Глава 30
Некуда идти. Негде найти утешение.
Коул прождал Алькору целый день в ее квартире, но девушка так и не пришла. Он знал почему. Своим письмом он оттолкнул ее, как и всех. Алькора не поймет того, что он сделал и не станет его утешать, но он сидел здесь, потому что, по сути, больше пойти было некуда. Но вот дверь хлопнула. Коул поднял взгляд.
Брюнетка в сером свитере, джинсах и с непонятной ему эмоцией в глазах. Она скинула ботинки, поставила сумку на кухонный стол и окинула друга усталым взглядом.
- Я должна была прийти раньше, - вздохнула Алькора садясь возле него на диване.
- Ты пришла и это уже успех, - тухло усмехнулся Коул.
- Что же ты наделал? – шёпотом спросила она, касаясь его колена.
Коул сжал ее пальцы.
- Пытался подавить ее волю. Обрёк на плен в стенах дворца. На насилие. На смерть в бесславии. Отнял мечту. Испепелил надежду. Список весьма длинный, - вновь усмехнулся он.
Понять откуда исходила эта странная ноющая боль было невозможно. Казалось, болело все тело. Или только сердце?
Коул кашлянул. Алькора убрала руку и поправила волосы. Неловко встала и прошлась по комнате. Похоже она и вправду сочувствовала. Выглядела такой потерянной и грустной. Коул покачал головой. Теперь она его единственный друг. Кроме Нормана, конечно, но тот не в счёт. Тех, кто продаст тебя за хороший виски, опасно вписывать в ранг друзей. Однако взглянув на Алькору Коул засомневался друзья ли они. Девушка выглядела несчастной и грустной. Он вздохнул. Наверное, и она возненавидит его.
- Когда я получила твое письмо, - начала Алькора. – Я не захотела приходить. – Его взгляд уперся в пол у себя под ногами. – Ты писал о ужасах которые произошли за последние дни и о своем отчаянье. О том, что Андромеда теперь простой человек. О том, что ты совершил ошибку. Это оттолкнуло меня Коул, - парень шмыгнул носом готовясь к удару, который его убьет. – Но я пришла, потому что ты написал еще кое-что. Ты написал, что боишься.
- И это не повод для гордости, - усмехнулся он.
- Как раз наоборот, - Коул взглянул на Алькору и обнаружил, что ее лицо приняло прежнее спокойное выражение. – Человека, действующего из страха, можно понять. Тем более друга.
- Ты так оправдываешь мой поступок? – удивился парень. – Алькора, как бы я не боялся за свою жизнь, не боялся Магистра, это...
- Коул, - прервала его Алькора. – Вот поэтому я и пришла. Я знала, что ты станешь винить себя и изведешь до смерти и будешь прав, но, - она вздохнула. – Коул ты потерял близкого человека всего пару недель назад. Льюис был для тебя как отец. Конечно, ты имел право бояться будущего.
- Я предал доверие.
- Знаю и не оправдываю тебя, просто говорю, что не все так однозначно.
Коул спрятал лицо в ладони и тяжело вздохнул.
- Ты не понимаешь, - Коул встал с дивана. – Алькора, ты живешь в мире, где можно избежать всего. Поэтому ты не пришла сразу. Не из-за морали или сомнений во мне. Ты думала нужно ли тебе это. Нужен ли груз, который я несу. Как ты можешь оправдывать меня? Я последовал воле Магистра и из-за меня, Сара обречена. Я видел, как ее увели. Видел, как увели моего брата.
- Коул, но ты служил ему. Что еще ты должен был сделать? Броситься на амбразуру? Умереть?
- Да даже если и так?
- Святые, ты идиот.
- Ты пытаешься судить меня? – выдохнул он.
- Нет, - девушка сделала несколько шагов по комнате. – Я говорю, что и всегда. Ты избалован и не ценишь того, что у тебя есть, а хуже всего, что даже из трагедии Андромеды ты умудрился сделать свою трагедию.
- Нет, - засмеялся он. – Ты не понимаешь. Я служил человеку, верил в его идеи и все разрушил. Всю свою жизнь я сражаюсь сам за себя Алькора. Всегда.
- Тогда зачем ты хочешь сражаться за кого-то еще?
- Потому что я один. Ясно? Один. Ты не можешь понять, что это такое и кого я предал на самом деле. У тебя всегда был отец, спасающий тебя. Брат, что всегда защитит. У тебя нет амбиций на эту жизнь, есть только завтра. Поэтому ты не можешь понять какого это быть на моем месте. Я верил в нее всем сердцем и сам все поломал. У меня никогда не было семьи что меня защитит и брата готового на все ради мня! У меня была только вера и это движение. С самого первого дня как Льюис и Изабелла приняли меня. Я поклялся Магистру в верности, а потом и его дочери. Я поклялся, но в конечном итоге все потерял.
Он умолк, и эта тишина показалась ему смертельной.
- Помнишь я рассказывала тебе об одном мальчике, Каспере? – глухо спросила Алькора.
- Да, - Коул покосился на девушку, стоящую напротив него.
- Он заставил меня поверить, что не все жестоки и порой, не все так однозначно. Показал, как больно могут сделать те, кого мы полюбили, но только так можно понять, что мы и вправду были влюблены. Я пытаюсь сказать, - она вздохнула. – Я пытаюсь сказать, что понимаю тебя Коул. - Он удивленно посмотрел в ее глаза, где разливались огни свечей. – Знаю какого это, когда мир даёт пощёчину и знаю, что это за чувство разочарования, которое говорило в тебе минуту назад. Ты был прав. Я слепа. Но люблю свою жизнь. Отца, который спас меня и вырвал из рук торговцев людьми. Своего брата, что защищал меня даже когда я была беспросветно глупа и неправа. Я такая. У меня нет карьерных амбиций, я не умею ничего делать по-настоящему хорошо, а мое единственное развлечение — это опаивать смазливых мальчишек и воровать их кошельки. Я бесполезная и злобная большую часть времени, когда не сплю. Не выбираю слов, а потом жалею. Не вижу смысла ни в своей жизни, ни в жизни других. Я знаю, что мне далеко до звания хорошего человека и уж тем более умного. Но я тебя понимаю.
Алькора умолкла, грустно глядя ему в глаза. Он и ее обидел сегодня. Стало паршиво.
- Но ты кое-что забыла, - он тихо хмыкнул. – Ты и вправду бываешь невыносимой и ведёшь себя как последняя дрянь. Покупаешь любовь за бесценок, а потом ищешь ее в первом попавшемся пьянице в баре. Ты воровка. Лгунья. Эгоистка. И как тебе живётся? – усмехнулся он. – Крадешь деньги и отдаёшь их приюту, притону в котором росла. Лжешь тем, кто тебя любит, потому что настолько сломана, что не можешь даже взглянуть на собственное отражение. Ты невыносима в спорах, и я не встречал более ярого противника всего, что другие называют прекрасным, а твоя страсть к дешевой еде отвратительна, но хуже всего то, что ты привила ее и мне. Я знаю, что ты любишь осень и когда опавшие листья шуршат у тебя под ногами. Твое любимое блюдо это блинчики с клубникой и даже не знаю, что хуже это, или твоя любовь к джазу. Ты отталкиваешь людей, как только они переступают черту близости. Именно это сделала ты, не придя ко мне, когда я нуждался в друге. Но знаешь, что я ещё знаю? Ты отчаянно хотела прийти. Потому что ты такой человек Алькора. Золото в обертке из-под дешевых конфет. Прямо как те четки, что ты обкрутила фольгой.
Коул умолк и вновь повисла тяжелая тишина.
Алькора не сводила с него взгляда полного потрясения или злобы, парень понять так и не смог. Решил, что ее просто одолевает слишком много эмоций сразу и уже думал, как увернётся если она схватит подсвечник со стола и кинется на него. Но Алькора не двигалась, а на ее лбу образовалась складка.
- Ты помнишь, - наконец выдохнула она. – Почему ты помнишь, что я люблю?
Коул удивленно повел бровью.
- Потому что это важная часть тебя Алькора, а я привык принимать людей целиком, - пожал он плечами. – Плюс ко всему сложно не заметить какая ты.
- Хочешь сказать, что я открытая книга? – удивилась девушка.
- Едва ли, - засмеялся Колу. – Только если на языке мертвых, которого никто не знает.
- Но ты... ты... почему ты не разочарован?
Коулу показалась, что девушка вправду злиться и его веселость испарилась. Он серьезно посмотрел на неё.
- Потому что не один из твоих недостатков не повод разочаровываться. Мне нравится, когда ты тянешь меня за руку через улицу ради мороженого или когда заставляешь часами бродить по парку, потому что там красиво и это лучше, чем сидеть в тёплом доме и пить чай. Мне понравилась та незнакомка в баре с огнём в глазах, которая опоила меня и украла чуть ли не самый ценный предмет на всем материке, а потом без раздумий отдала его, потому что это не то, что ей было нужно. Мне понравилась девушка, которая представила нож к моему горлу, когда я назвал ее отца идиотом, - Алькора метнула в него предупреждающий взгляд и он улыбнулся. – Понравилась та, что слушала мои душевные страдания по той, кто меня никогда не любил и успокаивала каждый раз. Ты видела мои слёзы и не отвернулась. Видела бессилие и не ушла. Не ждала от меня идеала. Понимала, когда я хотел помолчать. Ругала за показную улыбку и веселость. Приняла тот факт, что я последний придурок, искалечивший жизни своим друзьям.
- У тебя не было выбора, - прошептала она.
- И все же. Ты простила меня за то, что я рассказал своему брату о Каспере. И его смерть ты тоже мне простила. Даже мои слова о том, что ты не понимаешь меня. И почему же я должен разочароваться в тебе? В той, кто бросилась меня защищать толком и не зная. А? Я бываю очень слеп Алькора, но в тебе я всегда видел лишь...
- Хватит, - прервала она.
Коул понял, что видит в ее глазах слёзы, но девушка быстро проглотила их и не дала им потечь по щекам.
- Никто раньше не говорил мне такого, - выдохнула она и посмотрела ему в глаза. – Спасибо.
- Ты сокровище Алькора. Так я назвал тебя в первую нашу встречу и не ошибся.
Девушка смотрела куда-то вдаль словно вглядывалась в ту ночь, когда они впервые встретились, а потом сделала шаг навстречу и Коул решил, что она сейчас обойдёт его и уйдёт, но Алькора остановилась и заглянула ему в глаза.
Сердце Коула ударило так, что грудная клетка пронзилась болью, когда Алькора обняла его, и он обнял в ответ вдыхая аромат ее волос и горя от тепла ее тела. Коул боялся все испортить, а девушка не размыкала объятий, казалось, целую вечность. Да и объятия были другие. Интимные. Честные. «Совсем не как тогда», - промелькнула мысль у Коула.
Коул как можно нежнее провёл пальцами по ее волосам. Алькора сильнее прижалась к нему зарываясь лицом в плечо. Тишину нарушала только мелодия, струящаяся из открытых окон. И Коул понял, что хочет, чтобы этот момент длился вечность. Но девушка отстранилась и едва слышно произнесла:
- Возможно я сейчас скажу большую глупость стальное сердце, но мне кажется, что твои гребанные чары подействовали и на меня.
Сердце Коула пропустило удар, когда ее рука коснулось кожи на его щеке. Внезапно голова опустела от всех мыслей.
- Мои чары действуют на всех, - с трудом съязвил он и Алькора улыбнулась.
- Ты думал обо мне в таком плане? – вопрос дался ей с трудом, но Коул уже не мог оценить ее стараний.
Поток мыслей в его отлове заглушил рассудок и размыл реальность. Он думал о той, кто стоит напротив. О ее волосах что пахли чём-то сладким. Губах. О том что однажды, когда она ела, его мозг пронзило желание слизнуть крем прямо с них, но тогда он лишь посмеялся с этой мысли. Это же Алькора. Она друг, которому можно все рассказать. Но сейчас эти губы выглядели по-другому и прикосновения ее пальцев чувствовались иначе. Внезапно Коул обнаружил что думает лишь о том какая ее кожа на вкус. Такая же как он помнил? Поразительно – он помнил их поцелуй, а ведь был пьян. От картинок, вспыхнувших в голове, тело оцепенело, а по спине тут же прошла приятная дрожь.
Конечно, он думал о ней.
- Мне всегда было интересно такие же ли твои поцелуи на вкус как я помню, - едва владея собой признался Коул.
Алькора улыбнулась ему и коснулась кончиками пальцев его губ.
Смотреть на неё такую спокойную, желанную, с горящими глазами, становилось невозможно. Коул убрал ее руку от своих губ. Он отчётливо понимал, что чувствует. В нем разгоралось желание. Ему хотелось поцеловать ее. И он мог с полной уверенностью заявить, что ее губы — это единственная вещь во всем этом мире которая имела сейчас значение. Но он не хотел сломать их дружбу. Коул понимал, что не вынесет дыры, которая образуется в его душе если Алькора уйдёт навсегда. Хотя час назад он был уверен, что хочет этого.
- Думаешь о том, что поцелуй все разрушит? – внезапно спросила Алькора и Коула словно выдернули из сна. – Понимаю, - она улыбнулась. – Я тоже. Давай пообещаем друг другу, что поцелуй ничего не изменит, - предложила она. – Если кто-то из нас сочтёт его мерзким, то пусть. Каждый примет это.
Алькора улыбалась, а Коул пропадал с этой земли глядя в ее глаза. Вместо ответа убрал ее руку со своих губ и сделал то, что, по его мнению, стоило назвать ошибкой – поцеловал. И когда понял, что Алькора не отшатнулась, осознал, что чувствует тёплое дыхание на своих щеках. А его собственные руки, которым он так доверял выводить руны заделались в предатели и уже блуждали по ее талии презирая свитер. Кожа под ним оказалась горячей. Поцелуй был пьянящим. Трепетным. Чём-то новым.
Коул сосредоточился на ощущениях. На том как прижималась грудь девушки к нему, как ее руки блуждали по его плечам и шее. И он бы смог вынести все, любые пытки и самые страстные поцелуи, но в один момент его броня и все защитные механизмы вместе с ней рухнули. Когда одна его рука скользнула по коже ее живота, а другая словно не желая отпускать сильно притянула девушку.
Алькора застонала ему в губы.
Заглушила все мысли.
Коул увлёк ее за собой на диван. Стащил свитер растрепав ее волосы. Уступил своим желаниям и прикусил кожу на ее шее. Вновь поцеловал ее губы и заставил ещё раз застонать. Просто чтобы запомнить, как это.
Потом заглянул в ее темнеющие глаза и коснулся полыхающих щёк. Девушка была огнём, и он сгорал в ней без остатка.
- Так что мне сделать?
Вопрос, заданный севшим голосом, не сразу достигает мозга Коула, а когда он уловил смысл слов Алькоры, то упёрся лбом ей в плечо понимая, что наверняка покраснел.
Он слышал, как девушка посмеивается над ним.
- Ну же стальное сердце, я хочу знать, что ты представлял, - прошептала она, зарываясь пальцами в его светлые волосы.
- Что ты позволяешь мне сделать с собой все что я захочу, - глухо ответил Коул и поднял голову.
Словил пламя, которое вспыхнуло в ее глазах. Почувствовал ее запах. Сошел с ума от улыбки, что появилась на ее губах.
- Интересно, - засмеялась она и провела рукой по его скуле, лбу, волосам. – Но я хочу знать больше.
Коул хотел отвести взгляд, но девушка удерживала его за подбородок. Улыбка все ещё играла на ее губах и Коул бы мог решить, будто Алькора насмехается над ним, но в ее янтарных глазах разлилась похоть.
- Я представлял, как ты потакала мне, умоляла, была лишь моей. Тешил своё самолюбие твоим взглядами полными желания, в которых был только я. Фантазировал о твоих губах, - он опустил взгляд на ее губы, умолк, а потом вновь посмотрел ей в глаза. – Как они целуют мою шею, шепчут мне на ухо о твоём желании и...
- Вот так? – наклонившись прошептала Алькора ему на ухо и ее дыхание обожгло кожу.
Потом пустила дорожку поцелуев по его шее, ключицам, заставляя запрокинуть голову, провела языком по кадыку и вернувшись к уху прошептала:
- Я хочу только тебя Коул Морэнтэ. Делай со мной все что хочешь.
По спине пробежали мурашки, с губ сорвался хриплый стон и когда Алькора отстраняется, Коул вообще не понимает ради всех святых почему она решила вдруг отстраниться. Он, касаясь ее шеи увлекает ее на себя и целует. Девушка даже возмущено что-то промычала ему в губы. Слишком уж резко он притянул ее на себя.
Позже они посмеются с этого акта страсти, и он никогда не позволит себе так грубо вцепиться кому-то в волосы и уж точно не расскажет, что просто испугался что она сейчас встанет и убежит.
Но подобная мысль, как и нотка возмущения длилась секунду. Один взмах ресниц, дорожка мурашек от ее рук, упирающихся ему в плечи, лезущих под рубашку, касающихся голой кожи на животе. Страстный поцелуй, напоминающий падение в бездну, в котором можно было задохнуться и более того, Коулу хотелось в нем задохнуться, и он чувствовал, что Алькора разделяет его желание.
Когда она стянула с него рубашку и встала Коул приложил все свои мыслимые и немыслимые силы чтобы не схватить ее за руку и не потянуть на себя. В его голове внезапно вспыхнула мысль, поразившая огнём клетки мозга. Он даже решил, что Алькора стоящая напротив прочтёт ее в его глазах.
Он мог бесконечно желать, чтобы она потакала ему, но от одной ее улыбки спазмами сводило живот от налета бабочек. А когда девушка поднялась с его колен, порыв остановить ее был вызван вовсе не желанием обладать, просто ему показалась что какая-то часть него внезапно отделилась. Как если бы у него отняли руку или ногу. Вот так в один миг он понял, что больше не видит жизни без неё. Понял, что она часть его самого.
Алькора расстегнула молнию на своих джинсах и к приятному удивлению для Кола стянула их вместе с бельём. Он не любил, когда девушки растягивают процесс, если, это были не игры. Ему нравилось видеть в них уверенность в том, на что они идут. А Алькорины глаза прямо-таки искрились этой уверенность, когда она совершенно нагая нагнулась над ним и расстегнула ширинку его брюк. Потом бросив на него многозначительных взгляд улыбнулась, но Коулу показалось что он попал в другой мир где его мечты вдруг стали реальными и он пропустил момент когда девушка полностью раздела его и теперь уперлась ему в плечо, чтобы поцеловать. Нежно, словно изучая его границы дозволенного, поцеловала сперва губы, потом шею. И все ради того, чтобы спуститься ниже, к груди, животу, паху.
«Для тебя можно все», - думал Коул, когда Алькора поглядывала на него следя за реакцией.
Ее осторожность убивала и одновременно заводила.
Он не мог не смотреть и все же картинка перед ним казалась ненастоящей. Но ощущения от ее поцелуев лишали рассудка. И он потерялся в этих ощущениях. Скрипнули пружины, когда он откинулся на спинку. Мышцы напряглись, нервы натянулись до предела. Коул глухо застонал, перекрывая глаза хоть и отчаянно хотел видеть, но лишь так ему удавалось удерживать разливающийся огонь в его теле.
Коул признавался себе, что в мучительных снах он множество раз владел ей, но даже в самых смелых не испытывал того, что сейчас.
Нежным движением он заставил Алькору отстраниться и потянул ее на себя для поцелуя. Почувствовал, как на секунду в глазах девушки вспыхнул протест, но он не собирался попадаться на предрассудки, которыми ее пичкали в юности. Увлёк ее на себя заставляя сесть сверху, а после, в одно движение перевернул на спину, заставляя пружины дивана жалобно заскрипеть под весом их тел.
Алькора вздрогнула, когда он прикусил ее кожу на внутренней стороне бедра и застонала, когда поцеловал ее ниже. Путалась пальцами в его волосах. Повела бёдрами в такт его движениям. Продолжала постанывать, когда он вернулся к ее шее. Запрокинула голову.
Коул застонал ей в шею. Алькора убивала его, как умела только она, а ему все было мало. Даже когда он лежал, обнимая ее разгоряченное тело, все чего ему хотелось это ещё раз поцеловать ее. Всё-таки ее поцелуи были не такими как он помнил. Иначе он бы поцеловал ее раньше.
****
- Ты должен все исправить, - заявила девушка заваривая чай.
Коул хмуро взглянул на нее, вырванный и раздумий. Алькора стояла у стола. В ее руках блестел серебристый чайник. В своей растянутой майки она выглядела такой домашней. Типичный утренний пейзаж. Если бы не вкус ее поцелуя, все еще блуждающий на его языке, он бы решил, что это утро такое же, как и сотни других до этого, разве что с тяжестью в груди. Коул всю ночь думал о брате и Саре и о том, что сделал с ними.
- Коул, ты слышишь меня? – Алькора поставила чайник. – Я с тобой говорю.
- Да, - Коул улыбнулся ей.
- Или что, секс со мной настолько хорош, что ты стал терять органы чувств?
- Я просто не понимаю, что конкретно ты хочешь, чтобы я исправил, - хмыкнул он.
- Ситуацию с твоим братом и Андромедой.
По телу побежали мурашки.
Мгновение, и Коул стал серьезным.
- Как я должен это сделать? – он взял чашку с чаем и отпил немного. – У меня нет ни армии, ни таких сил.
- Тогда добудь их, - пожала плечами девушка.
- Добыть?
- Коул, ты точно в порядке? Переспрашиваешь все...
- Да все хорошо.
- Ладно, - Алькора облокотилась о стол и улыбнулась ему. – Я имела ввиду карту и корону Веги. Она же даст Андромеде силу?
- Да, но только если ей предоставить диадему в ближайший месяц. Потом тело отвыкнет от магии, и она не сможет ее поглотить.
- Тогда найди эту диадему и отдай ей ее. Уверена у тебя остались связи чтобы проникнуть во дворец.
- Алькора, у нас нет карты. Крест выкрал ее и это не главная проблема. Мы посылали десятки наемников за диадемой и не один не вернулся. Она в лабиринтах, которые не пройти.
- Коул, - Алькора заглянула ему в глаза. – Ты знаешь, как добраться до лабиринтов без карты? – тот неуверенно кивнул. – Тогда сделай это.
- Но как же лабиринт и...
- Может ты помнишь, что я получала образование и моей специализацией были святые. Я знаю все об Артемиусе, Антаресе и Веге. Знаю о лабиринте и уверена, что смогу помочь. С учетом всей истории я готова поставить свою квартиру на то, что никто из приближенных или креста так и не достал диадему по причине того, что святой наверняка затребовал что-то взамен. Никто из тех, кто бывал в лабиринте не готов был отдать, то, что ему дорого. А судя по твоей вчерашней тираде ты очень хочешь искупить вину. Так что? Ты будешь готов заплатить самую высокую цену?
Коул задумался. Это могло значить что угодно.
Алькора улыбнулась ему.
- Ты бы пожертвовал собой ради Андромеды? – спросила она.
На секунду парень впал в ступор. Он понимал, что его ответ ранит ее.
- Алькора, этот вопрос, не после ночи...
- Коул. Да или нет?
- Да, - честно признался он.
****
Дворец встретил Сару как никогда прохладно. Последнюю неделю она провела сидя в комнате, которую ей выделил король. Точнее это была группа комнат. Уютная гостиная с фресками святых на стенах и мехом на диване, спальня, выполненная в серых тонах и ванная, где всегда было холодно.
Регулярно Сару навещали наемники, переодетые в слуг, приносили ей еду и воду. Почти всегда Сара лишь немного касалась пищи, будучи не в состоянии ни есть, ни пить. Жуткая тошнота преследовала ее еще дома, сейчас же она только усилилась подкрепленная страхом. Ее дни превратились в череду одинаковых минут, наполненных болью головы от планов побега. Но бежать было некуда. И каждый раз, когда эта мысль озаряла ее мозг, ноги подкашивались, глаза слезились, пульс подскакивал.
Тогда она впервые поняла, что не владела своим телом по-настоящему. Головой все понимала, но не могла остановить механизм саморазрушения. Словно растворяясь в душащей панике она наблюдала как лишается чувств. Сперва от озноба и бешеной дрожи пропало осязание, затем будто оказавшись под водой она лишилась обоняния и следом серый шум в ее голове отнял у неё слух. Так выглядела паника и для неё это было лишь началом. В какой-то момент, может через час, а может через пять время стирается в таких случаях, силы для борьбы оставили ее и началась истерика, достаточно быстро переросшая в агонию. Она металась по полу, пытаясь собрать крупицы сознания и убедить себя в нереальности происходящего хоть и знала, что ей не удастся обыграть собственный мозг.
В ее голове было пусто, даже не так, в ее голове была полнейшая стерильность. Нельзя было найти концов. Причины этого припадка стёрлись вместе с эмоциями, остались лишь отголоски страха, хаотично мелькающие на белом фоне сознания. У этого состояния был один конец, и остатки ее рассудка, который она спрятала в дальний угол мозга чтобы было к чему вернуться напряжённо ожидали, когда тепло перестанет содрогаться в конвульсиях, слёзы прекратят сыпаться градом, а воздух начнёт беспрепятственно проникать в лёгкие. Они ждали, когда мозг вернёт поводья управления телом его владелице и прекратит эту агонию.
Очнулась она на полу в гостиной, под насмешливыми взглядами святых и поправив свое синее платье из плотного хлопка пошла в спальню. Идти было сложно. Но даже в таком состоянии Сара поняла, что она не одна, прежде чем из тени вышел человек.
- Привет.
- Коул? – удивилась она.
****
Коул подкупил наемников и выбил пол часа в покоях будущей жены короля. Входя в спальню, он не знал с чего начнет разговор, но имел абсолютно точное представление, что именно хочет сказать. Однако, когда увидел Сару немного опешил. Девушка замученная и уставшая в синем коротком платье даже не вздрогнула, когда он окликнул ее.
- Коул?
Ну она начала с имени, а не проклятия. Уже хорошо. Но только он обрадовался, как та сверкнула глазами и нахмурилась.
- Пришел насладиться видом? -зло спросила она.
- Я пришёл извиниться, - Сара лишь хмыкнула надменно и холодно. Он поежился. Решил, что попытается все объяснить. - Я злодей в собственной истории, - начал он. - У меня нет выбора, мне его не дали. Я влюблён в ту, кого мне никогда не получить. Когда Магистр сказал, что мое общение с тобой поможет ему я обрадовался возможности помочь, а когда все начало рушиться я рассказал ему, потому что думал, что он спасет тебя. Я не поверил тебе, потому что думал будто ты не понимаешь. Я не хотел такой участи для тебя. Ты, - он шагнул ближе и в его глазах блеснула боль. – Ты должна была стать моим палачом. Твоя рука вонзила бы мне клинок прямо в сердце, приблизив конец. Но ты знала, что я об этом мечтал и твоя ненависть не позволила сделать мне такого одолжения. А я просто хотел хоть раз в жизни не быть одним.
- Не быть одним? – усмехнулась Сара. – Ты не был одинок Коул. У тебя была семья, была я, Алькора, твой брат, мы были твоими друзьями. Заступались за тебя, выгораживали, мы дорожили тобой, но ты выбрал предать меня и Эдгара. Ты сам виноват в своём одиночестве. Только ты. И не говори мне что думал, что отец спасет меня. Однажды ты уже был свидетелем его удара. Ты самовлюблённый, избалованный и, о!
Сара зло взмахнула руками и умолкла.
Он не хотел спорить. У нее были все причины злиться и ненавидеть его.
-Может я и не из тех, кто понимает зачем все это и поддерживает все что происходит, но я из тех, кто идёт рядом с тобой, - сказал Коул.
Ему хотелось, чтобы она услышала правду.
- Ну, конечно, – фыркнула Сара, гневно глядя ему в глаза. - Коул? Что ты делаешь? – она нервно выдохнула, когда парень сделал несколько шагов и оказался рядом с ней совсем в плотную. – Что ты...
- Мне не стоило так поступать и может я претендую на звание самого эгоистичного человека, которого ты знаешь, но не все что я говорил и делал было ложью. – Он заглянул в ее глаза и в них читался испуг. Его это позабавило. – Мне правда жаль, что все так закончится. Жаль, что я предал твое доверие принцесса.
- Жаль? – Ее взгляд переменился и теперь в ее глазах горел огонь. – Ты шпионил за мной и все то время что я верила тебе, лгал. По твоей вине я теперь буду гнить в этой тюрьме. По твоей вине умрет твой брат. Ты не просто предал мое доверие. Ты лишился навсегда моего уважения.
Коул пристально посмотрел ей в глаза. Напоминая рассерженную фурию, девушка сжала край своего платья. Беззащитность была не по ней, казалось, она была на пределе и стоит ему сделать хоть шаг, та набросится на него. О, если бы только у него была возможность умереть от ее руки. Пожалуй, это была самая прекрасная смерть.
Коул улыбнулся про себя. Давящая боль усиливалась с каждой секундой что приближала его к следующим словам:
- Я сейчас скажу тебе кое-что, что наверняка только укрепит твою веру в мой эгоизм, но я должен, а потом... - он усмехнулся.
Горько.
Трагично.
- Чтобы ты не хотел мне сказать уже слишком поздно, – тихо сказала Сара и вздыхая продолжила: – Ты пугаешь меня Коул.
- Не верю, что в этом мире есть хоть что-то что пугает Андромеду. Ты же святая. Не забыла?
- Больше нет.
В этих словахпослышалась боль, и парень тут же начал корить себя за это упоминание.
- Ты это ты. Как с магией, так и без. Ты лучше любого из нас и сильнее...
Она слабо улыбается ему и Коул расценивает это как позволение говорить дальше, но она опережает его:
- Я и забыла каким ты бываешь милым Коул Морэнтэ и кажется ты хотел что-то сказать... что-то эгоистичное и глупое.
- Ты права. – Уголки ее губ поползли вверх в ответной усмешке. - Что-то эгоистичное и глупое. – Он вывел руну, но не закончил ее, и девушка вздрагивает и отступает.
- Коул, – в ее голосе слышно напряжение и угроза. – Что ты делаешь?
- Ты должна будешь это забыть.
- Но почему?
Она не понимает, а сердце заполняет паника. Порань читает это в ее глазах. Ещё секунда и все исчезнет. Коул видит какие усилия она прикладывает чтобы стоять на месте, и тяжело вздыхает, свободной рукой дотрагивается до ее щеки кончиками пальцев. Их словно пробивает разрядом, но она не отстраняется, а наоборот замирает, даже перестаёт дышать.
- Я люблю тебя принцесса, – фраза, сказанная шёпотом, показалась им обоим слишком громкой. – Тебе не нужно этого знать. Я тебя не заслуживаю. Все в чем ты меня обвиняешь правда. Но не думай даже на секунду, что когда-то я лгал тебе в своих словах. Я восхищался тобой с того самого дня как ты появилась на пороге нашего дома со своим отцом. В белоснежной маске, с гордо задранной головой и ледяным взглядом в точности как у Магистра. Заявила что хочешь забрать инвента и предложила поединок. – Коул хмыкнул. – Льюис был на взводе в тот день. Он разнёс весь холл после вашего ухода. Ты была так хороша. Если я решу, что вы поддаётесь то умрете! Так ты сказала? Да. Это было невероятно. Я никогда прежде не видел такой захватывающий поединок, а как оказалась я просто не жил рядом с тобой. Помню, как ты мельком окинула холл взглядом, когда Льюису удалось опрокинуть тебя на спину и на секунду, всего на секунду, твои глаза встретились с моими и тогда я подумал, вот оно воплощение силы и власти, холодной как сталь, но при этом обжигающей как огонь. Я не заслуживаю ни тебя, ни прощения, а вот мой брат заслуживает. – Девушка хотела было что-то сказать, но он не дал ей. – Поэтому я сделаю то единственное что смогу. Достану диадему и верну все как было.
- Нет, Коул, это закончится твоей смертью.
- Этот конец будет моим подарком для тебя, принцесса.
Коулу, казалось, что его раздирают изнутри. Так больно не было ни при пытках, ни при ранениях. Когда сдирали кожу заживо ты мог хотя бы понять кто доставляет тебе эту боль и злиться, а здесь ты беспомощно тонул в ней. Он тонул в море печали, захлебывался его густыми как кисель волнами. В черной воде, что сливается с небом, где нет ни дна, ни суши. Коул в этот день похоронил свою душу вместе с признанием. Он полюбил Сару всем сердцем, всю ее и это стало его погибелью.
Коул склонился, поцеловал Сару в лоб и завершил руну.
****
Его не готовили к тому, что лабиринты окажутся настоящим узлом смерти. Коул не представлял, что эти проклятые стены из камня, что казалось не имеют конца, могут с таким усердием пытаться лишить их со спутницей жизни.
Поэтому все выдохнули, когда наконец достигли центра. Здесь среди черноты и свечения магических сфер, не было ничего кроме сотни статую корчащихся в муках людей и огромной плиты прямо в центре.
Они находились глубоко под городом, перед черной и блестящей плитой. Воздух был, плотным и маслянистым, пропитанный вонью паленых костей и железа. Коул частично представлял, что их ждет внизу, но даже верующие бы опешили видя, что их окружает. Казалось, они спустились в храм тьмы, и та раскрыла им ворота отнюдь не приветливо. Извилистые туннели, которые они миновали, усеивали тысячи статуй. Их прекрасные лица корчились и искажались ровно также, как и лица статуй, которые их окружали сейчас. Коул понимал кому принадлежали эти лица. Всем искателям, что приходили сюда за силой. Их искажала богиня мать. Свята, способная соткать из нитей звезд монстров. Святая, что жнет человеческие жизни и вершит суд.
Глаза Коула заблестели во мраке. Сосредоточились на черной плите у него под ногами.
- А ты была права, - сказал Коул подруге, глядя на надпись. – Лишь искренняя жертва даст тебе то, чего ты желаешь, - прочел он. – Значит всё-таки придется умереть.
- Это не обязательно значит смерть, - ответила девушка.
Коул улыбнулся ей как бы смеясь с наивности.
Алькора, как и он была вся в пыли и земле. Ее черные джинсы порвались на коленях, когда их швырнуло об стену руной, а рубашку украшало пятно прямо под грудью. Даже в заплетенных волосах торчали маленькие веточки и сухие листья.
- Давай не будем действовать не подумав, - сказала она, подходя к плите. – Вдруг здесь говорится о жертве, ну, например, чем человек дорожит больше всего? Семьей?
- Красотой? – предложил Коул.
- Или молодостью?
- Слушай Алькора, ты же пошла со мной не чтобы меня отговаривать? – спросил Коул наблюдая как девушка встала на колени чтобы получше рассмотреть плиту. – Просто я-то уже все решил.
- Без меня бы ты и до середины не дошел, - отозвалась она. – Там, где была загадка со статуями ты чуть не выбрал свет, вместо звезды. – Алькора поднялась с колен и коснулась его плеча. – Я здесь, потому что кто-то должен будет вынести диадему если один из нас умрет. Ясно?
- Ясно, - Коул достал из-за пазухи клинок и повертел им возле ее лица. Алькора убрала руку. – И что я должен просто лечь и вспороть себе живот? – спросил он, оглядывая плиту. – Или прочесть молитву? Ты же у нас эксперт, а здесь больше нет никаких указаний. Забавно если все просто убили себя сами, а это место лишь огромная уловка.
Он указал на пятна крови повсюду и усмехнулся.
- Не думаю, - ответила девушка и кивнула на потолок, изрезанный линями. – Здесь все в рунах и сам камень, на котором мы стоим неестественный. Слышишь вибрацию? – Коул кивнул. Пол под ними и правда будто жужжал. – Это магия. Так она ощущается не в явном ее проявлении. Четки, например ощущались физически, а здесь все немного искажено.
- Значит всё-таки смерть, - вздохнул парень.
- Коул, - Алькора серьезно на него посмотрела. – Я должна рассказать тебе кое-что.
- Звучит очень нехорошо, - усмехнулся он.
Тени на лице Алькоры вздрогнули, когда она улыбнулась.
- Раз уж эта наша последняя встреча, я хочу взять слово, - сказала она.
- Ладно, но я чур первый. И так, - Коул задумался на секунду. – Я благодарен тебе за все что ты сделала для мня и надеюсь, что ты поплачешь после моей смерти и не выкинешь те вазы, которые я купил. Они делают твою квартиру менее безвкусной, - Алькора закатила глаза и засмеялась. – Я серьезно. Оставь их. А еще, - он улыбнулся ей заглядывая в глаза. – Спасибо за то, что стала моим другом, - теперь он говорил серьёзно. – За все те вечера с вином и курицей, за прогулки и за наши тусовки. Не знаю, чтобы я делал без тебя в мой жизни. И спасибо, за нашу ночь. Стоило это сделать раньше. Мне самому.
Алькора грустно улыбнулась и обняла его.
- Теперь ты, - сказал он отстранившись.
- Я умираю, - объявила девушка и внутри что-то треснуло.
- Что? – не понял он.
- Мой брат болен с рождения, ты наверняка слышал об этом, - начала Алькора. – Когда-то давно я была его донором и благодаря этому он жив, а я потеряла один глаз. – Она слабо улыбнулась. – Даже магия не помогла. Но это было давно. Все последствия операций излечили и заглушили, но полгода назад я стала ощущать слабость. Ты, наверное, помнишь, как я уходила с работы пораньше и что мужчин в моей кровати стало поменьше.
Алькора вздохнула. Ей было сложно говорить, но она продолжила:
- Врач сказал, что мой организм отторгает мои же органы.
- Но писчему ты не рассказала раньше? -поразился парень. – Можно же что-то сделать. Операцию или что-то еще?
- Потому что ничего сделать нельзя.
- Алькора...
- Мои внутренности держались на магических сцепках, которые уничтожили мой иммунитет. Шанс один на миллион. Но теперь если влезть в него с магией, то сделаешь лишь хуже, а без магии и вовсе ничего не поделать.
- Так вот почему ты здесь, - понял Коул. – Но этого не будет, - он спрятал клинок обратно за пазуху и схватил ее за плечи. – Алькора, всегда что-то можно сделать. У нас есть деньги и...
- Коул, - она коснулась его щеки. – Моя смерть лишь вопрос времени.
- Но здесь ты не умрешь. Не ради меня.
- Хорошо, - улыбнулась она. – Тогда я сделаю все чтобы диадема досталась ее хозяйке.
- И пообещай, что будешь искать способ выжить или видят святые я не смогу пойти на жертву.
- Хорошо Коул. Я обещаю.
- Спасибо, - выдохнул парень.
Поцелуй медом окутал его губы. И пускай Коул тонул в отчаянье от одной мысли что это прощание, он был готов пойти на жертву. Конец его больше не пугал. Он любил Алькору не такой любовью, которую питал к Саре, но по-особенному любил и было тяжело ее отпускать. Хотелось бесконечно видеть ее. Им так мало дали времени.
Коул улыбнулся в поцелуи, когда рука Алькоры скользнула по его груди. Когда другая запуталась в волосах.
Тупой толчок в грудь.
Девушка всхлипнула ему в губы.
Коул распахнул глаза. Уставился на кинжал в руке Алькоры который она вытащила у него из-за пазухи. С блестящего лезвия капала кровь. Затем он увидел багровеющее пятно на блузке, что как бутон расцветало прямо на глазах поверх серого отпечатка земли. Алькоре хватило сил вынуть клинок и тот со звоном упал на пол. Коул ахнул, округлил глаза. Девушка рухнула на пол, и он рядом с ней упал на колени. Ее жизнь угасала.
Без единого звука.
Без слез.
Без сожаления во взгляде.
Алькора умирала на его руках, пока он шептал ей о любви и ругал за то, что она так жестока. Горячие слёзы обжигали его лицо. Капали вниз, мешались с кровью. Когда ее грудь в последний раз опустилась, глаза прикрылись словно в дремоте, все было кончено. Жертва была принята. Печать на полу загорелась, разрезая остатки тьмы и Коулу пришлось найти в себе силы чтобы подняться.