Глава 41. Вопросы без ответов
«Однажды меня спросили, почему я такой: высокомерный, злой, лживый и противоречивый. Одним словом – серый. Признаться, было тяжело отвечать на вопрос, ответ которого от меня совершенно не зависел. И тогда я ответил, что между белым и черным должна быть граница. И этой границей стал я, вопреки собственным желаниям...»
***
Фурия представляла Город Греха и Свободы совершенно другим.
Но лишь когда ворота закрылись за их спинами, только тогда она смогла открыть глаза и полноценно вдохнуть чистый ночной воздух.
Если в реальном мире только наступало утро, грозившее сжечь израненную кожу, то здесь, в этом особом месте, скрытом от глаз Небес, царила ночь со своими особыми правилами, понятными лишь обитателям.
Халле ближе прижалась к Кантилу, который двигался с особой грацией. Фурия дрожала от страха, ей казалось, что если она чихнет, то все вокруг нападут на них и тогда придется бежать. Но вместо этого жители Города как-то по-особенному клонили головы вниз перед ними. Они также, как и южане, носили маски, скрывающие изуродованные лица.
Халле подметила, что большая часть жителей Города имела лишь половинки масок, изображавших Духов; их руки украшали тяжелые цепи из черного металла, на лодыжках был нарисован странный, но до боли знакомый символ – перевернутый треугольник с крестом внутри. Фурия была уверена, что когда-то видела его, но ее воспоминания вспыхивали отрывками и не хотели рассказывать о событиях прошлого Баолинь.
Перед ее взором раскинулось не просто маленькое поселение с несколькими десятками жителей. Город Греха и Свободы напоминал территорию Востока с несколько иными мотивами. У себя дома Фурия постоянно ощущала напряжение, желание как можно быстрее спрятаться от чужих глаз, раздевающих при малейшем появлении на свету, но здесь все было другим.
Ароматы корицы, запеченного мяса с сушеными травами, свежего хлеба и терпкого вина заставляли идти медленней, отчего желудок урчал сильнее. Ей хотелось остановиться у низких прилавков, попросить большие порции тонкой лапши, сверху налить острый соус и предаться наслаждению.
Халле ощущала себя на своем месте, окружающие занимались своими делами, лишь иногда посматривали с прищуром в ее сторону, но быстро отводили печальные глаза.
Город пылал в свете красных фонарей.
Город жил и существовал на Юге вопреки всем законам.
- Вижу, тебе нравится здесь? - промурлыкал Кантил, аккуратно ступая по каменной мостовой. Его тело не задевало многочисленные красные фонарики разных размеров и форм, он лавировал между ними с восхитительной грацией. - Духи так внимательно на нас смотрят, наверное, соскучились по мне. Улыбнись, моя неуверенная Халле!
Фурия хотела улыбнуться, но ее взор был обращен на все пространство вокруг, пытаясь запомнить это место таким, каким оно было: непринужденным, спокойным... отпускающим грехи.
Да, вот что ее так сильно зацепило.
Она перестала стесняться своих недостатков, когда прошла через ворота. Больше не было привычки прятать грубые руки в складках одежды, грязное лицо и сожженные волосы от посторонних глаз. Здесь у каждого были изъяны: у женщин отсутствовали пальцы на руках, глубокие шрамы украшали тела детей, старики в синих потрескавшихся масках восседали с божественным видом и не стеснялись сильной истощенности...
Каждый с достоинством носил историю жизни на своем теле и показывал ее другим, рассказывая события прошлого в бесконечной тишине. Достаточно было просто поднять глаза, чтобы познать истину.
Вот только Халле боялась.
- Эти люди стали Духами по собственной воле? Они выглядят слишком потерянными, будто для них утрачен смысл жизни. Словно все хотят умереть, но не могут... - Фурия еле дышала. Истина этого места накрывала с головой, воспоминания прошлого пытались прорваться наружу, но что-то их блокировало, разрезало клинками на части и не давало ей вспомнить.
Взгляд все время натыкался на один и тот же символ и на пустые глаза из-под осколков маски.
Опустошенность и утраченная злость витали в прохладном воздухе, стирая правду. Казалось, что время здесь застыло.
Кантил напрягся. Его чешуя стала черной.
- Они никогда не были людьми, Халле. Это Духи Юга. Те, кто воевал бок о бок с Бао против черни много веков назад. Те, кого она бросила, - прошептал Кантил, поглядывая на побледневшую Фурию. - Но ты не переживай, они давно забыли причину своего заточения здесь. Может, каждый день один и тот же, но зато Год Падения и Порока стал для них лишь белым отпечатком. Они не помнят Янмей и то, что она с ними сотворила. Я лично позаботился о том, чтобы все забыли, как Бао бросила их, кинув на растерзание Небесам...
Фурии хотелось заплакать. Сорваться с места и убежать. Стыд лавиной накрыл плечи, тяжесть давила, не давая вдохнуть. Чем больше она вспоминала, тем больнее было. Только после произнесенных слов Халле осознала, почему Янмей внутри нее мешала ложь с правдой, заменяя одну реальность на другую, показывая редкие картинки, но не раскрывая всю историю. Ведь Бао понимала, что будет дальше. Фурия прижала руку ко рту, когда крик готов был сорваться с губ и выдать правду. Холодок пробежал по спине, касаясь пальцами лопаток. Несколько прядок над левым виском потемнели, шрам на щеке сверкнул золотом.
Не было смысла бежать от самой себя.
Фурия знала это всегда, помнила в мельчайших деталях, ей снились осколки прошлого, но все эти годы она воспринимала их как кошмары, навеянные сказками и легендами о кровожадном Юге. Бывали дни, когда перед глазами возникали изуродованные лица с потрескавшимися масками, Эстелла тогда давала ей ромашковый настой и страх отступал на время, но после вновь возвращался. Лишь когда Фурия научилась читать и писать, то стала из страшных «снов» создавать истории, которыми гордилась больше всех, так как было в них что-то живое и настоящее.
Стоя рядом с Кантилом, Фурия заплакала, больше не в силах держать все в себе.
Она – это Бао, и все совершенные поступки – принадлежат ей.
Фурия не понимала, что ей делать, как искупить все это и повернуть время вспять.
Кантил аккуратно коснулся носом обгоревшей макушки Фурии. Хант на руках когтями вцепился в плечо, оставляя тонкие красные шрамы. Они оба разделяли ее боль и стыд.
- Каждый из нас совершает ошибки, порой настолько сильные, из-за чего приходится страдать другим, - шептал Кантил. – Одни из нас принимают их сразу и пытаются найти выход. Другие же – бегут от самих себя... Тебе, Халле, нужно было время, целые века и сотни прожитых жизней, чтобы понять и осознать. У каждого свой путь... Даже Боги ошибаются.
- Кантил, я так виновата! – горячие слезы скатывались по бледным щекам. Она задыхалась. - Если бы не моя сломленная гордость тогда, то все были бы живы! Если бы я не убежала в самый важный момент, то Духи бы не...
- Я виноват больше твоего, - проговорил он, отводя взгляд в сторону. - Мне следовало сказать тебе о том, что наша нить из серебра и стали начала рваться, теперь же остается только наблюдать за последствиями наших глупых действий и пытаться искупить все это.
Ветер качнул над их головами большой красный фонарик. Духи вокруг застыли, смотря на заплаканную Фурию.
Кантил хотел ей о многом рассказать, дотронуться губами до ее губ и попытаться забрать боль от воспоминаний. Несмотря на всю его любовь к Хякки, он продолжал по-своему любить Бао. Это была привычка, вложенная в душу некогда маленького Кантила...
Возможно, это не были искренние чувства, но она была для него семьей, которую он потерял.
Он хотел ей сказать, как долго ее ждал, но все было слишком сложно.
- Тебе надо отдохнуть, Халле. Идем со мной.
Фурия пошла за Кантилом дальше по Городу, пряча глаза за светлыми прядями волос. Опустошенность следовала за ней по пятам, оставляя кровоподтеки из невыносимого сожаления.
Кантил слегка повернулся в ее сторону, а затем быстро прошептал:
- И запомни, что в этой жизни ты не Бао и не несешь последствия за совершенные действия, несмотря на то что она живет внутри тебя. Боги дали тебе шанс на счастливую жизнь, так что вытри слезы, пока я рядом. А рядом я буду всегда, вопреки всем...
Сердце пропустило удар.
- Почему? - прошептала Фурия, которая не могла поверить произнесенным словам.
Кантил шел вперед, не отрывая взгляд от сотни лиц Духов, но его тело напряглось.
- Потому что я дал обещание сердцу невыносимо упрямой Фурии Халле быть с ней рядом, а не душе Янмей... Так, теперь нам надо повернуть за тот угол и тогда мы будем на месте.
Он продолжал что-то говорить ей, пока внутри Фурии расцветали цветы надежды. Ее никто никогда не любил, но почему-то сейчас очень хотелось верить, что однажды она сможет поймать тот печальный искренний взгляд, взять его за руку и прижаться к Кантилу, вдыхая такой родной запах.
Однажды... Она научиться любить. И кто-то полюбит ее.
***
Звуки вокруг были приглушены, свет с улицы не проникал внутрь, но Фурия никак не могла уснуть.
Два часа назад Кантил привел ее сюда, в некое место, где Халле могла привести себя в порядок и отдохнуть. У старых и потрескавшихся ступенек странного храма без названия их встретили довольно крохотные Духи, чьи лица были полностью закрашены в белый цвет, а от уголков губ тянулись черные линии, которые изображали вечную улыбку.
Перед тем как расстаться на одну ночь, Кантил вновь превратился в человека и проводил Фурию до самой дальней комнаты в столь длинном извилистом коридоре, где можно было потеряться. Перед ее глазами все плыло от усталости, разочарования и слабости. Оказывается, она давно не ела. Среди воспоминаний были отрывки распоряжений самого Кантила относительно ее тела. Он велел Духам отмыть ее, аккуратно расчесать волосы, хорошо накормить и следить за тем, чтобы никто посторонний не вошел.
Она не хотела, чтобы он уходил, но Кантил обещал прийти, как только некоторые дела будут улажены. Фурия до сих пор чувствовала прикосновение его руки на своей коже...
Халле перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Вокруг было непривычно тихо. Попыталась прогнать прошедшие события и хоть как-то их проанализировать, но внутри была лишь пустота. Фурия не знала, что их ждет дальше, сможет ли он помочь ей избавиться от проклятия Луны, выполнит ли сама Богиня обещание оберегать Джо и что будет с самим Кантилом после того, когда она поможет ему в одном деле.
Что будет с ней самой? Она вернется домой и будет жить так, словно ничего и не было? Доживать свои годы и знать, что где-то далеко Кантил помог ей и обрел свое счастье?
Глубоко внутри Халле не хотела думать, кого именно Кантил так сильно хочет найти, хотя знала ответ.
- Какая же ты наивная, Халле. Только руку помощи протяни, как тут же начинаешь верить... - Фурия понимала, насколько это глупо, вот так привязаться к нему всего за несколько суток. - По-любому здесь дело в той сделке на крови, а не потому, что ты порой видишь его другим. Только вспомни, что тебя используют ради личных целей и вовсе не собирались спасать из Небесного огня.
Но она продолжала смотреть на руку и чувствовать прикосновение Кантила.
- Дура!
Не в силах больше сдерживаться, Фурия откинула теплое покрывало и начала вышагивать по комнате, чтобы привести чувства в порядок. За ней струилась новая чистая одежда, которую маленькие Духи принесли ей после горячей ванны. Она впервые надела штаны из плотной серой ткани, подвязала их поясом, и почувствовала себя совершенно иначе. Синяя, и такая приятная на ощупь, накидка с огромными рукавами была словно сшита специально для нее. Духи сняли старые бинты и перевязали груди эластичными кусками ткани, которую Халле никогда не видела. Обгоревшие волосы пришлось подрезать и сейчас светлые пряди едва доставали до плеч.
Она была накормлена, вымыта, но буря внутри никак не могла успокоиться.
Немного поколебавшись, Фурия подошла к картонной ширме, отделявшей ее комнату от общего коридора, ей хватило всего несколько секунд, чтобы принять решение.
- Только воздухом подышу и все. Клянусь, - проговорила она самой себе, крепко стискивая рукава синей шелковой накидки. – Хант, я обещаю, что вернусь.
Отодвинув ширму немного вбок, она шагнула в чернильную тьму и пошла по извилистому коридору, мягко ступая по деревянным половицам. Холод одновременно обжигал и придавал уверенность двигаться вперед, он дотрагивался до бледной шеи Халле своими кривыми пальцами, оставляя невидимые следы.
Чья-то невидимая рука с острыми когтями показалась на одной из стен в узком коридоре храма, но Фурия не заметила ее, как и раздвоенное лицо, одна сторона которого мило улыбалась, а другая - мерзкая и гнилая - внимательно смотрела на тонкую спину Халле, мысленно ломая ей ребра.
Черный медяк со звоном упал на пол.
Прежде чем скрыться за первым поворотом храма, маленькая белая тень скользнула следом за Фурией, мрачно сверкая кошачьими глазами.
***
- Ваша мать умерла. Судьба лично отрезала ей голову. Примите мои соболезнования, Господин.
- Вот как... Я так понимаю, на этом хорошие новости заканчиваются.
Кантил откинулся на подушки и закрыл глаза. За последний час он узнал о последних событиях Небес от Юго-Восточного Ветра, Авада, который сидел перед ним и не спускал с него напряженный взгляд. Тонкие белые волосы были собраны в косичку, едва достающую до лопаток, слегка раскосые глаза рассматривали Кантила в попытке найти нечто, не характерное для своего Господина.
Свеча между ними потухла, серый дым с легким синим оттенком растворился в комнате.
Авад мысленно прокручивал сказанное ранее, когда упоминал о страхе, поглотившим Небеса, некой новой цели Судьбы, на что Кантил процедил, что их никто никогда не найдет, пока они находятся за стенами Города Греха и Свободы.
Юго-Восточный Ветер был в недоумении.
- Господин, что произошло, пока меня не было? - голос Авада дрогнул, когда Кантил приоткрыл один глаз и хищно посмотрел на него. - Вы словно... Изменились.
Кантил отвернулся от него и перевел взгляд в потолок, где звезды пожирали друг друга, оставляя чернила на белых облаках, то был лишь маленький кусочек истории сотворения мира, которую все позабыли. Рядом с рваной плотью безжалостных и первых созвездий появился слабый луч света. Солнце. Его Отец.
Страх и презрение смешались в крови, Кантил резко выдохнул, когда кусок прошлого ворвался в его разум, напоминая о том моменте, где Отец вырезает ему крылья. Боль прошлась по телу, мышцы напряглись, тело помнило каждую минуту и секунду того дня.
- Месяц назад я решил убить себя раз и навсегда. На Выступе Журавля, где начался мой бесконечный конец.
-Господин! Да как же...
- Не перебивай, Авад, - Кантил скривился, видя дрожащие губы Юго-Восточного Ветра. - Я устал. Невероятно сильно. – Горечь проступила в голосе. - Столетия жизни без смысла окончательно меня сломали. Я так и не смог отпустить Хякки и простить Баолинь, - он усмехнулся. - Они моя личная боль и наказание. Я пытался лишить себя жизни, но всякий раз клинки ломались о мою кожу и чешую. Это проклятье матери, так что моя радость по поводу ее кончины имеет место быть.
- Мне очень жаль, что пришлось покинуть вас, Господин.
- Не извиняйся.
Кантил налил себе и Аваду вино, но тот не притронулся, лишь смотрел белыми глазами и пытался найти причину внутреннего изменения своего Господина.
- Почему вы передумали умирать? Вам что-то помешало... или кто-то?
- Можно и так сказать, - спустя несколько долгих мгновений ответил Кантил, смотря в пустоту. - Наверное, все же молитвы иногда долетают до Небес.
- Вы вновь чувствуете? - Авад не мог поверить в это, ему хотелось наброситься на Кантила и узнать все. Нетерпение и любопытство, так свойственное всем Ветрам, рядом с ним приходилось прятать за стеной серьезности и дисциплины, хотя была бы возможность Авада, он бы просто встал с места и убежал, чтобы самому найти того, кто вновь научил Кантила любить.
- Это так невероятно, - Кантил не услышал его вопроса. Вместо этого смотрел на свою руку, которая несколько часов назад коснулась Фурии. Он до сих пор ощущал мягкость и хрупкость женской кожи. - В нашу первую встречу я чуть не убил ее, после мог потерять в Небесном огне, сейчас же не знаю, что заставило меня связать нас на целую Вечность без возможности на расторжение. Теперь ее кровь - моя кровь, и Тень Серого дракона всегда будет следовать за ней.
- Вы... что вы сделали?
Вместо ответа Кантил показал ему ладонь, легкий мрак не мог скрыть глубокий шрам, тянущегося от большого пальца к мизинцу, пересекая линию Жизни.
- Господин, вы изменили ход истории, когда...
- Когда связал свою жизнь с самой прекрасной врединой Фурией Халле, совершенно не думая ни минуты. И да, я отчаянный тупица, который буквально вручил ей самого себя в тот момент, хотя сказал, что это самая обычная сделка и мне нужно кого-то отыскать с ее помощью. Ну что за лжец!
Кантил рассмеялся, откинув голову назад. Черные волосы рассыпались по мягким подушкам, белые острые клыки блеснули в темноте. Авад смотрел на него и не понимал, кто такая Фурия Халле, и как только она одна смогла зажечь искру жизни, когда другие за сотни лет не смогли этого сделать.
- Господин, у меня сотни вопросов...
- Порой на вопросы не нужно искать ответы, и зови с этого момента меня настоящим именем, мой Юго-Восточный Ветер.
Авад склонился в поклоне, впервые за сотни лет благословенно шепча настоящее имя Серого дракона Ветра и Бури, чьи красные глаза способны были влезть в самую душу и уничтожить ее.
- Хаяте Реншу, я рад вновь служить вам до самого Конца.