Глава 91
Мои глаза были плотно закрыты. Даже ресницы не дрожали. Постепенно страх уходил. Лежа на холодном камне, несмотря на ожидания, я испытывала лишь безмерное спокойствие.
Дышать было легко, хотя я почти этого не делала. Моя грудь не вздымалась, руки, покоящиеся на животе, не двигались. Меня могло выдать только колотящееся в груди сердце, но и его удары были тщательно замаскированы.
Я помнила свое первое впечатление, когда увидела каменный постамент в лабиринтах Маркиза. Ощутила исходящую от него силу, смешанную с мирной тишиной. Тот камень стал эпицентром всемирного равновесия.
Но видеть камень издалека и лежать на нем – совершенно разные вещи. Сейчас я ощущала себя поблекшей звездой, пойманной в банку. Стены моей тюрьмы прозрачны, я вижу мир вокруг и даже родное небо. Однако все мои мечты о возвращении недосягаемы. Я оказалась лишь в иллюзии спокойствия и покоя. И я знала, что несмотря на разливающуюся по телу истому, моя жизнь находится под страшной угрозой.
Я лежала на постаменте, играя отведенную мне роль. Я притворялась той, кого презирала и жалела одновременно. Моя роль была противоречива и глубока. Я стала Лидией.
Мне не приходилось думать о том, как я оказалась на ее месте, как Стефано наложил вуаль и каким образом переместил на опустевший постамент. Я думала лишь о том, что делать дальше. Все мои мысли крутились вокруг страхов, которым даже не нужно было обличаться в слова. Я ощущала их всем своим телом, всей своей сутью.
Под моей спиной лежал кинжал. Он был заколдован пиритом, принадлежащим Маркизу, и нес в себе опасность для ведьмака. А для меня он значил одно – разрушение. Я должна была вонзить его в сердце своего заклятого врага, чтобы дать Стефано возможность убить его.
Несмотря на внешнее смертельное равнодушие, написанное на моем красивом исхудалом лице, внутри я вся горела. Меня словно сжимали и крутили чьи-то огромные властные руки, растягивая и разрывая слабое тело.
Когда вокруг засвистел ветер, а сквозь плотно закрытые глаза засияли проблески искр, я поняла – воскрешение началось. Из разума Маркиза меня перенесли в зал для приношений, в котором уже и так было слишком много боли.
Рыжие волосы растрепались, несколько прядок упало на лицо. Я лежала неподвижно, хотя руки едва ли не дергались в желании отвести волосы в стороны. Мне нельзя было даже дышать, что уж говорить о легком взмахе рукой.
Стефано позаботился и о том, чтобы моего дыхания было не видно. Но его вуаль была слаба перед Маркизом, поэтому у нас было мало времени. Старший ведьмак рано или поздно раскрыл бы подвох.
Когда холодные шершавые пальцы коснулись моего лица, я собралась всем телом, не позволяя себе дрожать. Маркиз навис надо мной сверху. Он поправил мои волосы.
— Пришло твое время, дорогая, — вкрадчиво прошептал он, явно всматриваясь в мое лицо. – Мы так долго этого ждали.
На несколько мгновений воцарилось напряженное молчание. Я не знала, здесь ли Стефано и Кристиан, или я осталась совсем одна с Маркизом. Мне нельзя было раскрыть глаз, чтобы посмотреть. А непроницаемая тьма перед глазами сводила с ума.
— Что мне нужно делать? – голос Стефано, предельно-серьезный, послышался в отдалении. Я тут же ощутила облегчение.
— Пока тебе лишь нужно смотреть и наслаждаться.
Послышались гулкие шаги. Маркиз отошел в сторону. Потом я различила шелест бумажных страниц. Кажется, он открыл книгу заклинаний.
Все, что я сейчас могла, — это судорожно вслушиваться в звуки, шаги и голоса. Различать по ним, что происходит вокруг. И у меня перед глазами вырисовывались настоящие сюжеты.
— Что ты делаешь? – напряженно спросил Стефано.
— Эта книга не поможет мне воскресить Лидию, но в ней достаточно сил, чтобы поддержать мою магию.
— Тебе не хватает сил?
— Темные энергии слишком рано начали забирать плату за магию малума, — не без раздражения пояснил Маркиз. – Я планировал оставить эту книгу, но теперь у меня нет другого выхода.
— Ты ослабеваешь? – спросил сын с подозрением.
— Возможно, — нехотя ответил Маркиз.
Послышался вздох пламени. Я четко различила шелест огня и хруст сжигаемой бумаги. Маркиз избавлялся от своей семейной реликвии.
— Ми виадо да пирио, — вкрадчиво заговорил Маркиз. – Моя кровь станет частью этой силы.
Носа коснулся запах едкого дыма. Магия внутри меня забурлила в негодовании. Маркиз убивал то, что связывало и меня, и его воедино. Книга была такой же силой, что хранилась и внутри нас. Вот только вся ее магия переходила к Маркизу.
Я едва поборола приступ боли. Лицо задрожало, но я не сморщилась. Мне нельзя было даже дышать. Поэтому я упрямо терпела тлеющую боль в груди.
Шаги раздались ближе. Маркиз вновь оказался рядом.
— Теперь, когда наших сил достаточно... — он коснулся моих волос своей рукой. – Мы можем начинать.
— Хорошо, отец.
Внутри все горело и пылало. И даже холодный камень, отдающий мне свое спокойствие, не помогал. Я едва ли сдерживала шумное дыхание и дрожь в руках.
— Я начну читать заклинание, — заговорил Маркиз. – Ты продолжишь его следом за мной. Главное: не останавливайся.
— Я тебя понял.
— Но для начала... — дыхание Маркиза опалило мое лицо. – Я верну настоящее тело моей жены.
Когда холодная сильная рука сжала мое горло, я резко раскрыла глаза и в изумлении уставилась на ожесточенное лицо ведьмака. Он до синяков вжал меня в каменный постамент, глядя в мои глаза с неконтролируемой яростью.
— Вы действительно думали обмануть меня этим дешевым фокусом?! – взревел Маркиз, сильнее стискивая руку. – Он не сработал в Пантеоне, не сработает и сейчас!
Я изворачивалась, лягалась и пиналась, однако одна рука Маркиза на моей шее была сильнее всего моего жалкого тела. Он лишь сильнее сжимал пальцы, отчего перед глазами взрывались искры и столбы света.
— Отпусти ее, отец! – Стефано метнулся вперед, однако тут же был остановлен.
Вокруг нас вырос невидимый купол. Он густым влажным пологом лег сверху, не позволяя ни Стефано, ни вынырнувшему из темноты Кристиану пробраться внутрь.
Ведьмак ударил ярким столбом света в купол. Но свет лишь рассеялся в темноте, полностью поглощенный силой малума.
— Можешь не пытаться! – Маркиз усмехнулся. – Мои пологи куда сильнее твоих.
От недостатка воздуха я захрипела. Казалось, у меня даже губы посинели. Тело билось в конвульсиях. Я чувствовала – еще чуть-чуть, и мое тело перестанет меня слушаться, а разум растворится в темноте зала.
Кинжал. Мне нужно было достать из-под спины кинжал. Мои лихорадочно дрожащие руки едва ли слушались. Я запустила одну из них под спину. Тело содрогалось.
Маркиз любовался тем, как из-под его пальцев утекает очередная жизнь. Попутно он измывался над сыновьями.
— Никогда не забывайте, что вы оба – мои дети. И ваша детская ложь никогда не останется незамеченной. Я знал о твоем обмане, Стефано, еще когда ты пришел ко мне со словами, что готов воскресить Лидию. Я не верил тебе с самого начала.
— Но ты верил мне раньше!
— Припомни хоть один случай, — невесело хмыкнул Маркиз. – Ты не справился ни с Жаклин, ни с горничными, ни с воскрешением своей матери. Мне сложно поверить, что мой сын – такое ничтожество.
Моя рука закровоточила. Я схватилась за лезвие и тут же едва ли не вскрикнула. Маркиз перевел взгляд на меня.
— Вот, сынок, что бывает, когда заводишь дружбу со смертными.
Хватка на моей шее стала почти железной. Я заметила, как перед глазами замелькали черные пятна. Мое сознание медленно потухало. Я отключалась.
И все же мне хватило сил одним резким движением выудить из-под спины кинжал и вонзить его в Маркиза.
Я промахнулась. Поняла это почти сразу. Вместо сердца попала лишь в руку. Я почувствовала, как острое лезвие мягко входит в чужую плоть, как разрезает ткань костюма и кожу. Этой промашки хватило, чтобы ведьмак взвыл от боли и ослабил хватку, а я сползла с постамента и ничком упала на холодный камень.
Маркиз схватился за руку, изрыгая проклятья. Стефано вновь попытался пробиться сквозь невидимую завесу, но ничего не вышло. Защита Маркиза даже не вздрогнула.
Кристиан подлетел к пологу и упал рядом на колени. Я подползла ближе. Мужчина с ужасом всмотрелся в мою руку с глубокой зияющей раной.
— Как ты, Мартина?!
Мы были так близко, но невидимая стена разделяла нас на многие мили. Я протянула руку и коснулась холодной прозрачной преграды. Кристиан сделал тоже самое.
— В порядке, — прохрипела я, приложив здоровую руку к горлу. Говорить, даже глотать было невероятно больно.
— Держись, — прошептал он.
Я сжала ноющую руку в кулак, с ненавистью глядя на Маркиза. Мужчина с рыком вырвал кинжал из своей левой руки и отшвырнул его в сторону.
— Лезвие из пирита! – резко расхохотался он. – Что еще ты придумаешь, мой мелкий ублюдок?!
Стефано из раза в раз пытался пробить защиту отца, однако ничего не выходило. Столбы искр и света просто разлетались в стороны, а скрежещущий звук бил по ушам.
Я смотрела на остервенелого ведьмака, на его растрепавшиеся темные волосы, выбившуюся рубашку и почерневшие глаза. Он рубил отцовскую защиту невидимым топором так неистово, что, казалось, весь особняк вокруг скоро разлетится на кусочки.
— Прекрати, Стефано! – прорычал Маркиз. – Прекрати или сделаешь только хуже! Мою защиту тебе не пробить.
— Ты не уйдешь отсюда живым, — процедил Стефано, едва слышимый через металлический лязг магии.
— Пришло время вернуться к тому, из-за чего мы все здесь собрались, — Маркиз пропустил слова сына мимо ушей. – Я верну Лидию.
Мы с Кристианом боязливо переглянулись. Неужели ведьмак еще не знал, что тела больше нет?
Когда Маркиз взмахнул руками, и из его рта полилось очередное запутанное заклятье, постамент засиял. Золотые искры и огоньки очертили чужое тело. Магия бушевала, кружила вокруг камня золотыми затейливыми линиями и всполохами. Через несколько мгновений я различила рыжие волосы, темно-синее платье и исхудалую отточенную фигуру. Это была Лидия.
Я ошарашено глядела на тело. Покрытое грязью и землей, оно почти не изменилось. Все такое же утонченно-прекрасное, хоть и перепачканное...
Мне показалось, что сердце в груди замерло. Я медленно перевела взгляд с Лидии на Стефано. Наконец в зале стало тихо. Ведьмак перестал избивать магический полог отца. Сейчас он с немой яростью глядел на тело матери. Тело, что он должен был уничтожить.
— Глупо было пытаться его прятать, сынок, — фыркнул Маркиз властно. – Как бы хорошо ты это ни сделал, я всегда его отыщу.
Глядя то на мертвенно-бледную Лидию, то на мрачного Стефано, я не знала, что чувствую. Страх, растерянность, ужас, сомнение... Но я определенно точно не чувствовала злости на Стефано. Я не хотела и не собиралась винить его в том, что он не смог уничтожить тело матери.
Тогда мы с Кристианом оставили Стефано один на один с ужасной пыткой. Сейчас я могла винить в этом только себя.
— Я рад, что в тебе осталась хоть капля сыновьей любви, — с явным сарказмом проговорил Маркиз, — И ты не стал превращать родную мать в пепел. Думаю, она скажет тебе спасибо.
Стефано сжал руки в кулаки. Жидкое пламя заструилось между пальцев и окропило пол. Его глаза почернели, ноздри вздувались от тяжелого дыхания. Я с ужасом наблюдала за чужим гневом. Стефано едва себя контролировал.
— Теперь мы точно можем начинать, — Маркиз с нежностью взглянул на жену.
Потом ведьмак очертил золотой круг в полу. Три ведьмы-старухи появились из ниоткуда. Увидев Маркиза, женщины покорно склонили головы. Они были облачены те же самые платья, в которых ходили по особняку всегда. Их уродливые лица, прочерченные глубокими морщинами и с родинками на правых щеках, сейчас разгладились в покорности.
— Пришло время послужить благому делу, для которого вы взращивались все это время, — объявил Маркиз, обращаясь к старухам.
— Для нас это большая честь, хозяин, — ответила ему Амбра, склонив голову.
— Так отдайте же мне вашу силу! – взревел Маркиз, вскинув руки.
Это было страшное зрелище. Медленно рассыпаясь в пыль, старухи хохотали. Их глухой острых смех отзывался во мне животным ужасом. Я чувствовала, как внутри купола Маркиза циркулирует и волнуется необъятная сила, как она обтекает меня, Лидию и стремится внутрь ведьмака.
Я вжалась спиной в невидимую преграду. Кристиан вновь попытался дотронуться до меня, но тщетно. Мы оказались по разные стороны баррикад. Я в ужасе взглянула на Стефано. Ведьмак вновь пытался прорваться через защиту. Сквозь рык и тяжелое дыхание он выпускал одну волну за другой, но Маркиз даже не обращал внимания.
Зал наполнился шумным железным скрежетом. Ввысь поднялся ветер. Та сила, что исходила из трех старух, стремилась к Маркизу. Она въедалась и вгрызалась в него, впитывалась в его кровь. Жилы Маркиза обрели ядовито-красное свечение. Ведьмак едва не хохотал от прилива неконтролируемой силы. Старухи же растворились в пыль, словно их здесь и не было.
Вокруг начиналась настоящая вьюга. Ветер вокруг грозил перетечь в ураган. Он стал видимым, очертил зал грязно-серой пылью и грязью. Мои волосы взметнулись в воздух, полы платья задрожали от ветра.
— Горничные сбежали! – Маркиз перекрикивал неистовый вой ветра. – Но она осталась! – он посмотрел на меня. – И она поможет мне воскресить Лидию вместо тебя, Стефано!
Я в ужасе посмотрела на Стефано. Лицо ведьмака было искажено в ярости. Он бил, бил, бил отцовский полог без остановки. На мгновенье мне показалось, что его силы бесконечны. Но в них не было никакого смысла.
Маркиз перевел затуманенный взгляд на Лидию. Потом он коснулся ее бледного лба губами.
— Еще немного, моя милая...
Слова заклятья полились изо рта Маркиза страшно-притягательной музыкой. Едва пробиваясь сквозь рокот ветра, они растворялись в полумраке зала, обличались в золотые искры, руны и символы. Маркиз выводил знаки и силуэты, он взывал к темным силам, просил Богов о том, о чем нельзя было даже подумать.
Ветер выл-выл-выл, все сильнее и сильнее. Настоящий ураган уносил в воздух грязь и пепел. Он едва не сбивал с ног. Вьюга окрашивалась красным золотом, пятнами крови и чернотой магии.
Сначала ничего не происходило. Но стоило Маркизу коснуться пылающими в золоте руками до Лидии, как ее тело содрогнулось. Приступ боли пронзил мое сердце. Я ощутила, как кровь в жилах на секунду замерла, а потом вскипела.
Я съежилась, не в силах терпеть сжигающую изнутри боль. Прижала похолодевшие руки к груди. Мне было так больно, так страшно и так обидно... Я не была готова отдавать свою жизнь. Сердце болело, оно билось из последних сил, но неумолимо отдавало свою энергию другой женщине.
— Мартина! – Кристиан судорожно стучал кулаками по невидимой завесе. – Мартина!
Его непослушные волосы растрепались. На красивом лице замер ужас. Его широкие брови взметнулись вверх, серебристые глубокие глаза округлились. Лицо очертилось морщинами. Он бился в купол, но едва мог докричаться до меня.
Я застонала, чувствуя, что едва могу дышать. Изо рта вырывался лишь жалкий хрип. Все мое тело стонало, болело, разрывалось на части. Я ощущала, как сила уходила из каждого кончика моих пальцев, как она покидала руки и ноги, выливалась из груди и невидимой целительной струной тянулась к телу Лидии. Я отдавала женщине всю себя.
Маркиз продолжал колдовать. Его заклятье ни на секунду не замолкало. Сквозь бурю я едва разбирала слова. Его глаза сияли опасной чернотой, руки в камзоле были вскинуты кверху. Искры и золото ослепляли.
Моя щека прижалась к холодному полу. Я едва различила Стефано за куполом. Мужчина с ненавистью глядел на отца.
— Прекрати это! Ты сошел с ума! – прокричал он гневно. С рук ведьмака все еще струился огонь, угрожая захватить в свое пламя все вокруг.
— Тебе следовало уничтожить тело Лидии, если ты хотел спасти свою смертную! – хищно засмеялся Маркиз. – А теперь уже поздно! Твоя слабость погубила все, что было тебе дорого!
Стефано медленно перевел взгляд на меня. Я попыталась улыбнуться, но лишь натужно закашлялась. Слова, что крутились в голове, тут же уносил ветер. Я не могла даже попрощаться. А мне хотелось сказать так много... Я так желала хотя бы дотронуться до его руки...
Когда фигура Лидии на постаменте вздрогнула и медленно поднялась, даже вьюга вокруг чуть успокоилась. И Кристиан, и Стефано, и Маркиз замерли на месте, неверяще глядя на ожившую женщину.
Лидия медленно выпрямилась. Ее зеленые блестящие глаза сначала в непонимании, а потом в ужасе оглядели зал вокруг. Я едва дышала. Перед глазами все расплывалось.
Чем здоровее становилась Лидия, тем слабее становилась я. И мои последние секунды жизни растянулись до бесконечности.
— Лидия... — Маркиз шепотом проговорил желанное имя.
Его дрожащая рука медленно взметнулась вверх и аккуратно дотронулась до женской впалой щеки. Лидия вздрогнула, посмотрела на мужа совсем не понимая, что происходит.
А потом она исчезла.
Лидия, еще мгновение назад сидящая на постаменте, растворилась подобно миражу. На ее месте оказалась смуглая молодая девчонка со спутанными черными волосами и перепачканным грязью лицом. Она проморгалась и глупо вперилась взглядом в Маркиза.
А потом я, не успев услышать слов Маркиза, отключилась.