раз уж залез в мой телефон, то не кажется ли тебе, что будет справедливо показать мне то же самое?

― Ну... ― Вэйхуа замялся. ― Не думаю, что тебе понравится!

― Я и не думал о том, что ты нормально меня забьешь. Покажи уже, мне интересно!

― Ну... ― он думал, как бы уйти от этой «опасной» темы, но в голову, как назло, не шло ничего хорошего. ― Джо, это секрет!

― Вот как, ― после этих слов, мужчина установил блокировку дверей и, отстегнув ремень безопасности, снял очки и положил их в бардачок. Сидя на водительском сидении, он протянул руки к Вэйхуа и, делая вид, что собирается потрогать его за волосы, внимательно наблюдал за реакцией молодого человека. Джо Ли понимал, что сейчас самое подходящее время: он дождался момента, когда тот попытается уберечь прическу и немного ослабит бдительность. И действительно, спустя мгновение, его спутник поднял руки вверх, чтобы «защитить» волосы, совсем не ожидая подвоха.

В этот момент Джо резко и ловко положил свои ладони ему на талию, крепко схватившись за него. Не медля ни секунды, он начал быстро и энергично щекотать его по ребрам, вызывая у Ли Вэйхуа искренний смех и удивление. Он отчаянно пытался вырваться из крепкой хватки, глотая смех, потому что не переносил щекотку. Его тело дергалось и извивалось в разные стороны, пытаясь освободиться, но Джо был слишком силен и цепко держал парня в своих «объятиях». Каждое движение только усиливало его сопротивление, а смех становился всё ярче. Он чувствовал, как веселье захлестывает его полностью. Внутри Вэйхуа понимал, что сейчас он ― беззащитный заложник этой ситуации и этой чёртовой машины, и ничего не может сделать, чтобы остановить происходящее. Его руки и ноги метались в попытке избавиться от щекотки, но Вэй Джо Ли был непреклонен и продолжал добиваться своего. И, похоже, у него получилось!..

― Ладно! Ладно! Только... от...отпусти! ― задыхаясь, проронил Вэйхуа, хватая мужчину за руки. ― Ты ведешь себя не честно и бьешь по слабостям!

― Ну, тебе же было весело, ― Джо смахнул челку со лба. ― И я не виноват, что от тебя можно хоть чего-то добиться только таким варварским способом. Разблокируй телефон.

― Ладно... ― Ли Вэйхуа недовольно повиновался и дал ему посмотреть их совместный чат.

― «Заучка очкастая» ― прочитал Джо. Именно так выглядел его «ник» в сообщениях с Ли Вэйхуа. ― Это сейчас серьезно происходит? И после этого возникают вопросы по поводу совы? То есть, ты всерьез пишешь мне сообщения, видя, что я забит подобным образом?

― Ну да! Я так сохранил твой номер, когда ты меня невозможно раздражал! А потом как-то привык и не стал переименовывать! ― молодой человек забрал телефон и спрятал его в карман брюк.

― То есть, сейчас я тебя не раздражаю?

― Раздражаешь, но чуточку меньше! ― Ли Вэйхуа снова посмеялся и поднял руки вверх. ― Я больше не поведусь на это, нападай!

― Момент неожиданности упущен, ― Джо пожал плечами и снова надел очки. ― Всё равно потом переименуешь.

― С чего это ты взял? ― удивился молодой человек.

― Джеминг возвращается. Если тебе не надо в туалет, то мы поедем, ― Вэй Джо Ли сделал паузу. ― Хочу до темноты добраться.

― Эй, не игнорируй! ― не услышав ответа, он повторил. ― Джо? Ответь уже!

***

― Ну и дела... ― услышав рассказ обо всем, что произошло за неделю после их последней встречи, женщина почувствовала не просто шок ― у нее в душе возник настоящий ужас. Ее лицо побледнело, глаза расширились от потрясения, а в груди зазвучала тревога. Вся картина событий, которую госпожа Цзинь услышала, казалась ей настолько шокирующей и непредсказуемой, что она едва могла поверить своим ушам. В отчаянии и чтобы хоть как-то справиться с этим потрясением, почти мгновенно в ее руках появилась бутылка с дорогим алкоголем. Она налила его в чашку с горячим кофе, пытаясь найти утешение или хоть немного успокоиться.

Размышляя об услышанном, ее мысли путались: одна за другой всплывали образы и фразы из рассказа. Сердце билось учащенно, а каждое новое открытие добавляло тревоги и неопределенности. Госпожа Цзинь пыталась осмыслить все сказанное: понять мотивы тех или иных поступков, предвидеть возможные последствия и решить для себя, как ей поступать дальше в этой сложной ситуации. Внутри разгорался спор между желанием действовать немедленно и необходимостью взвесить каждое слово и каждое решение.

― Госпожа Цзинь, Вы уверенны, что стоит сейчас пить? ― аккуратно поинтересовался Джеминг. На его лице была легкая улыбка, ведь он понимал, как их рассказ мог выглядеть со стороны. И не будь Цзинь Цзюнь втянута в эту заворушку, точно бы посчитала эту компанию сумасшедшими. ― Ваше дело, но мы же собираемся утром в дорогу!

― Такое без градуса не переваришь! ― женщина усмехнулась и задумалась над словами Джеми. ― А что насчёт тебя? Ты же тоже видишь?

― Не так много, как Вэйхуа, но тревожные сны иногда беспокоят. В них присутствует другой человек. Имя его Джиан. Он всегда не один и постоянно в критическом нервном напряжении. Не знаю, кто пребывает рядом с ним, но он очень боится этого человека. И буквально, когда мы обнаружили крупицу информации, касательно вызова демона, мне приснился сон, в котором Джиан находится на каких- то старых развалинах храма. Вокруг ничего, кроме разрухи и смерти. И лишь этот страшный голос... ― он сделал паузу. ― А затем я увидел его глазами, как с моих плеч упала копна русых волос. Это были мои пряди, заплетенные в косу. На этом моменте Джиан, будто бы теряет последнюю ниточку связи с прошлой спокойной жизнью...

― Волосы отрезал? Он сам или этот человек? ― удивилась госпожа Цзинь. ― Отрезать волосы в древности считалось дурным тоном, а так же признаком предательства и унижения своего рода. А если волосы отрезаны насильственным способом, то... ― женщина попыталась подобрать верные слова. ― То это сродни проклятия, на мой взгляд. Подтверждение твоей слабости и трусости. Если ты не смог защитить даже свои волосы, значит, не сможешь защитить и окружающих. А про честь умерших и род в целом ― говорить вообще не приходится.

― Что? Но почему? Нет, я слышал об этом, конечно, ― вмешался Вэйхуа, ― но почему всё так серьезно? Отрезать волосы ― значит проявить неуважение к предкам, это понятно. Но чтобы отрезанные волосы были признаком слабости и предательства...

― В древнем Китае волосы считались не просто частью внешности, а священным символом чести, достоинства и связи с предками. Согласно традиционным верованиям, длинные и ухоженные волосы отражали благородство, силу духа и уважение к своим корням. Они были проявлением внутренней гармонии и уважения к предкам, которые передавали своим потомкам мудрость и силу, ― теперь уже Джо вмешался в разговор, отставив в сторону опустевшую чашку с кофе. ― Отрезать волосы означало не только изменить свой внешний облик, но и нарушить важный духовный баланс. В глазах древнего народа это было воспринято как знак позора, ведь таким поступком человек отвергал свою принадлежность к роду, свою историю и память предков. Это могло быть воспринято как оскорбление не только личной чести, но и всей семьи, родословной и даже всей страны.

Кроме того, как всем известно, в культуре Китая существовало глубокое уважение к традициям и обрядам. Волосы связывались с понятием о сохранении гармонии с природой и вселенной. Отрезание волос так же могло ассоциироваться с отказом от своих обязанностей перед предками или даже с проявлением слабости и утраты духовной силы.

Это был плохой знак, свидетельство о нарушения связи с миром. Поэтому люди берегли свои волосы как драгоценное наследие и символ их чести. И, хочу заметить, госпожа Цзинь верно подметила: если человек был принужден отрезать волосы против своей воли, его считали не просто опозоренным ― его судьба могла восприниматься как проклятая или несчастная. В глазах общества он становился символом предательства своих убеждений и духовных ценностей. Такой человек мог восприниматься как несчастный, подвергшийся злым силам или проклятию, ведь насильственное лишение волос нарушало статус и положение в обществе, ― Джо задумался. ― Можем для примера взять статью другого научного деятеля. Там говорилось следующее: в культуре всегда существовало сильное убеждение, что воля и достоинство человека связаны с сохранением своих традиционных ценностей и внешнего вида. Насильственное отрезание волос означало утрату этой связи, что делало человека уязвимым перед негативными влияниями. Его считали чуть ли не проклятым ― человеком, от которого из-за нарушения священных правил, отвернулась судьба. Как видите, везде пишут разными словами, но всё равно вырисовывается общая суть: отрезать волосы ― это преступление, ― он усмехнулся.

― Таким образом, это воспринималось как знак крайнего позора и духовного падения. Такой человек мог быть навеки отмечен как тот, кто нарушил священные законы предков и потерял свою честь навсегда. Собственно, с рассказа Джеминга, Джиан говорил или думал именно об этом, ― подытожила госпожа Цзинь, получив кивок Вэй Джо Ли.

― Как же много ниточек, за которые можно потянуть! ― Ли Вэйхуа откинулся на спинку кресла. ― Такое ощущение, что нам то и дело, подкидывают намёки. Тем не менее, давайте сопоставим: Вэймин пропадает в день своего рождения, и нам не известно, что стало этому причиной. После его пропажи начинается хаос, баланс между бессмертными нарушен. В это же время, его лучший друг, по непонятной причине, признан предателем и его винят в смерти господина Ли. И если вспоминать то, что видел Джеми ― Джиан всячески отрицает свою причастность и очень сожалеет о случившемся. У него и мотива то нет, если конечно, сны не врут. И чтобы ещё больше выставить Джиана виноватым, неизвестный отрезает ему волосы, как бы в подтверждение того, что он отрёкся от своего друга, клана и рода.

― Слишком складно всё идёт. И что-то мне подсказывает, что этот план планировался очень давно, и где-то на верхушке Поднебесной есть кукловод, дергающий за ниточки. Бессмертные не глупы, раз способны управлять кланами и собственными странами. Не думаю, что их легко обмануть или поймать на уловку с предательством друга. За этим стоит кто-то серьёзный, ― дополнила Цзинь Цзюнь, нервно прокручивая чашку в руках.

― Или кто-то из «своих» ― Джеминг пожал плечами. ― Нам же не известно, был ли кто-то могущественнее восьми божеств или нет. И ровно так же нам не известно о внутренних связях, которые были между Вэймином, Джианом и другими небожителями. Даже про учеников, окружающих людей и соклановцев не известно ничего...

― Есть у меня одна мысль, ― вспомнил Джо и потянулся к своему рюкзаку, с целью достать оттуда несколько бумаг. ― Помнишь, читали эти документы и там было указано, что друзьями Ли Вэймина были главы кланов «Крыло Феникса» и «Бушующий рассвет»? Они, так или иначе, связаны с нашей историей и думаю, что должны были уже мелькнуть в расследовании. Вот как, к примеру, с Цзинь Цзюнь. Она появилась внезапно и, как оказалось, тоже замешана в этом деле. Что, если она связана с одним из дружественных кланов? Это бы нам помогло для раскрытия полной картины происходящего, но, в то же время, Цзюнь не видит ничего из того, что открыто вам.

― К чему ты клонишь? ― удивилась женщина.

― Попробуй поискать улики в своей родословной, узнать побольше о прошлом семьи и дальних родственниках. Не исключено, что вскроется что-нибудь любопытное, как в случае со мной и Вэйхуа, ― он глянул на Джеминга. ― К слову об этом: ты у себя дома порылся? С родителями разговаривал?

― Ещё нет, ― Джеми вздохнул. ― Времени совсем не было, поскольку мы вернулись поздно вечером в четверг и остались у Вэйхуа дома. Да и... отношения с матерью натянутые. Не очень хочется возвращаться домой.

― Джеми, я понимаю, ― Вэйхуа похлопал товарища по плечу. ― Но нужно будет переступить через себя и постараться с ней поговорить. Вдруг и правда, выяснится что-то важное? Нам сейчас любая информация поможет.

― Хорошо, ― синхронно ответили Джеминг и госпожа Цзинь, ― постараюсь что-нибудь узнать. Буду на связь, ― закончила Цзинь Цзюнь.

― Аналогично, ― молодой человек улыбнулся.

― Что ж, а теперь, давайте-ка, перепроверим, всё ли мы взяли, ― хозяйка дома поднялась с кресла и включила свет по всему первому этажу.

***

Ночь прошла незаметно, оставив после себя лишь туманное забвение, и на смену ей пришло утро. Но оно встретило их серым, затянутым небом и влажной сыростью, которая проникала в кости и заставляла сердце биться медленнее. Ветер тихо шуршал в ветвях деревьев, напоминая о том, что не время отступать.

Идти никуда не хотелось: ноги, словно приросли к земле, а мысли были погружены в туман усталости и безысходности.

Их путешествие началось с небольшой поездки на машине, всего около тридцати километров. Компания двигалась тихо и осторожно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Оставив автомобиль на окраине густого леса, они тщательно выбрали место: среди деревьев и кустов, чтобы он сливался с природой и не выделялся из общего пейзажа. Время было раннее, и солнце только-только поднималось, а тени становились более светлыми и незаметными. Они аккуратно закрыли двери, проверили, чтобы не осталось ничего лишнего, и медленно отправились вглубь леса.

Путь был непростым: тропинка узкая и запутанная, покрытая слоем влажной листвы и мха. Вокруг царила глухая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом ветра в кронах деревьев и тихим чавканьем земли под ногами. С каждым шагом ощущалось, как мягкая земля пружинит под тяжестью их ног, а влажная почва оставляла неприятное ощущение липкости и грязи. Мелкая морось мягко касалась лица, словно невидимый шепот природы напоминал о своем присутствии. Капли стекали по щекам, делая воздух еще более влажным и холодным.

Весь лес казался погруженным в непроглядную тьму: деревья стояли как стражи в ночи, их ветви тянулись вверх, словно пытаясь схватить небо. Тишина была настолько глухой и насыщенной, что даже малейший звук казался громким: шелест листьев или тихий хруст ветки под ногой отзывались эхом внутри их голов. В этом мраке чувствовалась какая-то особая напряженность, будто сама природа наблюдала за ними и ждала своего часа.

Несмотря на усталость и желание остановиться или повернуть назад, внутри каждого из них росло ощущение необходимости идти дальше. Отступать уже было нельзя ― впереди скрывалось что-то важное и опасное, что требовало срочного расследования.

― Это что такое... ― Ли Вэйхуа опешил, смотря на картину, развернувшуюся перед ними.

― А, это... та самая тропа, по которой мы бежали отсюда, ― проглотив скользкий комок в горле, шепотом ответила госпожа Цзинь.

Перед ними раскинулась неприятная и зловещая картина: тропинка, по которой они должны были идти, была завалена поваленными деревьями, многие из которых давно гнили и источали отвратительный гнилостный смрад. Ветки и стволы лежали беспорядочно, создавая препятствия и ощущение заброшенности этого места. В воздухе стоял тяжелый запах разложения, который проникал в ноздри и вызывал тошноту. Птицы в этих краях не пели ― их исчезновение добавляло мрака и безжизненности окружающей обстановке.

В траве застряла какая-то странная субстанция ― густая, вязкая и необычного цвета, отдаленно напоминающая кровь. Ее темный оттенок контрастировал с мертвой природой вокруг, создавая ощущение чего-то чужеродного и зловещего. Вся эта сцена казалась застывшей во времени, словно сама природа здесь остановилась в своем развитии.

Впереди ничего не было видно ― непроглядный туман окутывал тропу плотным покрывалом. Он был настолько густым, что скрывал все дальше горизонта, создавая чувство бездонной пропасти. И самое странное ― этот туман был только над этим местом. Вокруг него пространство оставалось ясным и свободным от облаков или тумана; казалось, что он висит именно здесь, словно невидимый барьер или граница между реальностями.

Что еще более поражало ― внутри этого тумана царила абсолютная глухота: не слышно было ни ветра, ни пения птиц, ни даже собственного дыхания. Казалось, что шагнув на эту тропу, они попадут в другую реальность ― место, где законы привычного мира нарушены или исчезли вовсе. Атмосфера напоминала нечто сверхъестественное: всё казалось застывшим в ожидании чего-то неизбежного или опасного. В этом месте время будто бы остановилось, а пространство стало зыбким и непредсказуемым, словно они оказались на границе между мирами.

― У вас еще есть шанс передумать, ― Цзинь Цзюнь обратилась к остальным, с ужасом отметив страх на их лицах...