Мой Бессмертный Господин

Глава 37

«Танец теней: Шесть ликов тьмы»

Часть 5

Минута за минутой, время стремительно ускользало. Компания из трёх человек медленно перемещалась между длинными библиотечными стеллажами, которые выглядели бесконечными. Каждая полка была забита старыми книгами, рукописями и свитками. Всё казалось покрытым пылью и временем. Они внимательно рассматривали каждый потертый корешок, читали различные вырезки из статей известных историков, пытались разобраться в древних текстах, иногда останавливаясь, чтобы что-то записать или обсудить между собой.

В библиотеке царила особая атмосфера: только тишина, шелест страниц и тихие шорохи. Большую часть времени они молчали, погружённые в свои мысли или сосредоточенно изучая материалы. Только иногда кто-то из них привлекал к себе внимание: когда удавалось обнаружить что-то действительно интересное или важное. Каждый надеялся найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы объяснить загадочные происшествия, происходящие вокруг них. Очередная новая книга или научный текст могли стать ключом к разгадке. И именно это держало их в постоянном напряжении и ожидании.

Мягкий свет, проникавший сквозь высокие арочные окна, казался почти осязаемым, обволакивал пыльные тома и создавал ощущение, будто само время здесь замерло. Лишь тихий стук шагов по деревянному полу нарушал эту благоговейную тишину, становясь своеобразной мелодией поиска. Каждый из них, погруженный в свой собственный мир древних знаний, казался одиноким странником в лабиринте веков.

Они искали любую ниточку, ведущую к старинной легенде, которая, по слухам, хранила в себе тайну исчезнувшей цивилизации и потерянных божеств. В ней говорилось о народе, достигшем небывалых высот в науке и искусстве, во врачевании и военном деле, в тайне жизни и смерти, но внезапно исчезнувшем, оставив после себя лишь обрывки туманных воспоминаний.

Иногда казалось, что они близки к цели, когда в каком-нибудь пожелтевшем пергаменте мелькали любые намеки на нужную информацию. Но чаще всего их ждало разочарование: очередная тупиковая ветвь в лабиринте истории. Никто не сдавался, упорно продолжая свои поиски, ведь ещё с юности, от бабушек и дедушек, от родителей и учителей, из книг и фильмов они знали, что истина, какой бы ускользающей она ни была, обязательно откроется тем, кто достаточно настойчив и предан своей цели.

― Я сейчас с ума сойду... ― пробурчал Вэйхуа, отбрасывая очередную книгу и облокачиваясь на край письменного стола. ― Везде всё одно и то же, только разными формулировками. Честно говоря, у меня есть ощущение, что у половины книг не хватает страниц!

― С чего такие предположения? ― поинтересовался Джо, спустившись с библиотечной стремянки. ― Что-то обнаружил?

― Не совсем. Только вот, поймал себя не мысли, что во многих книгах повествование будто бы обрывается. Вначале идет ровный текст, который, очевидно, ведет к нужной информации, но потом он резко прерывается или уходит в другое русло. Мне кажется, что книги тоже «забыли» этот фрагмент... ― тихо прошептал Вэйхуа.

― Я тут тоже кое о чем подумал, ― поделился Джо, поправив очки и устроившись рядом с молодым человеком. ― На самом деле, это такой абсурд...

― О чем ты?

― О происходящем, ― он кашлянул в кулак. ― Я не имею в виду, что твои сны и видения ― это бред, если вдруг ты захотел вспыхнуть.

― Ха-ха, Джо! ― Вэйхуа недовольно хмыкнул и скрестил руки на груди. ― Ну, говори!

― Странно именно то, что окружающие стали забывать, а книги начали лгать, ― он вздохнул. ― С какой целью? Для чего? По факту, это же такая мелочь: люди просто забудут и всё. Никто от этого не умрет и не оживет. Было и было, как говорится.

― Я об этом думаю уже давно, ― Ли Вэйхуа пожал плечами. ― Не знаю, кто за этим стоит, но могу поспорить, что подобные «фокусы» требуют очень много сил. Так зачем кому-то тратить на такой бред своё время и возможности? Чтобы что? Чтобы просто заставить современное поколение забыть? Но в чем смысл? Какая выгода?

― Одни вопросы и полное отсутствие ответов ― Джо усмехнулся и опустил голову, рассматривая пол. Луч света, проникая сквозь окна, мягко ложился на его светлые волосы, создавая причудливые тени и играя с их переливами. Платиновые пряди казались живыми, словно струи серебра и золота, которые мерцали и переливались при каждом движении головы. В профиль он выглядел утонченно и привлекательно: выразительный острый нос и такие же скулы придавали лицу особую грациозность, а светлая кожа будто бы светилась изнутри, подчеркивая его тонкую структуру.

Его глаза ― яркие янтарные, с зеленоватыми просветами, смотрели внимательно и немного задумчиво, словно он погружен в свои мысли или наблюдает за чем-то важным. В этом мягком освещении он казался особенно живым и привлекательным, словно часть этого спокойствия и света, что окружали его в данный момент.

Его лицо было выражением спокойствия и внутренней силы, а взгляд ― загадочным и притягательным. Силуэт его фигуры четко выделялся на фоне угасающего дня, и в этой неподвижности чувствовалась какая-то сосредоточенность, будто он взвешивал каждое свое решение, каждый свой шаг.

В его облике чувствовалась некая гармония: сочетание утонченности и силы характера, умиротворения и бушующей энергии. Он был словно часть этого тихого дня или уютного света комнаты ― неподвижный, но наполненный внутренним смыслом и загадкой.

― Д-да... ― тихо ответил Вэйхуа, встряхнув головой и переведя взгляд в сторону.

― Я тут подумал, ― снова начал Джо. ― А что, если это всё из-за Вэймина? Может, кто-то заварил эту кашу только ради того, чтобы уничтожить или наказать загадочного «гостя» твоих снов?

― Но как это связано? Разве таким образом можно наказать?..

― В древности вера была единственной силой, которая поддерживала существование божеств. Они не обладали собственной материальной формой или независимой силой ― их существование было тесно связано с человеческим сознанием и сердцами. Люди обращались к ним в молитвах, приносили жертвы, возносили хвалу и благодарность, веря, что все просьбы услышаны и исполнены. Каждое слово, каждое действие укрепляло божественную силу, делало их более реальными в духовном мире.

Эти божества были живыми образами в умах и сердцах людей ― символами надежды, силы и защиты. Их присутствие ощущалось в каждом ритуале, в каждом празднике и в каждом слове молитвы. Вера превращала их из абстрактных идей в могущественных существ, способных влиять на судьбы людей и природные явления. Они были частью жизни каждого человека. Без веры они исчезали, становились лишь воспоминаниями или легендами.

Со временем, если люди забывали о своих богах или переставали верить в них ― эти существа теряли свою силу. Их образы тускнели и исчезали из памяти народа. Вера угасала ― и вместе с ней таяла и сама возможность их существования. Так происходило, потому что божества не имели собственной силы вне человеческой веры; они были живы только благодаря тому, что люди продолжали их помнить и почитать.

Именно поэтому молитвы и чистые души были для них всем: источником жизни и силы. Они связывали их с миром живых навсегда: пока вера жила внутри сердец людей, божества оставались реальными и могущественными. Но как только она исчезала или ослабевала ― они превращались в тени прошлого, пропадая навсегда из духовного мира и человеческого сознания. В этом заключалась их вечная зависимость: они были неотделимы от памяти тех, кто верил в них. И пока память жила ― божества продолжали существовать, напоминая о себе через легенды, обряды и традиции тех времен.

― Ты хочешь сказать, что... ― тихо произнес Вэйхуа.

― Что это последний способ уничтожить божество. Пока люди о нём помнят ― он жив. Это последняя ниточка, связывающая его душу с материальным миром. И она уже трещит по швам, поскольку люди вот-вот забудут о существовании «бессмертного»...

― У меня ощущение, что Вэймин сам уже начинает забывать о себе, ― он помолчал, формулируя мысль, ― что, если... это помутнение рассудка, а не проделки демона? В таком случае, мы ничего не найдем... ― Вэйхуа опустил голову вниз, сжав ладонью край стола, ― всё без толку. Можно сколько угодно строить догадки, Джо... ― Молодой человек тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

Внезапно на его руку легла теплая ладонь: мягкая, но уверенная, словно кто-то хотел сказать ему что-то важное без слов. Ее прикосновение было нежным и одновременно решительным, и он почувствовал, как Джо слегка сжал его пальцы, словно пытаясь передать свою поддержку или утешение. В этот момент его нос наполнился тонким ароматом ― приятным, изысканным парфюмом, который ощущался, как напоминание о далеком путешествии или о чьем-то дорогом сердце. Аромат был настолько насыщенным и деликатным, что он словно окутывал Ли Вэйхуа целиком, создавая ощущение уюта и тепла в этом мгновении.

Он не решился открыть глаза. Внутри бушевали чувства: смесь удивления и трепета, словно молодой человек оказался в плену чужого взгляда и прикосновения. Тепло чужой ладони ощущалось на его лице, словно невидимый щит или нежное прикосновение судьбы. Его сердце билось так сильно, что казалось, сейчас оно вырвется из груди и затрепещет в такт этим непонятным эмоциям. Алая жидкость приливала к голове, и ощущения были почти головокружительными: кровь пульсировала в висках, а кадык ходил ходуном при каждом вдохе и выдохе.

Вся его сущность наполнилась напряжением: он чувствовал каждое мгновение этого необычного момента: тепло чужой руки, аромат парфюма, тихий ритм собственного сердца. Внутри бушевали чувства: трепет и растерянность переплетались с ощущением чего-то важного и неизведанного. Вэйхуа словно оказался на грани между реальностью и чем-то большим ― между словами и молчанием, между внутренним спокойствием и вихрем эмоций. В этом мгновении он понимал лишь одно: всё вокруг замерло, а внутри него разгоралась искра того самого чувства ― того самого момента, который навсегда останется в памяти как тихий шепот судьбы.

***

― Я клянусь Вам, мой Господин... ― тихо говорил юный голос, сжимая дрожащими руками побледневшую ладонь. ― Под небом, что вечно сияет над горой и рекой, я клянусь перед духами предков и ветром, что носит мои слова. Пусть мои шаги будут тверды, как корень древнего дерева, а сердце ― чисто, как прозрачная вода в источнике. В час рассвета и заката, в тишине ночи и шуме дня, я буду хранить верность тому, кто разделит со мной путь. Пусть мои слова будут как шелк ― мягкие, но крепкие, а моя преданность ― как гора, непоколебимая и вечная. Пока звезды светят на небе и реки текут к морю, я буду стоять на страже нашей связи, как воин у ворот древней крепости...

***

Ли Вэйхуа открыл глаза, прогоняя странное воспоминание из головы. Он перевел взгляд в сторону и зацепился за руку Джо, которая накрывала его ладонь. Скрепя сердце, он поднял робкий и неуверенный взгляд на мужчину. Молодой человек неотрывно смотрел в его яркие, чуть поблескивающие глаза, словно пытаясь проникнуть в самую глубину их сущности, уловить каждую тонкую игру света, каждое мерцание цвета, скрытое за прозрачной гладью зрачков. В янтарном взгляде отражались не только образы и чувства, но и вся палитра внутреннего мира: тихая решимость, неуловимая тревога и таинственная нежность, словно он хотел, чтобы кто-то прочитал страницы его души без слов. В ответ Джо тоже не отводил взгляда, словно в этом молчаливом диалоге заключалась вся их история ― та, что не нуждалась в объяснениях и оправданиях, ведь слова были такими незначительными перед лицом искренности и взаимного понимания. Их губы были сжаты в тонкую линию, словно они держали внутри себя что-то очень важное и невыразимое: может быть, обещание или тайну, которую нельзя было озвучить вслух.

Молчаливый обмен взглядами говорил о многом: о доверии и страхе, о надежде и предчувствии перемен. В их глазах читались невыразимые обрывки чувств: страсть и трепет, нежность и тревога, желание и осторожность. Эти взгляды говорили на языке искренности и тайны, соединяя их в мгновение вечности. В этом безмолвном диалоге слова казались излишними, ведь их сердца взаимодействовали друг с другом на языке чувств, который понимали только они. И в каждом взгляде звучала тихая клятва: быть рядом несмотря ни на что, хранить друг друга в теплом свете взаимной верности ― навсегда.

***

― О чем ты говоришь?.. ― раздался тихий низкий голос, разрывая тишину ночи. Лунный свет мягко струится по длинным черным волосам, словно серебряная нить, рассыпающаяся в ночи. Ветер нежно развевает их, придавая движению легкую грацию и таинственность. Угольные пряди спадают на старые ярко-синие одежды, которые сияют в лунном свете, словно ткань, сотканная из самой ночи и звезд. Вокруг царит лишь тишина, глубокая, безмолвная, наполняющая пространство между ними. И только свет Луны, и цвет его глаз, томный и загадочный, создают ощущение, что в этом мгновении скрыта вся вечность, а в их взглядах ― отражение безмолвной гармонии. Ни слова, ни звуки не нужны, чтобы понять: в этом тихом моменте заключена вся их тайна.

― Под тенью древних деревьев, где шепчут ветры и скрываются тайны прошлого, я нашел в себе слова, что не требуют громких речей. Пусть реки текут своим путем, а горы стоят непоколебимо ― я лишь тихо наблюдаю за их величием, словно в сердце моем зародилась невысказанная благодарность за то, что Вы есть. В каждом рассвете я вижу отражение Вашей тени, а в каждом закате ― тихий зов Вашей души. Пусть мои поступки будут как мягкий шелк ― тонкие и незаметные, но прочные и вечные. В тишине ночи я слышу шепот звезд, и в них ― Ваше имя, скрытое за миллионом светил. И пусть время идет своим чередом, я буду хранить в сердце то, что не может быть сказано словами, ведь истинное чувство подобно ветру: его не увидеть, но почувствовать можно всегда.

― Но ты не мож... ― он не успел договорить. Под покровом ночи, когда Луна тихо плыла по небесной реке, два силуэта слились в нежном движении, будто два лепестка, касающихся друг друга на поверхности спокойной воды. Их дыхания переплелись, словно шепот ветра среди шуршащих листьев, и в этом мгновении исчезли границы между ними: осталась лишь тонкая нить невидимой связи. Легкое прикосновение ― как шелк, скользящий по гладкой поверхности, оставило за собой едва заметный след, что лишь сердце могло уловить и запомнить. Взгляды встретились на мгновение, и в них зажглась искра, не нуждающаяся в словах: она говорила о тайне, скрытой за невысказанным шепотом. В этом тихом чарующем союзе исчезло всё лишнее: шум и суета, тревога и ожидание. Осталась лишь тишина, наполненная ощущением вечности ― мягким движением двух душ, что нашли друг друга в безмолвии ночи и запечатлели свою тайну в глубине сознания и памяти.

***

Вэйхуа зажмурился, стараясь вернуться в реальность. Он все еще видел перед глазами ту тонкую дымку воспоминаний, словно призрачное покрывало, окутывающее его разум. Внутри него по-прежнему виднелась та самая картина: безмолвный лунный свет, мягко рассеянный по ночной тишине, где бескрайние деревья тянулись к небу, словно древние стражи времени. В этом тихом царстве мерцали светлячки, а их искры танцевали в воздухе, создавая иллюзию живого звездного неба на земле. И среди всего этого ― янтарные глаза, томно и спокойно смотрящие на него, словно хранители забытых тайн и незримых чувств. Взгляд их был полон нежности и загадки, будто он мог проникнуть в глубины их душ и найти там ответы на вопросы, что давно остались без слов. Воспоминания о том мгновении оставались живыми, как тихий шепот ветра в ночи ― нежные и вечные.

― Вэйхуа, ты в порядке? ― тихо спросил Джо, чуть склонившись к нему.

― Я?.. ― он перевел взгляд на мужчину снова. ― Да, Джо...

― Ты побледнел... ― тихо констатировал Вэй Джо Ли и протянув руку, осторожно приложил ладонь лицу Ли Вэйхуа, мягко проведя большим пальцем по щеке. Прикосновение было аккуратным и чувственным, словно шепот ветра в тихий вечер. Взгляд Джо скользил по его чертам лица, внимательно и с трепетом: пронзительные глаза, скрытые за тонкими линзами, словно таили в себе бесконечную глубину. Маленькие родинки: одна у нижней губы, другая под правым глазом ― добавляли образу особую нежность и уникальность. Пышная длинная челка прикрывала длинные ресницы, создавая ощущение загадки и тайны. Губы, пухлые, чуть обкусанные, словно он оставлял эти отметины на память о чем-то важном, ― притягивали взгляд своей естественной не идеальностью. Маленький нос и острый подбородок завершали гармонию черт, создавая образ, наполненный тихой силой и внутренней глубиной. В этом мгновении Вэй Джо Ли видел не только лицо, но и целый мир ― тонкий, живой и неповторимый.

Его пальцы продолжали мягко скользить по щекам, словно пытаясь запомнить каждую линию, каждую тонкую тень, каждую невысказанную эмоцию. Во взгляде Вэй Джо Ли читалась искренняя забота и тихая признательность за то, что он есть. Его глаза выражали благодарность за ту уникальную смесь отваги и силы, которую Ли Вэйхуа старался скрыть за маской нескончаемых чувств. Время казалось остановленным, и в этом молчаливом пространстве между ними звучала неуловимая музыка ― тихий шепот сердечных струн, что переплетались в едином ритме. Джо точно знал: в этом прикосновении заключена целая вселенная ― без слов, без обещаний, лишь чистое ощущение того, что сердце говорит беззвучно, но так ясно. И в глубине души, у Вэйхуа зародилась тихая надежда, что эта связь останется навсегда ― как нежный след на песке, что не смоет ни время, ни ветры судьбы.

― Джо... ― прошептал Вэйхуа, бегая глазами по его лицу, а после, опуская их ниже. Вэй Джо Ли же, в свою очередь, продолжал неотрывно смотреть на него в ответ. Джо медленно наклонился, а его взгляд стал томным и полным тихих чувств, словно он хотел запечатлеть этот момент навсегда. В этом движении чувствовалась нежность и глубокое понимание, словно между ними возникла невидимая нить, связывающая сердца в тишине. Его дыхание стало мягким и едва уловимым, а расстояние между ними уменьшалось с каждым мгновением, словно два потока, стремящиеся слиться в единую струю. Взгляд казался наполненным искренней нежностью и тихим трепетом. В нем читалась вся гамма чувств: от волнения до уверенности. В этот момент обоим показалось, что граница исчезает, растворяясь в воздухе, оставляя лишь ощущение предвкушения: мягкое, сладкое и очень близкое. Время будто замирало в ожидании чего-то важного ― чего-то очень личного и сокровенного, что еще не было сказано словами, но ощущалось всем сердцем. И в этом тихом пространстве между ними витала тонкая золотистая нить, которая могла разорваться или стать вечной. Все зависело лишь от того, насколько глубоко они готовы были погрузиться в этот миг. Вэй Джо Ли медленно приближался: чуть больше, чуть ближе, чуть настойчивее. Казалось, что сейчас всё решится: мягкий вздох, едва заметное движение губ или легкое касание. Они чувствовали то самое мгновение, когда слова уже не нужны ― только тонкое прикосновение и тихий шепот чувств.

― Я нашел! ― послышался голос Джеминга. Они оба резко дернулись, и Джо перевел взгляд в ту сторону, откуда доносился крик. Когда их вырвали из забвения, вокруг снова появились звуки, запахи старой древесины и шиканье библиотекаря, который просил не шуметь. ― Та самая книга, и здесь пишут про демонов, о которых нам рассказывал профессор!

― Молодец, сейчас подойду, посмотрю ― легко ответил Джо и, поднявшись, отпустил ладонь Вэйхуа.

― Джо! ― молодой человек, наконец – то, пришел в себя. Он резко вцепился в запястье мужчины. ― Д-Джо...

Вэй Джо Ли обернулся, когда его рука была внезапно схвачена сильным, решительным движением. Взгляд Вэйхуа был полон необъяснимых эмоций: в нем таились трепет, тревога и что-то еще, что трудно было выразить словами. Лицо пылало румянцем, точно кровь прилила к щекам под напором чувств. Он не моргал, глядя прямо в золотистые глаза. В этом выражении лица читался весь спектр эмоций: желание, искренность и тихая просьба. Молодой человек продолжал держать его за руку, словно пытаясь передать словами то, что не мог сказать вслух. Вокруг снова все затихло и стало не важным: между ними в очередной раз возникла невидимая нить напряжения, которую Джо совсем недавно разорвал. Она тянулась через пространство и связывала их сердца в тихом, трепетном молчании.

― Всё нормально, Вэйхуа ― спокойно ответил Вэй Джо Ли и, подойдя ближе, потрепал его по волосам, ― вернёмся к этому позже, ― мужчина подмигнул ему и как-то странно улыбнулся. А после, он отправился к Джеми, которому уже надоело ждать.

― Вернемся? Попозже? Что?..

***

― Не знаю, насколько это пригодится, но раз уж мы говорили о демоне, крадущем лица, то вот здесь описан ритуал, как его призвать, ― с гордостью сказал Джеминг.

― Но разве Джо не говорил, что можно призвать демона с помощью клеветы и смуты в народе? ― удивился Вэйхуа, который совсем скоро присоединился к «расследованию».

― Верно, это сложный и действенный способ. На него необходимо затрачивать огромное количество времени и сил. Если у тебя нет влияния, то ты вряд ли сможешь убедить народ в правдивости своих слов. Чтобы опорочить и оклеветать человека необходимо время. А у многих его нет. Поэтому, в древнекитайской практике существовали другие способы. Самый распространённый ― это насильственный призыв. У него очень много последствий и, как правило, зачинщик не выживает, поскольку дух или демон является к нему озлобленным. Даже сущности ненавидят, когда совершают ритуал призыва без их воли, ― пояснил Вэй Джо Ли. ― Во многих текстах и научно-исторических трудах описаны такие практики.

― Это разве как-то поможет? ― удивился Вэйхуа. ― Зачем нам призыв?

― Не уверен, что поможет, но вдруг ритуал даст какие-нибудь подсказки или ответы. Оттуда, по цепочке, продолжим искать дальше, ― предложил Джеми.

― Разумно, ― Джо Ли поправил очки. ― Начинай читать.

― На заре, когда тень еще длинна и тишина окутывает землю, жрец или «невежда» собирается в заброшенной храмовой руине, окруженной густым лесом. В центре площадки он расстилает красную ткань, символизирующую кровь и судьбу. В руках у него зеркало с рамкой из черного дерева, украшенной изображениями драконов и фениксов, а также крошечные фигурки из нефрита и янтаря.

Для проведения этого опасного ритуала требуется жертва ― четыре души, которые должны быть собраны или вызваны специально для обряда. Эти души символизируют четыре стороны света или четыре аспекта человеческой сущности: разум, сердце, тело и дух. Без них ритуал считается неполным и крайне рискованным.

― И везде нужны жертвы... ― тихо сказал Вэйхуа, делая пометки в ежедневнике.

― Это была эпоха магии, чертовщины и умерщвления в угоду богам и черным духам. Поэтому, не удивительно, ― Вэй Джо Ли пожал плечами, внимательно слушая Джеминга.

― Перед началом ритуала жрец очищает руки и лицо с помощью травяного настоя из полыни и лотоса. Затем он произносит необходимые слова на древнем языке, вызывая духов своих жертв и призывая силу земли. В центре площадки зажигаются свечи из черного воска, и вокруг них раскладываются символы: обозначения лунных фаз, линий судьбы и изображений лиц. Он кладет зеркало так, чтобы его отражение было видно небесам. Следом, жрец произносит заклинание

―«Ответь на мой зов, открой свои очи,

Пусть тень лица исчезнет в роковой ночи,

Ты на мир этот бренный взгляни,

И в дьявольский час лицо виновного в прах обрати...»

― В этот момент он бормочет особое слово: «Куань», что означает «наблюдение» или «восприятие». ― дополнил Джеми.

― В интернете ничего подобного не вижу, ― Вэйхуа удивился. ― Странно, вроде бы книга не такая уж и старая. Неужели...

― Ещё рано делать выводы, ― обоснованно отметил Джо. ― Джеминг, продолжай.

― После произнесения заклинания жрец быстро поднимает зеркало задней частью к небу и смотрит в него. В отблесках стекла появляется тень ― образ демона с маской без лица, которая медленно вытягивается из отражения и начинает приближаться к нему. Демон направляется к жрецу или участнику ритуала, касаясь его лица пальцами или вытянутыми тенями. В этот момент происходит символический обмен: лицо призывателя исчезает в зеркале или превращается в маску, сделанную из бумаги или ткани. Это является подтверждением того, что демон забирает лицо взамен на свою силу.

После того, как демон уходит через заранее созданный портал: круг из свечей или линию на земле, жрец закрывает зеркало тканью или сжигает маску как дань дьявольскому покровителю. По окончанию ритуала, если жрецу удалось выжить, на его теле появляются страшные отметины. Они остаются навсегда, как напоминание о том, что цена за запретную силу заплачена кровью.

Этот ритуал признаётся крайне вредоносным: призыв демона крадет лицо не только у жертвы, но и оставляет неизгладимый след на тех, кто участвует в нем или взывает к его силе. Он требует губительной решимости и готовности заплатить собственной жизнью за полученное знание или могущество.

― О-отметины?.. ― заикаясь, проронил Ли Вэйхуа.

― Рваные раны и линии, словно выцарапанные на коже невидимыми ножами. Эти отметины возникают мгновенно или постепенно во время ритуала. Они извергаются кровью ярко-красного цвета ― кровью живых существ. Самое страшное ― эти увечья не заживают! Они остаются навсегда как постоянные шрамы на теле.

Особенно страдают ладони: на них появляются глубокие царапины с острыми краями, которые кровоточат постоянно. Эти отметины, словно живые: они пульсируют при каждом использовании силы демона или при сильных эмоциях.

― И... ― Джеминг удивленно глянул на завершающий абзац.

― Что там? Не томи... ― тихо попросил Вэйхуа. ― Иначе я с ума сойду...

― Да тут описаны последствия, ― молодой человек проглотил склизкий комок. ― Галлюцинации: постоянные видения демонов, лиц без глаз или с разорванными ртами появляются перед теми, кто носит эти отметины. Они слышат шепот голосов из потустороннего мира, которые требуют отдать что-то или предать своих близких.

Психологическая деградация: систематическое ощущение одного и того же лица в каждой тени вызывает паранойю и страх. Многие сходят с ума от постоянных видений и шепота демонов внутри головы.

Физические страдания: царапины не заживают даже спустя недели или месяцы; кожа остается порезанной и кровоточащей постоянно. Иногда раны начинают гноиться или превращаются в язвы.

Проклятие: те, кто носит эти отметины долгое время, начинают видеть свои собственные лица в отражениях иначе: они искривлены и уродливы. Иногда их лицо полностью исчезает из зеркал или фотографий; они теряют свою личность и идентичность.

Постоянная связь с демоном: отметины служат каналами для демонических сил; через них демон может проникать в сознание человека или управлять им по желанию.

Этот ритуал ― не просто вызов темным силам; он превращает человека в живой сосуд боли и страха. Цена за силу оказывается слишком высокой: кровоточащие раны не заживают никогда, а душа становится пленницей демона навеки. Те, кто осмеливается повторить его или пренебрегает предупреждениями ― обречены на вечные мучения в мире теней.

― Вот как... ― тихо сказал Джо, а после, они вместе с Джемингом глянули на перепуганного Вэйхуа. ― История похожа, но твои раны затянулись, да и не призывал ты никого.

― Конечно, не призывал! ― молодой человек присел на стул, вытерев испарину со лба. ― Помимо отметин, ещё и отражение в зеркале, искаженные лица... и галлюцинации. Я схожу с ума?..

― Не думаю, ― Вэй Джо Ли сел напротив, забрал книгу и пробежался ещё раз по злосчастным строкам. ― Ровно так же я не уверен, что мы имеем дело именно с этим демоном. Это может быть как совпадением, так и правдой. Известно слишком мало, чтобы судить.

― А когда будет не рано делать выводы? Когда я отпущу ледяное колесо и войду в безмолвный берег? ― возмущался молодой человек.

― Хорошо, твои варианты, ― спокойно сказал Джо, переведя на него взгляд. ― Твой вариант развития событий, твой вариант решения проблемы и твой вариант дальнейших действий.

― Я... ― и на этом моменте весь запал Ли Вэйхуа сдулся. ― Не знаю... мне просто страшно...

― Друг, ― Джеминг по-братски похлопал того по плечу и сел рядом. ― Сам посуди: отметин нет, силуэт больше не появлялся. Это действительно, либо такое совпадение, либо же... что-то пошло не так!

― Очень обнадеживает, ― Вэйхуа горько усмехнулся и слегка расслабился. ― Что будем делать дальше?..

― Ничего, ― Вэй Джо Ли встал. ― И опережая твои эмоции, хочу сказать: отдохните следующую неделю, восстановите силы. А когда съездим в Цзиншань, там и решим. Может много нового открыться во время похода. Эту историю я изучу и попробую ещё что-нибудь найти. Как выясню подробности ― сообщу, ― мужчина как-то быстро и резко засобирался, словно что-то узнал или вспомнил. Он захотел удалиться как можно быстрее.

― Джо, а ты?..

― Вэйхуа, мне нужно идти. Я кое-что хочу проверить. Если что-то случится ― дайте знать, ― после этого, он взял свои вещи и быстро скрылся за массивными темными дверьми. На его лице отражалась сложная гамма чувств: в глазах мелькала растерянность, словно он только что оказался в незнакомом и неожиданном положении, и легкий азарт, пробуждаемый неизвестностью или предвкушением чего-то важного. Эти эмоции были едва заметны, словно тонкая игра теней на поверхности его выражения, скрытые под тщательно выстроенной маской спокойствия. Его лицо было идеально отточено: кожа безупречно гладкая, мышцы расслаблены, взгляд сосредоточен и невозмутим, словно он полностью контролирует ситуацию и не позволяет внутренним переживаниям прорваться наружу. Каждое движение казалось сдержанным и расчетливым, а улыбка, чуть заметная и холодная, служила лишь прикрытием для истинных чувств. Внутри же Джо ощущал бурю: смесь растерянности перед неизвестностью и искру предвкушения, которая могла вспыхнуть в любой момент. Этот внутренний конфликт делал его образ еще более загадочным и непредсказуемым, словно он мастерски скрывал свою настоящую суть за равнодушием, не позволяя окружающим понять истинное состояние его души.

― Какой-то он странный... ― тихо сказал Джеминг, беря телефон в руки. ― Предлагаю еще немного поискать, а потом действительно отдохнуть.

― Здраво... ― так же удивленно согласился Вэйхуа.

***

― Нечестивый мерзкий гуй... ― тихо пробубнил он, тяжко вздыхая от ран, застывших в уголках губ. Они появились из-за ткани, которой его пытались заставить молчать. ― Действия твои порочны, а мысли и цели осквернены. Как смеешь ты ступать на священные земли...

Он сидел посреди разрушенного храма, окруженный руинами и пеплом, словно забытая тень прошлого. Его тело было связано крепкими веревками, и он неподвижно опирался на колени, словно олицетворение стойкости и страдания одновременно. Руки были туго затянуты за спиной, мышцы напрягались от напряжения, а лицо выражало боль и внутреннюю борьбу. На нем оставался черный ханьфу ― роскошное и расшитое золотом одеяние, которое когда-то символизировало его достоинство и статус. Теперь оно было испачкано кровью, пропитано следами борьбы и страданий. Ткань порвалась в нескольких местах, обнажая кожу и раны под ней, словно сама одежда стала жертвой разрушения его мира.

Его коса, наполовину отрезанная, безвольно болталась на ветру, лишенная прежней грациозности и силы. Она символизировала потерю части себя ― части прошлого, которая была отнята или разрушена. На запястьях виднелись кровоподтеки и синяки ― следы жестоких уз и мучений, которые он пережил. Вокруг рта и носа застыла засохшая кровь, как напоминание о борьбе за выживание, о боли и страданиях, которые он вынес.

Но, несмотря на все эти раны и физические страдания, его глаза, глубокие и золотые, сияли яростью и гневом. В них горел огонь ненависти к тому, кто причинил ему боль, к тем, кто предал или обидел его. Взгляд был полон презрения: он смотрел на обидчика с высоты своего отвращения, словно говоря: «Я не сломлен». Внутри него бушевала буря ― смесь презрения, враждебности и непокорности. Он оставался непобежденным духом даже в этом разрушенном месте, в этом состоянии страдания.

Он знал: несмотря ни на что, его дух не сломлен. Он готов бороться дальше: за свою честь, за свою свободу или за то, что осталось от его мира. В этом мраке он был как огонь в темноте: яркий, непостижимый и полный решимости продолжать борьбу даже в самых тяжелых испытаниях.

― Тебе не надоело болтать?.. Может, снова хочешь, чтобы твои уста плотно сжимал лоскут синей ткани, небожитель? ― из темноты раздался высокий и грубый голос.

Он пугал и одновременно очаровывал. В его звучании переплетались самые разные ноты и оттенки: гнев, веселье, эгоизм, ненависть и множество других отвратительных качеств, словно зловещий симфонический аккорд, созданный из самых темных и противоречивых чувств. Его тон был резким и пронзительным, словно острый клинок, который способен разрезать не только воздух, но и саму ткань души. Каждое слово казалось прямым ударом, способным проникнуть в самую глубину сознания, вызывая мурашки по телу и пробуждая в сердце смесь страха, трепета и внутреннего напряжения.

Этот голос обладал силой притягивать и отталкивать одновременно: он словно магия, которая захватывает своей опасностью и непредсказуемостью. Это звучание неприятно цепляло слух своей резкостью и яростью, заставляя слушателя ощущать каждую его ноту как болезненный укол или холодный ветер, пронизывающий до костей. Внутри он вызывал ощущение тревоги и опасности, но в то же время ― некую завораживающую привлекательность, словно искра в темноте. Голос был как тень, которая скрывает за собой бездну страстей и ужасов, вызывая дрожь и одновременно желание услышать еще раз, чтобы понять его истинную природу или просто ощутить ту магию ужаса и обаяния, которую он таил внутри себя.

― Не смей со мной разговаривать... ― его голос дрогнул, когда глаза смогли рассмотреть одну из деталей обладателя таинственного голоса.

Это была маска, созданная для того, чтобы внушать страх и трепет. Ее дизайн выглядел поистине пугающим: кривые, искаженные черты, словно вырезанные из ночных кошмаров. Ужасающий рот был искривлен в зловещей усмешке или, возможно, в безмолвной угрозе, а провалы глаз казались бездонными пропастями, в которых скрывалась тьма. Маска была выполнена полностью в черном цвете. Матовая поверхность без единого блеска, будто бы поглощала свет и делала ее еще более устрашающей. Она выглядела как живая тень, которая скрывала чье-то лицо, оставляя только зловещий силуэт.

Но самое поразительное было внутри этой темной оболочки: сквозь дыры на месте глаз поблескивали два ледяных огонька. Светлые, пронзительные и яркие, они сияли, как будто искры внутри мрака. Эти глаза не просто смотрели ― они проникали прямо в душу, словно могли видеть все тайны и страхи человека, кто осмеливался взглянуть в них. В темноте они казались еще более чёткими и живыми, будто светились изнутри своей собственной силой и загадочностью.

Эта маска не просто скрывала лицо ― она создавалась для того, чтобы запугать и завораживать одновременно. Она была символом демонической силы и опасности, вызывая ощущение присутствия чего-то зловещего и непредсказуемого. Взгляд из-под маски был холодным и пронизывающим. Он словно говорил: ― «Я вижу все ваши страхи и тайны», ― заставляя каждого почувствовать себя уязвимым перед этим таинственным существом. И, несмотря на свою устрашающую внешность, внутри неё скрывалось что-то живое и мощное ― нечто древнее и необъяснимое, что могло разрушить или изменить судьбу любого, кто осмелится взглянуть в эти холодные глаза посреди мрака.

― Я не просто с тобой разговариваю, ― раздался тот же самый голос у него над ухом. ― Я уже тобой обладаю.

После этого в воздухе раздался пронзительный свист ― звук острого меча, прорезающего тишину, и его коса, которая безвольно и беспомощно болталась за спиной, медленно поползла вниз. Она упала на пол, рассыпавшись на мелкие русые пряди, которые разбросались вокруг, словно символ его утраты и падения. Этот момент стал не просто физической потерей оружия или украшения ― он стал мощным символом краха его репутации, позора для всего рода и полного унижения перед предками. Каждая прядь, разлетевшаяся по полу, напоминала о разрушенной гордости, о том, что он потерял все важное для себя: честь, достоинство и уважение окружающих.

Эта сцена словно замерла во времени: тишина прерывалась лишь тихим шорохом падающих волос и эхом меча, застывшего в ножнах. В этот момент он ощутил всю глубину своей утраты ― не только внешнюю, но и внутреннюю. Его лицо, раньше скрытое за маской силы или гордости, теперь было открыто всему миру: уязвимое и опустошенное. Он смотрел вниз на свои волосы ― те самые, красивые и живые которые раньше были символом его привлекательности и уверенности. Теперь они лежали у его ног отрезанными, словно куски собственной судьбы.

Осознание охватило его с силой урагана: он потерял самого себя. Внутри проснулся глубокий кризис: кто он теперь? Что осталось от него после этого краха? Его взгляд стал пустым и тяжелым. Он понимал: путь назад уже закрыт. Все иллюзии рухнули вместе с рассыпающимися волосами. Он остался один со своей болью и ощущением полной безысходности...