Глава 31
Сара бы могла соврать вам, нет ни так. Сара бы хотела соврать вам и сказать, что эта история со счастливым концом. Что принц успел спасти свою принцессу. Что злодеи повержены и каждый получил по заслугам. Сара хотела бы, но не стала. Ведь всегда уважала правду. Старалась быть честной.
Поэтому стоит в своём красном роскошном свадебном платье как статуэтка на обозрении сотен людей. На ее голове диадема, хотя кому я вру, это корона из звёзд. В руках алмазные чётки. Но правда в том, что платье, расшитое рубинами не праздничный наряд, а тюремная роба. Корона на ее голове слишком тяжелая, а чётки — это наручники, и она вновь угодила в тюрьму, так и не получив обещанной свободы.
Человек, который через несколько минут назовёт себя ее мужем, сейчас смотрит ей в глаза с улыбкой на губах. Только она знает, что это не улыбка, а звериный оскал.
Наверное, Саре стоило бояться, кричать, попытаться сбежать, потом пасть смертью храбрых по собственной глупости или бессилию. Но даже если она закричит о помощи никто из сотни людей вокруг не предпримет попытки помочь. Никто не сдвинется с места.
Тронный зал и корона, которую она так желала обратились для нее сущим кошмаром. Народ, который хотела повести за собой, сделал ее своей рабой. И она на миг отводит взгляд от прекрасного, но и одновременно уродливого лица Амара. Видит мужчин и женщин в первых рядах и все они незнакомцы. Хоть бы одно лицо, из тех, что приходили ей во снах, сейчас отпечаталось в реальности. Хоть бы один голос из ее памяти, сейчас шептал в толпе.
Нет, Сара не молила о спасении и не мечтала о нем. Она понимал, что стоит здесь по собственной воле. Хотя Эдгар бы и сказал, что она подзабыла слова и по ошибке использовала слово воля, а стоило сказать глупость.
Но вот священник возносит свою руку, заставляя людей в зале утихнуть, произносит речь, а Сара поворачивается к Амару. Смотрит на его суровое лицо с точеными скулами. На подтянутое тело, что прячется под красным праздничным кафтаном. На руки, что он протягивает к ней. На пальцы, усыпанные перстнями, которые обожгут ее жаром, когда она вложит свои ладони в его.
Дышать сложно. Картинка рябит перед глазами.
Тёмные стены тронного зала давят своей безмятежностью и памятью о всех тех коронациях и свадьбах что они видели. Кости богов под ногами напоминают о цене, которую они заплатили.
Перед глазами мелькают то чёрные глаза короля, то зелёные изумруды на его пальцах и в золоте короны, то сапфиры в ушах. Потом остаётся лишь красный. Цвет его праздничного одеяния. Цвет роз в доме Эдгара. Цвет крови на руках Сары в ночь, когда она бежала с малого дворца, когда возвращала Эдгару чувства, когда держала на руках тело Элиота.
И вот словно из глубокого колодца до неё доносятся слова короля:
- Я Амар, сын Рэйтана, потомок Артемиуса, король Альканты, беру тебя Андромеду Эдэрл в жены и королевы.
Он сжимает ее пальцы видимо почувствовав дрожь и напоминает, что теперь ее очередь говорить. Однако слова застревают в горле. Силы покидают это бренное тело. Сара заставляет себя произнести то, чего от неё ждут, но даже ее собственный голос кажется чужим и незнакомым.
- Я, Андромеда, дочь Магистра, последний потомок Веги, ваша, ваша, - она умолкает.
- Святая, - подсказывает священник.
- Ваша святая, - выдыхает Сара. – Беру в мужья Амара Фаитса, моего короля.
Священник ещё что-то говорит о том какой это долг и как им повезло, что теперь ими будут править истинные правители, но Сара не слушает его. Потом толпа начинает шуметь. Становится холодно, а от горячего прикосновения короля содрогается все тело. Она готова поцеловать его и навеки создать союз, что не расторгнуть ни на небе, ни на земле. Готова стать королевой Альканты, а потом... Потом может быть ей удастся убить его и бежать. Жить свободно и наконец по-настоящему любить. Хоть она и не представляет себе жизнь без магии.
И она тянется к его губам, готовая заключить союз крови. Целует Амара. На языке остаётся привкус мяты, а на губах его укус. Теперь она королева, а он ее король. С этого момента и до конца их жизней.
И в эту секунду все ее имена были расплавлены ударами этого мира. Сара Лэдэр окончательно исчезла. Ее убил еще Пётр, но теперь даже прах развеяли по воде. Она навсегда прекратила своё существование. Андромеда Эдэрл, королева Альканты превратится в полную яда бездну, что будет только и ждать чтобы нанести удар.
Как только Амар выпускает ее руки из своих, ее взгляд невольно падает на кольцо, что не снять по собственной воле. Рубин, символ неразрывных уз и вечной любви. Творение мертвецов для живых. Сердце Сары обливается кровью, когда она вспоминает о Эдгаре. О его горящем взгляде, о злобе, с которой он смотрел на весь этот мир в момент, когда она видела его в последний раз. Им не дали попрощаться, у них не было времени на последние красивые фразы. Была только кровь, агония и боль. Таково было решение ее отца. Он отступил, разочаровался и сделал то, что должно. Посадил ее на трон любой ценой, а там может лет через пять, найдётся способ подвинуть короля. Однако Сара не могла ждать, не могла надеяться и мечтать.
Садясь на трон возле короля, она чувствовала, как исчезает в потоке пламенных речей и поздравлений льющихся на неё из тысячи ртов. Незнакомцы без лиц и судеб терзали ее остатки, как стая гиен полумертвую тушу. Эти люди были ни кем. Просто именами с огромным послужным списком грехов и ещё большим банковским счётом. У них были имена и многих Сара знала, но они не были народом. Праздник и коронация предназначались лишь для богачей, для тех, кто каждый день ставил на колени рабочих на заводе, детей в школах, матерей в больницах и использовал всех, кого мог. Всю свою жизнь Сара жила в мире, где предать мог любой, но сейчас она будет вновь вынуждена жить в мире, который был в разы хуже. Здесь не было ничего святого.
Дыхание наёмников у неё да спиной обжигало. Их движения доносили до неё запах смерти. Амар ухмылялся каждый раз, когда его взор падал на ее осунувшееся лицо. Он чувствовал себя победителем и смаковал свой успех, и Сара не могла винить его. Король Альканты и вправду выиграл. Но как же хотелось отделить его голову от тела, плоть от костей, а глаза от глазниц. Сару злила не его победная ухмылка, не искры в глазах и не проигрыш, в котором она задыхалась. В бешенство ее приводило отсутствие страха. Амар больше не боялся хоть и знал, что внутри любого человека прячется кровожадный зверь. Он даже не удосужился привести сюда Кристофа. Зал охраняли всего-то десяток наёмников. Какая-то жалкая шайка с которой можно разделаться даже в одиночку, окрасить пол алым и напитать мертвых богов кровью, но она не могла из-за отца и клинка представленного к его горлу Роланом, не могла из-за Эдгара и Петра, что нависал над ним страшным судом, не могла из-за Ребекки и Сириуса, не могла из-за Барри, да даже из-за Эрнеста. Как только она бы предприняла побег на их шеях сомкнулись бы стальные руки правосудия. Своей выходкой перед Кристофом они раскрыли себя и теперь Амар шантажировал ее как мог. А что Сара могла предъявить ему кроме смерти? Принцессу с ребёнком на руках, которую она с помощью Алькоры и Коула спрятала в стенах особняка, которого ласкают солёные ветры? Или быть может жизни всех во дворце? Ведь она могла отравить еду и убить прислугу, кучу наёмников, да даже весь этот элитный народ на свадьбе, стоило только пожелать, однако она не заикалась. В страшных снах и во взгляде невидящих глаз мертвого бога она видела, как убивает их. Слышала в его шёпоте, что иногда преследовал ее в темноте, и содрогалась, когда мысли об этом, как самые искусные шпионы незаметно проникались в ее мозг. Эту кровь бы ничего не смыло, да и даже без короля, Пётр бы убил всех, кого успел до того, как кровь вспоротых легких перекрыла бы ему трохею.
Сара мотнула головой, гонят от себя все мысли. Фальшивая корона чуть не рухнула со снега ее волос.
- Похоже королева устала, - промурлыкал Амар беря ее под руку. – Улыбайся милая жена, - прошипел он ей на ухо. – На нас смотрят и все жаждут видеть, как ты покорна Аморэ, а надумаешь что-то выкинуть, и я засыплю улицы города внутренностями тех, кого ты любишь. Хорошо, что у меня теперь полный список, - он заулыбался и громко объявил, - нам нужен перерыв дорогие гости, но не печалитесь я вернусь уже через час!
Сара недовольно фыркнула и закатила глаза, но никто не успел заметить этого. Король весьма грубо потащил ее прочь. Ее ладонь он выпустил, как только за ними хлопнули тяжелые двери его спальни.
- Час? – усмехнулась Сара, видя куда он ее привёл. - Что-то долго ты собрался сидеть тут со мной милый муж.
Она почти выплевывала слова, стоя в своём нелепом пышном платье и мечтала впиться Амару когтями в лицо, но вместо этого сдержалась и спокойно сняла диадему со своей головы. Король же вскипал, видя ее непокорность.
- Ты должна подчиняться Аморе, - прошипел он наступая. – Должна склоняться перед своим королем и мужем.
Смех.
Сара и сама не ожидала что рассмеется.
- Я не склоняю головы и тебе это известно Амар, - она шагнула к нему, глядя прямо в глаза. – И может я дала клятву верности и прочей чепухи, но это не в коем разе не означает, что я буду плясать как кукла с веревочками. Я Андромеда Эдэрл и, если попробуешь меня сломать - умрешь. Я уничтожу тебя. Слышишь? Может на публике я и буду покорной женой, но как только за нашим спинами захлопнется дверь, я советую тебе Амар не забывать кто я.
- И кто ты? – усмехнулся он. – Святая без сил? Что от тебя осталось Андромеда? Жалкая бледная оболочка и яд в венах, - он обвёл ее взглядом полным омерзения. – У тебя нет магии, нет власти, нет людей. Ты тут одна. Твой отец продал тебя ради того, чтобы стать новым министром и спокойно себе почивать на лаврах псевдопобеды своего движения. Поэтому это я тебе напоминаю кто перед тобой...
- И кто? – не выдержала Сара. – Жалкий человек, даже не знающий, что такое владеть магией и виной тому трусость его семьи. Ты ничтожен и жалок, ты...
Она не договорила. Пощёчина обожгла ее щеку.
Амар бил сильно. Даже в голове зазвенело, а на языке проступил вкус крови. Показалось что ей заехали кулаком в челюсть, а не перстнями полоснули по скуле. Прижав руку к горящей щеке, Сара подняла на Амара взгляд полный гнева. Она бы испепелила его за это, а он лишь усмехался.
- Я твой король! Король этой гребанной страны! – закричал Амар. - И ты либо склонишься передо мной по своей воле и будешь покорной, либо я повергну тебя таким страданиям, о которых ты и думать не могла.
Король вытащил клинок из-за пазухи, и Сара попятилась, упираясь в кровать. Амар никогда прежде не марал руки в ее крови используя сталь, но она прекрасно знала каким он может быть. Сердце бешено колотилось. Во рту пересохло. Теперь он точно сделает с ней что-то ужасное, что-то непоправимое, что-то, от чего ей будет никогда не оправиться.
Было так страшно. Она боялась за себя, боялась за друзей, за ребенка которой никогда не родится.
Как можно было угодить в яму полную змей?
- Ни я, ни святые не хотели, чтобы наша первая ночь была такой кровожадной, но по их благословению я всё-таки вынесу публике окровавленные простыни Аморе, - как в бреду проговорит король наступая.
- Только тронь мою дочь, и я тебе сердце выжгу.
Даже допустив мысль, что ей почудился голос отца Сара моментально обернулась. Ее глаза округлились от изумления, а сердце сжалось от радости. Он пришёл.
Мы заключили договор, - прошипел Амар и грубо ее оттолкнув, направился к Магистру что продолжал взирать на них у стены. И пусть его лицо было спокойно Сара видела, как разгорелся огонь ярости в его глаза и тогда она поняла - Амару суждено сгореть в нем. – Вы обещали мне ее и легкое правление. Так не ваше дело, что я буду делать со святой.
Магистр ничего не ответил. В его руке сверкнула сталь. Сара чуть шире приоткрыла глаза.
В горле Амара что-то булькнуло. На шелковые ковры полилась багряная кровь в цвет его наряда. Клинок пробил его шею насквозь и быть может шанс на спасение был, но Магистр заглянул в глаза своей жертве, удерживая его за плечи и заставляя стоять на ногах. Его змеиный взгляд, подобный этому, Сара видела лишь однажды в день, когда чуть не умерла от ошибки учителя.
Магистр провернул нож, делая дыру в горле короля больше, а потом резко повёл в сторону. Сара могла поклясться, что слышала, как сталь ударилась в кость позвоночника даже сквозь бульканья короля. Видела, как крови становилось все больше. Как она заливала руки отца, когда тот прижал к стене уже мертвого короля и усилием мускул наконец окончательно отрезал ему голову. Потом подошёл к кровати, вытер нож и как ни в чем не бывало взглянул на дочь. Ярость, пылавшая в нем секунду назад, испарилась, как и кровожадность, вместе с упованием смерти жертвы. Осталась лишь теплота. Спрятав нож за пазуху, он улыбнулся.
- Моя королева, - сказал он шутливо поклонившись. – Боюсь теперь вы вынужденных носить траур.
Сара засмеялась. Из глаз полились слёзы. После стольких лет страданий и игр, было сложно поверить, что отец отказался от своих планов ради неё. Услышал, как ей было страшно. «Меня не будет рядом Андромеда. Ты должна сама научиться спасать себя», всегда говорил он. Но сегодня он был ее спасителем. Отцом. Настоящим. Как она всегда и хотела.
Подобрав подолы платья, она шагнула к отцу, пачкая в луже крови шелка. Вытерла слёзы. Встретилась с ним взглядом.
- Ты пришёл, - прошептала она.
- А как иначе? Неужели забыла? Ты не скот для торговли - ты моя дочь, а теперь ещё и королева Альканты.
- Но смерть Амара означает начало переворота. На нас пойдут войной. Захотят убить. Церковь взбунтуется. Начнётся хаос и...
- Андромеда, - отец коснулся ее плеча, и она умолкла. – Есть огромная разница между твоими муками и жертвами ради силы и самой себя, и муками и жертвами во имя меня или страны. Я плевать хотел на них всех. С ними станет то же что и с королем, если посмеют раскрыть рты. Знаю, я был суров, и ты перенесла много травм и страданий, даже мук, но я никогда не отправлял тебя на верную смерть. Чтобы я не просил ты могла выполнить. Ты об этом знала, и я знал. Понимаешь?
Девушка с трудом кивнула. Узел, завязавшийся в ее груди, имя которому было отчаянье, постепенно ослаб.
- Так значит я бы умерла если бы правила вместе с Амаром? – спросила она, морщась от одного его имени.
- Король ждал что ты будешь красивой картинкой, святой, но не правителем. А когда понял бы, что ничто тебя не сломит - убил бы. Ты бы умерла от страданий как птица, запертая в миниатюрной клетке. Задохнулась бы как рыба, выброшенная на сушу. Я ни за что не позволил бы этого, но, к сожалению, понял это не сразу. К тому же то, как он обращался к тебе недопустимо. Его стоило убить уже за то, что он осмелился коснуться свою жену в столь грубой форме.
Сара улыбнулась и позволила себе слабость. Всего на миг барьеры ее сознания пали и она обняла отца.
- Я обещаю, ты будешь мной гордиться, - прошептала она ему в грудь.
- Я уже тобой горжусь, Андромеда.
Ее сердце упало, а слёзы вновь предательских заблестели в глазах. Она отстранилась и Магистр, достав платок вытер ей слёзы.
- Ты была прекрасна на своей коронации, - сказал он.
- Ты был там? – не поверила девушка.
- Конечно. Мы все были. Разве я оставил бы тебя без защиты?
- Кто мы? – не поняла она.
- Один весьма заносчивый черноволосый юноша, парочка твоих неблагочестивых друзей, высокомерная блондинка и, конечно, твой отец.
- Отец? – переспросила она.
- Разве я бы мог пропустить твою свадьбу?
Сара почти подскочила на месте и инстинктивно отступила от отца. В дверях стоял Эрнест Саверьен и улыбался. Она не верила, что он не был презрителен или недоволен.
- Но почему?
- Кто-то же должен был останавливать Эдгара чтобы он не начал резню прямо там, - пожал плечами мужчина. – Кстати об Эдгаре, он сторожит солдат, но извелся весь в ожидании тебя.
Сара с опаской взглянула на Магистра и к своему удивлению обнаружила что он все также улыбался. Быть не может. Она вновь посмотрела на Эрнеста. Потом покосилась на труп короля и скривилась. Взглянула на отца и тот словно прочитав ее мысли кивнул. Она шагнула к Эрнесту и сделала то, что должна уже была сделать давно.
- Спасибо, - сказала Сара и благодарно сжав его руку, поспешила к Эдгару.
Тяжёлое платье не позволяло быстро двигаться, драгоценные камни давили на шею и тянулись вниз, но ей казалось, что она летит. Бесшумно и беспрепятственно. И вот за поворотом она увидела его. Эдгар загнал наёмников в импровизированную тюрьму из рун и, если ещё год назад Сара забеспокоилась о последствиях для людей, сейчас она не сомневалась, что эти руны не несут кровожадных ран и смерти.
Эдгар услышал ее сразу же. Сложно было игнорировать лязг камней и шорох платья. Беззвучными ее передвижения точно нельзя было назвать. Обернувшись, он закольцевал руну. Взгляд его просиял, на губах появилась улыбка. Вот, та форма его хищной ухмылки. Вот, его, тот самый взгляд – полный любви. Он весь ее, не сводит глаз. Но молчит, а взгляд остаётся серьёзным.
Внутри себя Сара была готова залиться смехом, ни то от радости, ни то от спавшего напряжения. Ей было известно, что Эдгар Морэнтэ решил поиграть и хочет услышать ее первой, дабы понять какая версия ее перед ним. И это разумно. Подол ее платья в крови. Бусы местами оборваны. Щека продолжает гореть от пощёчины.
Сара выпрямилась и гордо вскинув голову сделала шаг к нему навстречу.
- Мой генерал, - поприветствовала она. – Вы все же пришли?
- Говорят ты хотела, чтобы твою свадьбу сорвали.
- Тебя это удивляет?
- Нет.
- Правильно Морэнтэ. Пока в этом мире есть лишь один мужчина, с которым я готова быть.
И Эдгар, выдохнув заулыбался сильнее.
- Король мёртв, - сказала Сара, сложив руки на груди. – Ты готов остаться со мной до конца? Но предупреждаю, тебе не понравится, что будет дальше.
И Эдгар смотрит ей в глаза взглядом, в котором другие не прочли бы ничего кроме пустоты и холода, но она видит в нем те миры, которые он прячет за вуалью льда. Его маска спадает для неё. Его улыбка предназначена ей. Спокойный, красивый и ее. А потопом он произносит слова, за которые другие умерли бы, и они даются ему легко. Как и всегда, даже после самой сложной битвы с судьбой он остаётся собой. Тем парнем с сотнями масок, в которого она влюбилась, тем, чей язык лгал ей, но глаза никогда.
- Лучше гореть в огне с тобой, чем быть одному, - как на духу последовал его ответ.
Сара засмеялась. Она никак не могла принять, что невозможно ничего исправить. Но Эдгар продолжал смотреть так, будто его это не волновало, будто он был готов погибнуть в грядущем урагане. Он дарил ей умиротворение. Когда Эдгар подошёл и обнял, ее она растворилась в нем.
- Как тебе удалось уйти от Пётра? – спросила Сара отстраняясь.
- Никак, -глухо ответил Эдгар. - Сам бы я так и остался умирать в руках креста.
- Знаю, - Сара взглянула на наёмников, что копошились за стеной из рун. – Я уже попрощалась с тобой.
- Правда? – усмехнулся он. – Ты так быстро меня похоронила?
- Прости, - пожала плечами Сара. – Я знакома с Пётром и когда стало ясно что ты у него, а я без сил, то возможности спасения мне не виделись. Я похоронила тебя в своём сердце в тот же миг, когда увидела, как тебя уводит легион. Кстати, как твои друзья? Они..
Она не смогла закончить, но это было и не нужно.
- Они на свободе, - сказал Эдгар. Облегчённый вздох вырвался из ее груди. – Нам помогли, - продолжал он. – Твой отец превратил Петра в уродливую тушу, подвешенную к кресту в его церкви.
- Святые, - выдохнула она. – Он убил Петра?
- Я сам видел его распятие тело с вспоротым брюхом. Язык отрезан, а глаза выколоты. Все наёмники в той церкви также мертвы. Магистр уничтожил их всех.
- Но это приведёт к бунту.
- В лучшем случае, - Эдгар нагнулся и поцеловал ее в лоб. – Но Магистр все это сделал ради тебя. Ты бы могла прекрасно править и без нас.
И Сара это понимала. Отец влез в сердце креста и распотрошил его изнутри, потому что знал, что ей было это важно. Потому что впервые в жизни она оказалась в бессильном положении. И он не стал требовать от неё того, что сломало бы ее и уничтожило. Вместо этого спас людей, до которых ему не было никакого дела, ради неё. Вернулся за ней. Поставил на кон свою жизнь и власть. Все свои планы. Теперь страна пойдёт прахом. Врятли им удастся восстановить стабильный мир, теперь, когда крест пошатнулся, корона осталась у непризнанной святой без сил, а министерство распалось как орган управления. Наёмников Кристофа не убедить пойти за Сарой просто гордой головой. Когда они поймут, что король мёртв, то попытаются ее убить, а вся армия креста пойдёт за ее отцом. Приближенные больше не верны Магистру. Его армия поредеет в два раза из-за убийства Петра. Теперь страна осталась без правителя, которого готов принять народ. Все это засело тревожным вихрем в сердце Сары, заставляя сжаться как котёнка на суровом ветру.
- Сара, - позвал ее Эдгар. – Ты не должна бояться.
- Мне не страшно, - сказала она и на удивление это было правдой. – Я просто в шоке.
- Тогда думаю одно украшение, что я раздобыл, вернёт тебе уверенность.
- О чем ты?
Сара удивленно отступила.
Эдгар отошёл к стене, где валялась желтая сумка и достал оттуда что-то обкрученное серой тканью.
- Почему мое украшение валяется у стены? – усмехнулась Сара.
- Уж слишком от него фонит магией.
- Это...
- Именно, - он подошёл ближе. – Корона Веги. Твоя корона.
- Но это невозможно.
- Пётр хитрый сукин сын, понимающий что если бы ты ее получила, то стала бы практически всесильной. Оказалось, они наши ее после того, как выкрали карту. Наверняка ценой жизни сотен человек. Эта корона может тягаться с твоем отцом по числу жертв. Сейчас же она поможет тебе стать собой.
Достав корону из бархатной тряпки, Эдгар водрузил ее ей на голову. Встал на колено. Поднял взгляд.
- Моя королева, - сказал он.
Сара слышала, как за их спинами шептались наемники. Как сила Веги струилась из короны.
****
Ее платье - багряный бархат, улитый кровью у ног. Бусы – затверделые капли крови, именуемые рубинами. На голове корона – россыпь звёзд, вздымающиеся золотые дуги, как нимбы и бриллианты по ободку.
Алмазные чётки на запястье.
Румянец на щеках.
И отблеск тьмы в блеклых глазах.
Она вышла в тронный зал, где продолжалось веселье в сопровождении мужчин, которые сделали ее той, кто она есть. Но как только шагнула к трону, ощутила – здесь она одна.
Перед ней распластался зал, забитый знатью, и все смотрели на неё. Богачи, магнаты, священники и приближенные короны, все они почувствовали ее приближение ещё не видя ее. Музыка затихла. Смех оборвался. По спинам пробежал холодок. Мурашки покрыли конечности. В головах стоял шепот. И даже отъявленные грешники услышали в нем предупреждение.
Примите волю новой королевы или умрете.
Тьма вместе со страхом растекалась от ее ног пульсирующими потоками. Сила, что принадлежала мертвой богине бурлила в ней. Она не захватила ее как было с чётками, а потому Сара могла управлять ей. То, естественный ход вещей или воля мертвых как вам будет угодно.
Свет в зале угас и в темноте люди ощущали свою ничтожность перед ней. Наверняка бы попытались спастись бегством, не будь этого магнетического ужаса, что заставил их окоченеть. Все это чувствовали. Королева, взиравшая на них свысока, была их расплатой. Гибелью. Гневом каждого сироты, бедняка, отвергнуто волшебника, мальчишки над которым ставил крест опыты, матери, что оплакивала его смерть, отца, что ушёл на войну ради государства, которое его предало. Женщина недостойная, по их мнению, править. Та, что в состоянии стоять лишь за королем, но сейчас в их взгляде читалось иное. Наконец каждый из них увидел не пленницу своего положения, а ту, кого назовут богиней. Новую правящую королеву Альканты.
И королева наделяла их не силой или уверенность в том, что старые механизмы продолжат вращаться, а паникой, мрачной и тягучей. Взгляд ее блеклых глаз отзывался трепетом в их сердцах. Перед ними стояла их сметь в человеческом обличье. Потом одни клялись, что новая королева и впрямь возродившаяся богиня, другие утверждали, что видели, как за ее левым плечом стояла сама костлявая, что была в ее подчинении. Третьи заявляли, что видели саму суть, начала и конца.
Королева Альканты стояла в тронном зале на костях первых трёх, и эта комната могла стать усыпальницей для всех, кто посмеет перечить ее воле.
Магия оживала вокруг неё и внутри неё. Тени колыхались, расступаясь перед ее силуэтом.
- Король мёртв, - произнесла она в звенящую тишину и тут же по залу пронёсся шепот. – На него совершила покушение церковь. Мой муж не смог защитить себя, как и не смог защитить свою страну. Он был слаб, - она говорила и голос ее отливал статью.
Лицо было серьезное, а взгляд блуждал по лицам людей в первых рядах. Она видела их ужас. Видела, как те хотели назвать ее убийцей, но не осмеливались. Сара с ужасом понимала, что не знает, как их убедить. Чувствуя их страх, она отдавала себе отчёт, что их мысли сходятся к одному, к ее вспоротому горлу. Но она не отступила. Заставила себя говорить дальше:
- Вы склонитесь передо мной и присягнёте мне на верность или не сможете больше жить в этой стране, - конечно она подразумевала не переезд. – Знаю, что в ваших умах уже зреют коварные планы, а ваши уста готовы выкрикивать оскорбления. Вы бы предпочли бастарда у трона, а не истинного правителя вроде меня и тому одна причина – я женщина. После слухов о Веге вам страшно. Однако я не даю выбор. Вам придётся принять своё положение и мою силу.
- Но ещё пару часов назад ты была ничтожна и бессильна! - кто-то выкрикнул из толпы. – Наш король милосердно подарил тебе возможность продолжать род.
Сара разглядела седоволосого мужчину. Она знала его. Именно его банки сотрудничали с крестом и церковью. Второй человек в стране по богатству после дома Морэнтэ.
- Ваш король мёртв, - сказала Сара. – Убит теми, кого долгие годы вы снабжали деньгами и поддержкой. А его милосердие лишь слабенькая маска, прикрывающая гнилую натуру, - она знала, что оскорбление мертвого короля выйдет ей боком, но в конце концов Сара не была дипломатом. – А я последний потомок первых трёх и если вам нужно больше оснований чтобы признать меня правящей королевой, то обратитесь к самой смерти. Она уж точно поведает вам что к чему, - Сара услышал смешок Эдгара у себя за спиной и мысленно улыбнулась.
- Думать, что нас заботит только чистота крови, абсурд! - сказал другой мужчина и в нем Сара узнала человека, благодаря которому страну не постигал голод каждый год.
- Стране нужен король, а не женщина, пытающая им быть!
- Хотите сказать вас заботит лишь пол?
- И то, что вы убийца.
Сара не стала сдерживаться и засмеялась.
- Ваш король поощрял опыты креста над детьми и каждый год убивал своих наёмников пачками. А убийца тут я?
- Король поступал так на благо страны, - услышала Сара от какой-то женщины.
Ладно. Она хотела диалога, она его получила.
- Кароль не любил свою страну, он любил власть.
- За это вы убили его? – спросил седоволосый мужчина.
- Я не убивала короля, - процедила Сара.
Ее нрав начал брать верх над мирной частью ее естества.
- Если мы допустим ваше правление страна падет.
- Когда вы примете ее правление страна наконец узнает, что такое расцвет, - услышала она голос Эдгара и обернулась, мельком уловив взгляд отца, полный непонятных ей чувств. – Андромеду Эдэрл поддержат семьи первых волшебников, а их мнение уважает народ! Вы Итан, - обратился Эдгар к банкиру. – Неужели в этот раз ваше мнение пойдёт в разрез с мнением моей семьи? Наконец стало неудобно сидеть на нескольких стульях? Или вы мистер Курч, - обратился он к мужчине, на чьих землях рос почти весь запас урожая. – Разве готовы перечить воле святых или Магистра, с которым тайно сотрудничаете уже на протяжении пятнадцати лет? Сомневаюсь. Вы считаетесь со взглядами моей семьи, а на данный момент я ее глава. Вы считаетесь со взглядами Магистра, а Андромеда его дочь!
- Вы правы, - ответил мистер Курч. – И поэтому мы бы предпочли кого-то с семей первых волшебников во главе короны. Например, вас.
Сара вздрогнула, но не взглянула на Эдгара, а он вышел вперёд и к ее удавлению стал к ней лицом. Брови сведены. Взгляд голубых глаз серьёзен. Ей не хотелось устраивать резню, но если знать не поддержит ее сейчас, то завтра даже нет смысла выходить на площадь. А потом произошло то, что все изменило.
- Всем известны мои взгляды и взгляды моей семьи, - громко произнёс он, глядя ей прямо в глаза. – Я Эдгар Морэнтэ и я в этой жизни и во всех последующих преклоню колено только перед одним правителем. И приму только одного человека на троне Альканты. Вот мое слово. Слово дома Морэнтэ. Эпоха королей окончена, – Эдгар упал на одно колено. – Да начнётся эпоха Андромеды. Поприветствуем как следует правящую королеву Альканты.
Сара не знала, чего ожидать. Но когда сзади послышалось движение, а потом мужчины, которых она причисляла к своим отцам вышли вперёд и склонились перед ней также, как и Эдгар, она была поражена. И пусть остальные в этом зале не узнали бы печально известного Эрнеста Саверьен и Магистра, она знала. Также, как и знала, что отец ни перед кем не склонял головы. Даже взгляд опустить он не позволял себе ни разу.
И за ними склонилась толпа. Сложно было перечить сразу и ей, и волкам семьи Морэнтэ, которым прощалось все. Постепенно все опустились на колени, и Сара созерцала их макушки. Потом она вывела руну и ощутила приятное щекотание магии в своей крови. Багряные знамёна за ее спиной превратились в белые, а вместо льва на них появился хрустальный одень отбивающий копытами звёзды.
Тьма вокруг забурлила и отступила. В зале вновь загорелся свет. Люди стали подниматься с пола, и Сара наблюдала за этим с гордо поднятой головой. А потом вдалеке у стен, где лежали мертвые стражники, она заметила знакомые лица. Вот с колен поднялась блондинка и словив ее взгляд улыбнулась ей своей идеальной улыбкой. Ребекка. Рядом с ней стоял Сириус и судя по серьёзности был поглощен наблюдением за людьми у дверей. Ближе к выходу она заметила Александра, а у столов с закусками Барри. Все они пришли сюда ради неё. И все склонились по своей воле. Им было известно, что если как дочь Магистра она требовала поклонения то, как королева для них она могла оставаться просто другом. Но все равно, каждый из них встал перед ней на колени. Признал ее. Не потому, что так хотел ее отец, а потому что они сами решили, что она достойна. И это вселило в неё уверенность что все правильно.
Оглушительный грохот заставил содрогнуться стены дворца. Сара с ужасом отступила, а Эдгар, вскакивая инстинктивно закрыл ее собой от неведомой опасности.
По стенам поползли трещины. Грохот усилился. Пол под ногами вибрировал. Люди начали кричать и бросились к выходу. Сара попыталась остановить разрушение, но на стенах появились светящиеся руны и люди завопили сильнее. Они пришли в ужас и, по правде сказать, Сара тоже. Чтобы не сотрясало дворец оно было вызвано магией и остановить это можно было лишь найдя ее источник. А потом главная стена рухнула. Рассыпалась камнями похоронив под собой тех, кто не успел убежать. Сара взглянула на отца. Тот заканчивал руну. Потом посмотрела на завал и с облегчением поняла, что он успел создать барьер и камни не поубивали всех. Тогда она создала такой же барьер по периметру. Но пусть в ее венах текла магия Веги она не была много сильнее. Большая часть энергии ушла на восстановление бреши в энергетическом поле материка и на ее собственное исцеление. После того как магия была вырвана из ее тела остались пустоты, которые необходимо было заполнить. Да, она была сильной настолько, чтобы создать барьер. Да, она это сделала. Однако, когда дворец сотрясся так будто в него врезался огромный корабль или прилетел снаряд, Сара едва устояла на ногах. Ей была необходима передышка.
Время задавать вопросы не было. Все длилось считаные секунды и прежде чем она услышала слова Эрнеста о том, что похоже легенды были правы, ещё один сокрушительный удар пробил вторую стену и люди кинулись к центру, а в дыре, окружённой камнями, появилось существо скорее напоминавшее тень, в котором Сара узнала своего покойного мужа. Тьма клубилась в его глазах. Со рта стекала серебряная слюна. А голова, которую недавно с таким усердием отрезал ее отец, еле держалась и по кругу надреза истекала ни кровью, а серебряной жижей.
- Святые, - выдохнула она. – Он всё-таки успел поглотить силу глаз.
- Но почему ты ничего не почувствовала? – удивился Эрнест. – Ты же связана с предметами.
- Видимо, потому что это случилось совсем недавно. Я уже была без магии.
- И если это так, то у нас проблемы, - сказал Магистр.
Сара взглянула на отца.
- От Амара в этом теле ничего не осталось! Что нам делать?! – спросила она.
- Убей чудовище и стань героем. Тогда люди не оспорят твое престолонаследие.
- Я? – опешила Сара. - Но он же гребанный бог!
- Как и ты, - напомнил Эдгар. – Пусть в тебе только добрая половина силы Веги, но хотя бы твоя голова плотно держится на твоей шее.
- Он прав, - согласился Эрнест. – Ты не слабее. Максимум ваши силы равны. Магия Веги была сильнее магии остальных.
- А как же люди?
- Выведи монстра на площадь. А мы разберемся, - ответил он. – Убей чудовище.
И Сара кивнула. В последний раз взглянула на отца и на Эдгара, а потом скрестила руки на груди и двинулась на святого в теле Амара. Ее багровое платье пластами слезло с тела и превратилось в невесомый костюм. Стальные полосы закрывали грудь, а от талии струились разрезами к низу. Корона растеклась нитями в ее волосах, что как по команде упали ей на плечи.
Сара ступала босиком. В ее руках поблёскивала невидимая сталь клинков, созданных магией. Впервые ей предстояло сражаться не по приказу.
****
Выбегая на площадь, Эдгар сразу же учуял страх.
Первое что приходило в голову, это то каким образцом роскоши и великолепия являлась эта площадь. Перед глазами мелькал калейдоскоп красок, музыки и людей, но все были поглощены одним зрелищем, сражением святой и монстра под сводами дворца. Перед воротами была большая лужа крови, растекающаяся по замысловатой брусчатке. Люди бежали порочь. Эдгар еще раз взглянул на своего призрака и пришел в восторг, подобный тому, который испытывает хирург, видя, как идеально его детище. Он чувствовал кожей силу Андромеды Эдэрл. Такую же силу он ощущал у мертвого короля. Возможно, теперь знать Альканты увидит смерть монстра, которого же и создала. Но дрожанием теней, блеском света и безумным вихрем бойни, Эдгар наслаждался недолго. За его спиной раздался оглушительный вопль и обернувшись он увидел, как существо из детских сказок разрывало человека на куски. Тенистые твари бродили по площади.
- Это то, что я думаю? – услышал он вопрос Барри и обернулся к другу. Рядом с ним стоял и Александр. – Те твари которых призывали святые?
- К сожалению да, -ответил Эдгар.
- Но когда госпожа успела их призвать? – удивился Александр.
- Это была не она.
- Тогда кому они подчиняются? – ужаснулся Барри наблюдая как стая движется все ближе.
- Надеюсь, что не Амару, - ответил Эдгар и взглянув на друзей добавил. – Нужно помочь людям. Наши новые святые сами справятся. Надо эвакуировать и спасать кого сможем. Армия скоро присоединится. Вопрос нескольких минут.
- А где остальные? - спросил Александр.
- Магистр и Эрнест пошли за Роланом и Кристофом. Ребекка руководит солдатами. Сириус пошел с ней.
- Ладно, - Барри пожал плечами. – Значит самое веселое досталось нам. Не зря я столько тренировался.
Ветер завывал, вторя панике в городе и царапал Эдгару кожу. Пожар, который начали святые во дворце перебросился на ближайшие улицы. Тенистые монстры бродили среди домов выискивая людей. Очень быстро Эдгар понял, что их единственная задача убить.
Существо, которое некогда было королем превратилось в безумного монстра, и Эдгар видел, как оно соскользнуло с крыши дома неподалеку. Эдгар почувствовал тяжесть в груди и страх в самом сердце. Ночь показалась ему очень холодной, а шаги людей, которых он вывел из дома и передал солдатам слишком громкими. Существо подняло голову и устремило свой взгляд куда-то Эдгару за спину. Эдгар обернулся и замер. Там стоял она. Его призрак. Тень. Смысл всего. Прекрасна как сама луна и неотвратимая как сама смерть. За ее спиной вдоль широкой улицы текли молочные реки всех тех страданий, что она несла в своем сердце. Шрамы, что она получила в заточении, отражались в ее блеклых глазах. Но ничто и никто не смог ее сломить. Ни разбитое, истекающее кровью сердце, ни боль потерь, ни холод стали.
И когда вся улица замерла потрясённая и напуганная одновременно, девушка взглянула на него. И в этот момент все дни, часы, да даже минуты слились воедино и стали ничем. Эдгар снова был тем потерянным заносчивым учеником, старостой и предателем семьи, а она той незнакомкой, что похитила его сердце одним лишь взглядом. Одной игрой. Каплей яда. Он всегда знал, насколько важной частью его жизни была эта девушка, но в этот момент он понял, она была чем-то большим для всех на этой улице, в этом городе, в этой стране. Та, кто смогла сделать то, на что у других не было ни сил, ни духа. Андромеда была для него святой еще до того, как стала всесильной. И если говорить честно, то он безумно ее любил.
А она улыбнулась ему, и эта секунда стала вечностью для него. А потом взглянула на мертвого короля, и Эдгар вместе с ней перевел взгляд на монстра в глазах которого была лишь тьма и злоба. Амар рассмеялся, и его слюна брызнула на брусчатку. Эдгар обернулся, но девушки уже не было, а когда он вновь устремил свой взор на Амара, то увидел, как тот отразил удар невесомого клинка из магии. Казалось, что сражалось не два человека, а целая армия, нет легион.
Люди возле Эдгара очнулись и побежали прочь. А он продолжал смотреть как два существа схлестнулись в безумной схватке. Тени рябили у их ног, а тьма сменялась самым ярким сетом. Природа слышала их и вторила им своим немым голосом. Раскаты грома вместе с молниями заставляли землю трястись под ногами. Начался ливень. Ветер гудел так, что почти оглушал и мешался с рыком существ, бродивших неподалеку. Эдгар чуть устоял на ногах, так сотряслась земля от удара мёртвого короля, и он не стал ждать, пока святые сменят траекторию, а побежал дальше по улице, навстречу к монстрам, надеясь успеть до того, как те кого-нибудь загрызут.
****
В этот раз рассвет начался чуть раньше и застал Сару не на руинах, а среди поля, изрытого на много километров вперед. Рядом с собой она увидела тело мертвого мужа, истекшее серебряной кровью. Его голова отвалилась, а глаза вывались из глазниц. Амар представлял собой жуткое зрелище. Но еще Сара больше не чувствовала его. Магии в его теле не было.
«Ты убила его», - услышала она святую у себя в голове и улыбнулась. Чтобы не говорили о Веге, в прошедшем бою Сара получила от богини столько поддержки на которую не рассчитывала. Та ни разу не отказал ей, а ее подсказки спасли жизнь. Благодаря Веге, Сара смогла загнать тенистых чудищ под землю, смогла убить Амара и выжить. Вега посмеивалась с ее мыслей. Они обе ощущали невидимую нить их связи. У Сары никогда не было матери, но то, что оно чувствовала сейчас очень напоминало, то, о чем она читала в книгах.
Поглотив ее силу, Сара на секунду встретилась с Вегой. Увидела ее истинное обличие, и та протянула ей руку, не прося ничего взамен. В отличии от остальных святая принимала свое заточение как смерть, а Сару как перерождение. Ни одна из них не заглушала другую. Они обе будто обрели частички, что им недоставало. И когда Сара шла по руинам города, разоренного и полуразрушенного, шепот в ее голове, говорил, что впереди ее ждет семья. И Сара хотела вернуться к ним как можно скорее. Вытереть серебряную кровь со своих рук и обнять друзей. Но у ворот дворца ее встретил Кристоф и девушка даже напряглась, ожидая, что после всего, что она сделала тот попытается убить ее. Но мужчина, к ее удивлению, лишь сдержанно поклонился.
- Я провожу вас, - сказал он, указывая на полуразрушенный дворец.
- И даже не попытаетесь убить? – с сомнением спросила Сара.
- Мы целую ночь наблюдали за тем, как святая, ставшая нашей королевой, спасала столицу и страну от разорения, смерти и монстров, - ответил Кристоф, пропуская ее вперёд. – Я служу короне, а она на вашей голове.
Сара улыбнулась и пошла ко дворцу. Главный вход частично уцелел и поднявшись по лестнице, что где нигде была запачкана кровью, Сара остановилась у распахнутых настежь дверей.
- Тронный зал очень пострадал, - сказал Кристоф, указывая на обвалившийся потолок вдали коридора. – Но его постараются восстановить к вашей коронации.
- Повторная коронация? – удивилась Сара.
- Коронация правящей королевы.
Сара кивнула сама себе, удивленная этим обрядом и пошла вперед.
- Сюда, - Кристоф указал на дверь, которая как Сара помнила вела в зал для встречи гостей.
И она вошла вовнутрь.
- Что здесь происходит? – Сара непонимающе озиралась.
Ее не было не так долго, а все так изменилось. Люди сменили наряды и теперь стоят в белом. Их головы опущены, никто не смеет поднять на неё глаза.
Эдгар подбежал к ней в ту же секунду как она переступила порог.
Сара смотрела в его серьезное, измученное лицо и понимала, что не видит улыбки победителя. Только тревогу.
- Я так рад, что ты жива, – прошептал он, обнимая ее.
- Почему все такие... такие напуганные и мрачные? – непонимающе спросила Сара отстранившись. – Все же закончилось.
- Послушай, это... - он не находил слов.
- Да в чем же дело?!
- Магистр мертв.
И от этой фразы весь ее мир пошатнулся. Ещё раз осмотрев людей до неё слабо начало доходить что случилось. Теперь она поняла, что происходит. Звуки вокруг затихли и не потому, что люди перестали говорить. Нет, она определённо видела Эдгара, который о чём-то долго говорил, но она не понимала его. Все они лишились для неё голосов. Шевелили губами как куклы, но из их ртов не вылизало ни звука. От шока лёгкие сдавило веревкой. Она увидела тело отца, что возложили на вытянутый стол в центре комнаты. Белые простыни под ним и его лицо, не скрытое пеленой.
Начав судорожно глотать воздух, Сара стремилась обрести равновесие в комнате пол которой стал ускользать из-под ее ног. В голове жужжал голос богини путаясь с ее мыслями. Сара пыталась сосредоточиться. Она хотела развернуться, дойти до выхода, но сильные руки ее подхватили и потащили прочь. Часть ее души осталась в том зале среди приближенных. Она не смогла предотвратить то, чего так боялась. Ее отец. Ее мир. Человек, которым она восхищалась. Магистр, которому поклонялась, ныне был окутан смертельным саваном. И ее заполнила ярость, ненависть и боль, которые в ней гасила мертвая святая, хотя Саре так хотелось вернуть миру, ту боль, которую он причинил ей. Переведя взгляд на Эдгара, она знала какого это ненавидеть и любить одновременно. Читала в его лице все то, что ощущала сердцем.
Они спрятались в небольшой комнате по меркам дворца, в которой только и было, что куча бесполезных диванов и кресел с этажерками. Сара сидела на мягком пуфике, а Эдгар стоял перед ней на коленях и сжимал ее руки.
- Как это произошло? - спросила она, придя в себя. – Как так вышло что у кого-то получилось убить Магистра? Он же всегда выживал. Чтобы ни было. Он же Магистр. Как?
Эдгар несколько секунд молча смотрел ей в глаза. Потом ответил:
- Я не знаю точно, как все произошло, но, судя по всему, после того как Ролан напал на тебя он убедился, что браслеты, про которые ты говорила работают. Ролан убедил Амара призвать монстров, а до того, как нас забрали из садов, Пётр сделал тоже самое. Вынудив твоего отца, согласится на то, чтобы ты получила трон посредством брака, Ролан знал какое влияние на магию произведет извлечение силы. Эрнест думает, что он этого и добивался. Когда ты уничтожила святого, то ослабила не только энергию, которой могли пользоваться инвенты, но и повредила магию прирождённых. Эрнест уверен, что на потомков первых трех это оказало особый эффект. А после того, что твой отец устроил Пётру, даже твое частичное исцеление энергии не исправило бы, того, что сила Магистра поумерилась. Думаю, Ролан этого и хотел, поэтому, когда Магистр к нему пришел силы были не равны, а соответственно...
- Он умер из-за меня, - закончила Сара.
- Нет, Сара, - Эдгар сжал ее руку. – Твой отец погиб, веря в то, что делал. Он знал, что риск был. Магистр не глуп, но он верил в тебя и не зря. После того, что устроил Амар страна твоя.
Сара тяжело вздохнула. Взглянул на Эдгара, что сидел в ее ногах и мог оставаться там вечно. Парень, которого она знала пять лет, а казалось целую жизнь. Храбрый и стойкий. Запачканный кровью до самой души, в точности как она. У него были сотни причин уйти, но Эдгар этого не хотел. Отдавал себя до последнего и даже будучи сломленным ею, оставался рядом. Он любил ее и страдал точно так же, как и она.
«Он все равно возвращается ко мне».
Сара чувствовала его и его любовь, горящую в нем, которую не потушить, даже ей, обладая силой бога. Смотрела в его горящие голубые глаза и понимала, что и он пережил рядом с ней столько всего, что другой бы дано погиб.
- Похоже теперь мы оба потеряли отцов, - сказала она слабо улыбнувшись.
- О, своего я ненавидел, а ты своего любила.
- Я смогу жить с этим. Особенно если заберу, то, что принадлежит мне.
- Но корона уже у тебя? – не понял Эдгар.
Сара коснулась его теплой щеки и поцеловала в лоб. Потом сняла с головы диадему и положила на стол рядом с собой.
- Теперь мне нужна его жизнь, - сказала она. – И заберу ее. Но это сделает не королева и не госпожа, даже не святая. Это сделает дочь.
В ее груди закипал гнев, а тьма зыбилась под кожей стремясь вылиться наружу неудержимыми магическими потомками. Это стало последней каплей в ее суждениях о милосердии. Раз Ролан хочет крови она ее даст. Ей хотелось этого. Желание вспороть его лёгкие было таким же сильным, как и желание спасти отца. Жажда мести разгоралась.
Никогда прежде Сара не ощущала подобного, она могла и умела прощать и всегда пользовалась своим даром без сомнения, что одни принимали за обман, а другие за слабость, но мстить она никогда не хотела. До этого момента. Сейчас все о чем она могла думать это о жилах которые она вытянет из тела мужчины, о его последнем вздохе, который он испустит ,о его взгляде когда он поймёт, что ее лицо это лицо смерти. И когда она, задыхаясь в собственном гневе посмотрела на Эдгара то поняла, что он прочёл ее всю и чувствует в каком она бешенстве. Но ещё Сара увидела в его взгляде сталь и немую поддержку. Этот взгляд означал лишь одно – какой бы выбор она не сделала, Эдгар пойдёт рядом с ней и в самое яркое пламя, и в самую непроглядную тьму. На войне с собственным горем она не одна. Эта мысль передала ей силы.
****
Стоя в душном коридоре забытого святыми дома на окраине столицы, Сара не могла найти в себе сил чтобы постучать в обшарпанную дверь с серебряной ручкой. Она уже несколько раз то подносила руку, то убирала ее. Ее черная блузка казалась слишком под горло и мешала дышать. Белые волосы, собранные на затылке, выбивались из прически и лезли в глаза. Впервые за долгое время в ее руках была сумка, а не клинок, и рядом с ней не было никакой охраны. Она вздохнула и разгладила невидимую складочку на своей юбке. После того как она поглотила диадему, святая, заточенная в ней, сделала то, на что Сара вовсе и не рассчитывала. Сара вспомнила все что скрывали от нее руны внушения, в том числе и то, что сделал Коул. Понимая, что если он вышел из лабиринта с диадемой, но так и не отдал ее ей, то его судьба была крайне незавидной исходя из того, что диадему получил Пётр. Тогда Сара попросила узнать Эрнеста что же случилось и новости ее, мягко говоря, не порадовали.
Церковь перехватила его прямо у лабиринтов и с того момента его след затерялся, а это могло означать лишь одно – его смерть. Когда Сара спросила у Эдгара кому нужно сообщить об этом и были ли Коула друзья, тот лишь пожал плечами и назвал три имени: ее, Алькоры и Нормана. Сара вызвалась сама сказать Норману, но очень плохо представляла куда идет, впервые слыша о нем. На ее предложение пойти вместе Эдгар глупо отшутился, и она не стала настаивать. Он любил брата, а его смерть переживал как умел.
Всё-таки найдя в себе силы Сара постучала. За дверью послышались голоса. Женщины о чём-то спорили. Ей открыла девушка на вид немного старше ее самой. С длинными кучерявыми волосами цвета колосьев пшеницы и большими голубыми глазами. Она выглядела суровой, но, когда ее взгляд скользнул по Сареным волосам и лицу, тут же растерянно заулыбалась.
- Добрый день, - Сара тоже ей улыбнулась. – Я могу увидеть Нормана?
- Добрый, - голос у девушки оказался очень приятным, наверняка она была певицей. – Папа в подвале. А что вы хотели?
- Я по поводу нашего общего друга, - ответила Сара, поглядывая как за спиной у девушки бегали дети по квартире.
- Сомневаюсь, что у вас есть общие друзья.
- Ну может вы знаете семью Морэнтэ? – спросила Сара, надеясь, что перед ней сейчас не захлопнут дверь.
Однако девушка еще раз взглянула на нее и нахмурилась.
- Кто ж их не знает, - она окинула ее скептическим взглядом. – Вы из-за Коула здесь?
- Да, - поспешно ответила Сара.
- Он увел у вас мужа? От него беременна ваша сестра? Он что-то вам должен? Или дело в вашей матери? – засыпала ее вопросами девушка.
- Что? – опешила Сара. – Нет. Ничего такого.
- Тогда ладно, - пожала плечами та и отступила, пропуская ее в квартиру. – Подожди в зале, я позову папу.
И девушка вышла, затворив за собой дверь. Сара осталась стоять в светлой прихожей. На вешалках здесь весело столько верхней одежды, что можно было одеть целую роту солдат. Обуви, составленной возле стены, было неменьше. На потолке от люстры расходились рисунки подсолнухов. Справа от себя Сара обнаружила кухню, а в левую сторону шел длинный коридор, который потом еще сворачивал дальше. Впереди, судя по всему, был зал и там носились двое детей, близнецы, с такими же кучерявыми гривами. Мальчик и девочка лет шести, буквально сбивали друг друга с ног, играя в игру похожую на догонялки. Но вот девочка остановилась, заметя Сару, растерянно стоящую в дверях, и бросилась к ней.
- Ты же принцесса, - ахнула она и крикнула брату. – Зак, это же принцесса!
Мальчик тут же выглянул из зала и также, как и его сестра замер, открыв рот.
Сара немного растерялась, но решила спросить имя у девочки.
- Зоя, - ответила та, смотря на нее все также с придыханием.
Сара смущённая и растерянная улыбнулась. Она никогда прежде не имела дела с детьми, даже будучи в садах, всегда избегала их, и на нее уж точно никто не смотрел с таким восторгом как эти близнецы. Девочка принялась тараторить брату, что-то о чудесах и показывая на Сару, восхищаться, что она здесь при этом продолжая называть ее принцессой. Сара понимала, что кем бы ее не видели эти дети она не являлась этим человеком. Они не понимали кто она на самом деле, а по их веселым лицам нельзя было и подумать, что всего лишь какой-то месяц назад всей столице приходил конец и они наверняка вынуждены были прятаться в подвалах. Поэтому Сара улыбнулась и сказала:
- Я не принцесса.
Девочка замерла с открытым ртом вглядываясь ей в глаза.
- Почему ты обманываешь?
- Я не обманываю, - запротестовала Сара. – Разве у меня есть корона как у принцессы или слуги толпятся за моей спиной?
Девочка сложила руки на груди и осуждающе на нее посмотрела.
- А дядя говорит, что настоящие принцессы не носят короны просто так, - заявила она и взглянув на брата, что застыл у нее за спиной добавила: - А слуги бегают толпами только вокруг избалованных девиц.
Сара усмехнулась, видя недовольство ребенка.
- А что еще говорит твой дядя? – спросила она. – Может он тебе рассказал, что у настоящей принцессы оливковая кожа и черные как смоль волосы? Я видела ее и знаю, что у меня с ней нет ничего общего.
- Нет, - девочка шагнула вперед. – Ты говоришь про ту, что я видела на площади на праздник лиловой звезды. Она ненастоящая. Скажи Зак?
Мальчик закивал.
- И как, по-вашему, выглядят настоящие принцессы? – спросила Сара, переводя взгляд с одного ребенка на другого.
- Как на картинках, - ответил Зак. – У нее белые волосы, прямо как у тебя. Она смелая и всесильная. И всегда такая, - мальчик задумался. - Дядя говорил, что принцессы никогда не предают себя, а та предала, - сказал он. - Она ненастоящая, а ты да.
- Про какие картинки ты говорил? – спросил Сара и девочка моментально схватила ее за руку и потянула в зал.
- Пошли покажу, - сказала та. – Только разуйся, а то мама будет ругаться.
Сара скинула туфли и оставив сумку на полу пошла за Зоей. Сара гадала, что за книги им читают и кто их родители, раз их представления такие. Ей не терпелось взглянуть на книгу, где дети увидели эту картинку, но вместо стеллажа, что стоял напротив дивана ее повели к окну. Мимолётным взглядом Сара заметила, что из комнаты вело еще две двери. Одна на кухню, а другая была закрыта. Чуть не споткнувшись о игрушки, разбросанные по полу, Сара остановилась возле окна и Зак распахнул шторы, и она увидела, что дальше был узенький балкон. На улице светило солнце и его лучи падали на фасад полуразрушенного здания напротив. Его восстанавливали, но процесс был явно небыстрый. Но Сара не смотрела на строительные леса, ее взгляд замер на огромном рисунке, какие она видела по всему городу. На них ее всегда изображали в красном, с короной и воинственным взглядом, но здесь ее кафтан был белым, лицо спокойным, а над головой сияла звезда вместо диадемы. Она потрясенная и растерянная перевела взгляд на близнецов.
Зоя склонилась над перилами и замахала руками подставляя лицо ветру. Посмотрела на рисунок, прищурившись от яркого света и скривилась, когда прямо по ее лицу пробежал солнечный зайчик, отраженный от огромного зеркала, которое поднимали работники на верхний этаж. Зак расплылся в улыбке и, еще секунду поглядев на рисунок, вернулся в комнату и уселся на диван.
- Так это принцесса? – спросила Сара, хотя она скорее констатировал неизбежное, пытаясь не думать о том, что это значило для них.
- . Ты же девушка с рисунков? – Девочка обернулась и с надеждой заглянула ей в глаза. - Он говорил, что все слухи неправда. Что ты не злая и совсем не жестокая. Что ты настоящая принцесса, что самое прекрасное создание мира и ты лучшая из них. Он сам тебе все объяснит.
Слова заставили ее замерзнуть. Поразили и ранили. Потрясли до самых костей и даже святая в ней затихла.
- Коул больше не придёт, - с трудом выдавила из себя Сара, на что Зоя заулыбалась лишь сильнее.
- Конечно нет, - девочка соскочила с перил и вошла обратно в комнату. – Он же здесь. Разве не к нему ты пришла?
Сара покачала головой осознавая, что только что услышала. Она не могла позволить себе снова надеяться и снова все потерять, но нашла в себе силы чтобы попросить:
- Отведешь меня к нему?
Зоя заулыбалась и указала на закрытую дверь.
- Он пришел только под утро и, если разбудишь будет ворчать, - сказала она. – Дядя всегда такой, когда поздно приходит. Дедушка говорит, что он пропащий.
Девочка пожала плечами и побежала к брату. Она присоединилась к нему на диване, теперь они вместе рассматривали какой-то конструктор.
Сара все помнила. Каково было стоять напротив Коула и понимать, что он ее предал. Слышать его признание и видеть, как он уходит умирать, не имея возможности остановить. Быть любовницей. Быть другом. Быть госпожой. Быть объектом поклонения и любви, быть мертвой и быть живой. Верить и жить. Ненавидеть и умирать. Понимать, что они расстались врагами.
Сара отворила дверь. Зашла в небольшую комнату с тремя кроватями. Собственно, они были единственной мебелью исключая комод. Шторы плотно завешаны. Полумрак. Коул раскинулся на одной из кроватей. Полурастегнутая рубашка, растрепанные волосы и бутылка мартини под боком.
Облегченный вздох вырвался из ее груди, и она шагнула вперед, погружаясь в полумрак комнаты. Сзади послышалось копошение и обернувшись Сара увидела близнецов, что спрятали головы за дверной проем. Она вновь взглянула на Коула. Чувствовала все годы между ними, все признания и ошибки. И ничто было уже не исправить. Коул мирно спал, а она стояла над ним радостная и одновременно злая.
Одним резким движением Сара распахнула шторы. Комнату залил дневной свет и парень, застонав, закрыл лицо сверху подушкой. Сара вырвала ее из его рук и со всей силы стукнула ей по нему. Он протестующе заворчал и подскочил на кровати. Сев, распахнул глаза, но не успел заговорить, Сара нанесла еще три удара. Потом отшвырнула подушку на соседнюю кровать и возмущённо произнесла:
- Мы думали, что ты мертв! – Сара шагнула ближе, и парень отпрянул к стене. Она нагнулась к его лицу, вглядываясь в его глаза. – Твой брат, заказал пустой гроб, чтобы похоронить его без тела! Твои бабушка и дедушка приглашены на похороны! Мы думали тебя растерзал крест! Все были разбиты этой новостью, а ты пьешь на окраине, пока твоей королеве катастрофически не хватает людей! Коул Морэнтэ, ты проклятый говнюк!
Сара гневно взмахнула руками и отступила. Дети тут же исчезли за дверью.
- Я думал ты ненавидишь меня, - подал голос Коул, и она нервно обернулась.
Подошла к соседней кровати и взяла подушку. На четвертый удар Коул заумолял ее остановиться, и она отшвырнула оружие.
- Как только у тебя ума хватило, - вздохнула Сара. Посмотрела на Коула. – Я умею прощать в отличии моего отца, – сказала она.
- Так я прощен? – обрадовался тот.
- Ты на испытательном сроке.
Повисла пауза. Сара смотрела то в окно, то на друга. Она не знала, как уместить в себя столько эмоций сразу.
- А как ты меня нашла? – подал голос Коул.
Сара взглянула на него и тот виновато улыбнулся.
- Я спросила у Эдгара про твоих друзей, кому нужно сообщить о твоей безвременной кончине, - ответила она.
- Не понимаю, как вы могли думать, что я мертв. По такому случаю на улицы столицы вышли бы толпы голосящих девиц.
- А я не понимаю, как ты мог сидеть здесь вместо того, чтобы идти к семье. К той семье что у тебя осталась Коул. Почему ты не захотел возвращаться ко мне?
Сара почувствовала, что ей пришлось смахнуть ресницами слезы. Даже после всего что произошло, она видела перед собой дорогого ей человека, который не захотел возвращаться.
Волосы Коула развевались на ветру, что дул из открытого окна, глаза смотрели ей в душу. Солнце ярко горело в небе, а Сарено сердце болело от мысли, что он смог так просто оставить их всех позади. Даже когда Альканта пошла прахом, а ее рукой почти под основание стерта северная часть столицы. Сара не думала, что это правильно. Мало кто из них мог похвастаться достойным концом, но в ее груди зияла рана от того, как легко он от нее отказался. И видимо Коул уловил перемену в ней и догадался как глубоко ранил. Потому что он встал с кровати и заключил Сару в объятия.
- Я мечтал, что вернусь обратно, - прошептал он. – Не смей думать, что я не хотел. Но каждый раз, когда представлял свое возвращение, то видел лишь свою смерть, а ни ты, ни мой брат, не заслужили такой ноши. Мне казалось, что без меня лучше. Что ты не захочешь меня видеть.
Сара отстранилась от него, разгорячённая и потрясенная.
- Коул, - она коснулась его груди. – Ты наша семья. Ты Коул Морэнтэ. Мой друг. Я хочу, чтобы ты был со мной на моей коронации, хочу, чтобы говорил тосты, чтобы мы, как и раньше болтали. Конечно, я хочу, чтобы ты был рядом.
Коул взял ее руку и сжал пальцы.
- Вижу теперь мы однофамильцы, а мой брат получил самую желанную девушку на материке - сказал он, глядя на кольцо.
- Девушку, возможно, но не полностью.
- Тогда он должен мне ящик виски, - рассмеялся Коул и отойдя к кровати вытащил из-за подушки пиджак.
- Вы спорили возьму ли я его фамилию? – возмутилась Сара.
- Конечно. Как бы я еще получил ящик виски?
- Что вы тут делаете? - услышала Сара позади и обернулась.
На пороге стояла девушка, что ее встретила и с прищуром смотрела на детей, а рядом с ней стоял пожилой мужчина и улыбался.
- Норман! – Коул обогнул Сару и обнял его. – Я переезжаю.
- Слава святым, - вздохнул тот хлопая его по спине. – А то я уже думал, ты здесь пропишешься.
- Ну у тебя уютно, - пожал плечами Коул и принялся застегивать рубашку. – Это Сара, - указал он на Сару, и та улыбнулась. – Пришла объявить о моей безвременной кончине, но все отменяется.
Норман учтиво поклонился ей и Сара, смутившись взглянула на Коула, но тот лишь пожал плечами.
- Не стоит кланяться, - поспешила сказать она, слыша смешок парня у себя за спиной.
- Если бы кто предупредил, что к нам в гости придет сама королева, я бы хоть убрался, - сказал Норман и недовольно покосился на Коула.
- Королева? – переспросила девушка, что только что выпроводила детей в кухню и вернулась с чаем.
- Лайла чай отменяется, - заявил Коул выходя из комнаты, и все пошли следом. – Меня забирают во дворец.
- Во дворец? – вновь переспросила девушка и растерянно поставила поднос на столик возле дивана.
- Лайла, милая, - Норман коснулся ее плеча. – Это та самая девушка. С рисунков. Та, что убила короля.
Лайла потрясённо охнула и села на диван.
- Ты всё-таки принцесса, - услышала Сара с кухни и обернувшись увидела Зою, стоящую в дверях. – Так и знала.
- Нет, Зоя, теперь она королева, - сказал Коул и потрепал девочку по волосам.
Сара взглянула на друга и тогда она отчетливо прочла в его глазах: «Сара Лэдэр. Андромеда Эдэрл. Госпожа. Королева. Его друг. Она вернулась за ним».
****
Ее жизнь была сложной, богатой, уникальной историей сложностей человеческого выбора, неблагополучной, порой жестокой семьи, великих достижений в том, что в юности вызывало лишь ненависть и стойкой веры в свой выбор. Она стояла перед зеркалом в своей новой спальне в которой были окна и не было роз, смотрела на свое отражение в белом эластичном костюме с косами и клинками за пазухой и думала лишь о том, что сегодня ее рука дотянется до мужчины, что поломал всю ее жизнь.
Сара взглянула на Эдгара. Он был прав. Ей нельзя было идти туда со сгустком злости, который она носила в себе. Воспоминания о ночи ее свадьбы, о силе которой она обладала, которая подчинялась ей. Как магия текла из неё рекой лишь руку протяни и мир исказится по одному усилию воли. Как по ее прихоти огонь разрушил стены малого дворца, захватил башни, уничтожил каждого кто был слишком близко. Возможно только святые знали на что она была способна сейчас с диадемой, магией, которая слушалась лишь ее.
Сара все чувствовала. Как солнце клонилось к закату и как пробуждалась тьма, а вместе с ней истощенная энергия мира. Как сила внутри неё укреплялась и неумолимо росла с каждым днём, что она была рядом с костями святой. И как ее все сложнее было держать в узде.
И все это ощущали. Чувствовали напряжение, исходившее от неё. Видели, как дрожали тени, когда она входила в комнату, как извивались, когда она злилась. Как свет то горел ярче, то забивался и все погружалось во тьму. По коже бегали мурашки. Холод поднимался по позвоночнику. Но сегодня кое-что отличало ее от той, кто выжгла малый дворец. Саре не было страшно, и она себя контролировала. Контролировала магию, что текла по ее венам и свой собственный гнев. Поэтому чем дольше она смотрела на собственное отражение в зеркале, тем уверений становилась.
Ее приход был для Ролана неотвратимостью. Он знал, что она придет за ним и понимал, что не сможет ей противостоять. Ни кровавые руны, ни сталь, ни монстры ее не остановят. С силой Веги она могла все, а это сила стала теперь ее собственной. Так что Ролан ждал ее. Прятался как крыса, но ждал. К тому времени как приближенные и наемники короны перерыли все сады смерти и освободили каждого кто находился в заключении, Ролан зарылся так далеко, как только мог. И Сара могла поклясться, что он молился. Но смерть его настигла. Смерть неприметная и бесславная, как и полагалось ничтожному человеку. Сара побрезговала применять руны, побрезговала марать руки в его крови и сделала так, как учил ее отец. Бесшумно пришла и бесследно ушла, оставя лишь хладный труп в холодной ванной. Что может быть приятнее, чем наблюдать как из тела выходит воздух, а вместе с ним и жизнь? Да что угодно, пожалуй, но в это раз Сара была не прочь посмотреть.
****
Эдгар сидел на скамейке в парке, над его головой простирались бесконечные звёзды. Скамейка находилась далеко в саду дворца и была спрятана от посторонних глаз, чем и заслужила внимание генерала. Он размышлял.
Несколько месяцев назад Эдгар нашёл своего отца с перерезаемым горлом прямо в собственной спальне, когда мать написала ему тревожное письмо и он даже вновь использовал руны, несмотря на то что магия стала нестабильной. Ни свидетелей. Ни следов борьбы. Только ужас отпечатался в его широко распахнутых глаза. Мужчина словно тонул в алом море. Кровь пропитала простыни и подушки. Ее было настолько много, словно здесь выпотрошили свинью. Это убийство было чем-то личным. Возможно, мужчина и лежал неподвижно и тихо, но его тело кричало об этом. Да, у Льюиса Морэнтэ было множество недоброжелателей, но людей, которые могли сотворить подобное... Будь это наёмник Эдгар бы понял. Но хирургическая точность пореза, отчаянье и шок в стеклянных глазах, руки, сложенные на груди. Он знал убийцу, и это не оставляло сомнений. И хоть Эдгар и ненавидел отца, но в тайне надеялся, что тот не умрет в одиночестве.
Он ненавидел его так, как только ребенок мог ненавидеть родителя, но всё равно снова и снова возвращался к мыслям о нем. Так и сегодня он пошел побродить по парку, пока Сара не вернулась из министерства и у него выдалась свободная минутка.
Эдгар почувствовал движение у себя за спиной и моментально поднялся. За кустами акации мелькнула тень и через мгновение ступила на пеструю плитку дорожки.
Луиза.
Кожу холодил ночной воздух, все звуки звучали громко и резко в ночи. Эдгар смотрел в глаза бывшей подруги и видел в них, что-то такое, что заставило бегать мурашки по его коже.
- Тебе не быть королем, - сказала она, скидывая капюшон толстовки.
- А тебе здесь не рады, - ответил он. – Ты пырнула меня ножом.
- Когда ты шел убить целый город.
Эдгар похлопал по карманам в поисках сигареты, но обнаружил что забыл их.
- Я серьезно Эдгар, - Луиза протянула пачку сигарет из своего кармана. – Корона не для твоей головы. – Он закурил. – Народом не будет править чудовище из семьи Морэнтэ.
- Знаю, что ты призираешь меня за то, что я сделал, - усмехнулся Эдгар и выпустил струйку дыма. – Но это в прошлом. Сара вернула мне чувства, и я не тот человек, которого ты пообещала убить.
- Разве? И все те люди резко воскресли? Семьи перестали скорбеть? Все обо всем забыли? Нет, - она покачала головой. – Ты, друг мой, сделал свой выбор.
- Про Сару скажешь тоже-самое? Что она монстр недостойный короны и закроешь глаза на все, что она сделала для этих людей? Для страны?
- Не путай, то, что она сделала для страны и то, что она сделала для себя, - ответила Луиза. – Но кто-то должен занять престол, а вся королевская семья мертва. К тому же Сара обладает магией, что почти безгранична.
- То есть ты не можешь убить ее?
- Я могу убить любого, - усмехнулась девушка и села на скамейку. – Но пока я говорю с тобой и предупреждаю, если ты всё-таки решить занять место под солнцем тебе не понравится, что будет потом.
- Это угроза?
- Да. Я не поскуплюсь на жертвы Морэнтэ, особенно таких людей как те, с которыми ты водишь дружбу.
- Да что с тобой стало? – выплюнул он вопрос и девушка усмехнулась. – Сколько я тебя знал ты могла быть ещё какой не сносной, но стать такой бесчувственной сукой... - он с непониманием осмотрел ее. – И теперь это даже не маска. Будто ты стала той, за кем охотилась раньше.
- Ты прав, - снова усмехнулась она. – Я никогда не была бесчувственной сукой, а потом твой брат преподнёс мне голову моего отца в подарок. Эрнеста убили. Мою мать и сестру тоже. Так ответь мне Морэнтэ, есть ли хоть что-то ради чего мне стоит оставаться Луизой Райт?
- Ради себя самой.
- Это и есть я. Я жила среди крови и пота годами. Видела, как с людей сдирают кожу. Как трупы гниют подвешенные к потолкам, и сама участвовала в этом.
- Так кем ты стала?
- Никем. Теперь я ничто. Ни имени. Ни жизни.
- Ты была мне другом. Я верил тебе.
- Как и я верила тебе, а потом с твоей подачи убили Эрнеста, а твоя подружка перерезала мне горло. Радуйся, что я не держу зла на это.
- Но в итоге ты жива.
- Да. Я здесь и наконец сделаю то, что должна была, даже ценой собственной совести, души и жизни. Убью каждого кто из них.
- Ты убила его? – решился спросить Эдгар.
- Кого именно? – тот молча смотрел ей в глаза, и она усмехнулась. – Да, Морэнтэ это я перерезала горло твоему отцу. Стоило сделать это раньше. Скажи спасибо что он не мучился. Только из уважения к тебе. Иначе бы я заставила его захлебнуться в собственной рвоте или выпотрошила как животное, подвесив вниз головой.
Эдгар ничего не говорил. Смотрел на эту невысокую блондинку в растянутой кофте и не узнавал ее. Видимо и впрямь прежняя Луиза была похоронена навсегда. Она умерла, а воскресла незнакомка. Тень. Отражение. Не знающие ни правосудия, ни суда.
- Тебя бы впору убить, - произнес он и затушил сигарету.
- Можешь осуждать меня и что с того? Святые не приняли меня, как и сама тьма в отражении Магистра. Но я хотя бы делаю, что-то хорошее, - она подняла на него смеющийся взгляд и встала. – Не становись королем, – сказала Луиза и накинув капюшон растворилась в тени.
Эдгар вздохнул и побрел обратно во дворец. Его жена наверняка скоро вернётся, а ему не терпелось ее обнять.