Лидия. Глава 7
«Дорогой Стефано...»
Нет, не так.
«Мой сын...»
Так не должно быть. Только не так.
«Мой мальчик, Стефано.
Я знаю, прочитав это письмо, ты возненавидишь меня. Гнев сотрет из твоей памяти последние светлые воспоминания. Ты забудешь наши долгие прогулки в домашнем саду, зимние вечера у камина и бесконечные дни, когда весь особняк был лишь для нас двоих.
Ты рос сначала у меня на руках, а потом – лишь держась за них. Ты стал смыслом моей жизни, а я – твоей. И никто не мог отнять у нас то единственное, что мы оба так бережно хранили, — любовь.
Но счастье, как и все остальное в жизни, имеет свойство заканчиваться. И, какой бы бесконечной ни казалась наша любовь, и она не смогла противостоять законам жизни.
Мой милый мальчик. Эти слова больно прочитать, но еще больнее их писать. Я умерла, Стефано. Я покинула этот мир».
Слезы, соскользнув с черных длинных ресниц, окропили лист бумаги. Лидия отложила перо в сторону, откинулась на спинку кресла, бездумно глядя на пылающий огонек свечи, и задумалась.
Проведя все детство в Королевском Дворце, девушка была уверена, что здесь же построит и свою жизнь. Встретит принца на одном из приемов, очарует знать на балах, станет значимой персоной при Дворе.
Лидия не учла лишь одного – жизнь не терпит долгих планов. Судьба ненавидит определенность. Именно поэтому девушка не получила такой жизни, о которой мечтала все свое детство. Теперь она была вынуждена сидеть в особняке Фарнезе, вдали от отца, от Дворца и знати, отрешенная от всего того, что когда-то было ей важно.
Лидия не могла сказать, ошиблась ли она где-то. Не могла даже представить, в какой момент жизни свернула на неверную дорожку, подобрала не те слова или опрометчиво поступила. Но девушка была уверена, что именно ее действия привели к тому, где она сейчас находится. Лидия оказалась в тупике.
Поток мыслей прервал кашель. Надрывный, раздирающий горло и легкие. Лидия приложила ко рту салфетку, пытаясь справиться с очередным приступом.
В покои тут же вошел Марцио. Без лишних слов и вежливых прелюдий остановился у туалетного столика и опустился на одно колено. Блеск свечи отразился в обеспокоенных темных глазах.
Комната Лидии была покрыта мраком. Уже несколько недель шторы не раздвигали, не позволяя солнечному свету проникнуть внутрь. Девушка не могла терпеть яркий свет – от него рябило в глазах и кружилась голова.
— Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Марцио, положив свою ладонь на руку жены.
— Не так уж и плохо, — Лидия попыталась улыбнуться, но вновь закашлялась.
Марцио взглянул на платок, которым девушка прикрывала рот. Он пропитался кровью.
— Удивительно, правда? – хрипло заговорила Лидия. – Все эти годы ты учил меня магии, делал сильнее. Но я оказалась бессильна перед чахоткой, недугом человека.
Марцио поднялся с колен. Его лицо ожесточилось, желваки на острых скулах побелели от ярости. Мужчина резким отточенным движением поправил лацканы пальто и четко проговорил:
— Я немедленно отправляюсь в Рим.
— Зачем? – Лидия удивленно обернулась к мужу, попыталась встать с кресла, но поняла, что сил не хватит. Все тело охватила слабость.
— Мой знакомый, Марсель Орси, рассказал, что в Риме можно купить одно снадобье, способное вылечить даже холеру.
— Марцио...
— Я вернусь через неделю, может и раньше.
— Марцио, останься.
— Лидия! – мужчина вновь оказался рядом, заглянул в уставшие женские глаза, рассмотрел побледневшее впалое лицо и потрескавшиеся губы, покрытые кровью. – Об этом не может быть и речи. Если я могу тебя вылечить, я сделаю все возможное.
— Я не хочу умирать без тебя...
Марцио промолчал. Лидия впервые видела его таким: нервным, с бегающими по комнате глазами, разбитым. Мужчина едва смог подобрать слова, хотя и они не внушили женщине спокойствия.
— Я никуда тебя не отпущу. Не сейчас.
— Я не хочу быть одна, Марцио. Мне страшно.
— Ты не одна. В доме всегда есть горничные и Кавелье.
— Четыре девчонки, думающие лишь о деньгах, да не нашедшая покоя душа, — Лидия горько рассмеялась. – Не думаю, что они в силах мне помочь.
— Если ты еще не поняла, — Марцио нахмурился, — Мой отъезд не обсуждается. Я не позволю плебейской болезни забрать тебя.
— Где сейчас Стефано? Он знает, что ты уезжаешь?
— Он с гувернанткой.
— Я могу его увидеть?
— Нет. В этом нет необходимости. Мальчик ничего не должен знать.
Лидия разочарованно опустила глаза на рабочий стол. Вновь взглянула на свое недописанное письмо. Марцио даже не заметил его.
— Береги себя, — прошептала девушка тихо.
— Я люблю тебя.
Марцио ушел. Когда комната опустела, Лидия вновь взялась за перо. Она задумалась о словах, сказанных мужем. Такие чувственные, они не вызвали в девушке никаких эмоций.
Лидия знала. Марцио искал вовсе не любовь. Он не умеет любить и, возможно, не умел никогда. Ему нужен был смысл. За сотню лет любой человек теряет смысл жизни. Он не знает, ради чего живет. Не видит смысла идти дальше.
Марцио прожил уже достаточно. Ведьмак, он перешагнул отметку сотни лет и потерял все, что имел. Марцио не знал, ради чего жить, но и умирать был не готов.
Именно поэтому ему нужна была Лидия. В ней он нашел причину жить. Только для нее он продолжал существовать. Или убеждал себя в этом.
Марцио связал всю свою жизнь с женой. Он уезжал из особняка ради нее, убивал ради ее безопасности, продолжал служить Королю, думая лишь о Лидии. Больше в этой жизни Марцио не интересовал никто, даже собственный сын.
«Я всегда мечтала, что мой ребенок вырастет во Дворце, что он станет человеком, о котором в наших кругах говорят с бесконечным уважением. Сейчас тебе лишь двенадцать лет, но я отчетливо вижу, что именно таким и будет твое будущее. Твое имя будет идти впереди тебя, а за спиной останутся лишь чужие взгляды, полные почтения и, быть может, зависти».
Лидия совершенно не умела воспитывать детей. Она почему-то всегда думала, что этот навык появляется с рождением ребенка и что, держа на руках младенца, девушка обязательно поймет, что с ним нужно делать.
На самом деле Лидия почти сразу столкнулась с осознанием: она не знает, что делать. Поэтому воспитание сына стало приключением, полным открытий и разочарований. Лидия словно открыла для себя новый мир, мир материнства. И женщина не была уверена, что справилась с поставленной задачей.
«Все детство ты жил без отцовской заботы. Увы, но это так. Я пыталась вложить в тебя все, что знала и умела сама. Пыталась воспитать разносторонней личностью. Не знаю, вышло у меня это или нет... Скорее, об этом расскажешь ты сам.
Есть лишь одно, что я не смогла в тебя вложить. Чувства. Стефано, я прошу тебя. Умоляю всей душой. Научись любить, ценить и уважать других людей. Научись испытывать слабость, нуждаться в ком-либо. Слабость не убьет тебя, но сделает счастливее. Иногда нужно уметь просить о помощи, доверять другим людям, видеть свет в чужих душах».
Время шло, а Лидия все отчетливее понимала, насколько Стефано похож на своего отца. Она часто слышала от людей, что ее сын – копия Марцио. Вот только говорили люди о внешней схожести: угольном цвете волос, задумчивости во взгляде, остроте лица. А Лидия замечала то, что было недоступно другим: Стефано не умел любить. Он не знал человеческих чувств.
И постепенно Лидия начала бояться. Она смотрела на сына не с прежней материнской заботой, а с подозрением, с каким глядела на мужа последние годы. Она видела в Стефано лишь продолжение Марцио и неумолимо отдалялась как от мужа, так и от сына.
Лидия знала, что такое любовь. Она познала ее в детстве, когда отец и мать не отходили от дочери ни на шаг, потом прочувствовала в юности, окруженная воздыхателями и любовниками. Лидия разбиралась в сортах любви, словно опытный садовник. Теперь же ее почва была безродна и высушена.
«Я знаю, будет лучше, если я уйду. Если ты запомнишь меня любящей матерью, заботливой хозяйкой и просто счастливой женщиной, эти воспоминания будут греть твою душу всю оставшуюся жизнь.
Но если я останусь... Ты будешь знать лишь уставшую, никчемную мать, совершенно разбитую и уничтоженную. Я и сама забыла, какой была раньше. Я забыла, что такое любовь, и это чувство меня убивает».
Вина и стыд – чувства, которые преследовали Лидию последние месяцы. Женщина долго обдумывала свое решение. Сначала оно казалось ей глупой несбыточной мечтой, потом – отчаянной эгоистичной попыткой сбежать, а сейчас Лидия не видела другого выхода, кроме уже намеченного.
«В подвале лежит тело. Девушка, сгнившая изнутри от длительной мучительной болезни. Я никогда не знала ее, даже не встречала. Ее тело досталось мне совершенно случайно, когда я оказалась в близлежащей деревушке. У ее родителей не было денег на похороны, а я предложила свою помощь. Бескорыстно, как думали убитые горем старики, но со злым умыслом, как знала я.
Марцио сделал из меня сильную ведьму. Он учил меня колдовству все эти годы, помог познать себя с другой стороны, открыть мою истинную сущность. Я безмерно благодарна ему за это. Но он сам дал мне возможность все исправить.
Ты еще много раз услышишь о моей ужасной болезни. Чахотка – болезнь крестьян, как выразился Марцио. Она слишком приземленна и ущербна для ведьм. Но именно от нее я и умру.
Мне хватит сил, чтобы выдать тело несчастной крестьянки за свое. Она примет мою личину, примерит мою судьбу, умрет вместо меня».
Лидия знала: останься она в особняке Фарнезе, никогда не обретет счастья. Она сгниет в стенах поместья, увянет, словно забытый цветок, и несомненно утащит за собой родного сына. А Марцио никогда не поймет, что случилось с женой.
Ведьмак никогда не понимал, что нужно Лидии на самом деле. Он считал, что дает жене все: дорогой дом, украшения, личную прислугу, даже совершенно ненужную конюшню. Взамен он получал от Лидии смысл жизни.
Именно поэтому Лидия решила бежать. Она должна была скрыться, спрятаться так тщательно, чтобы ни одна магическая ищейка ее не нашла. И ради этого ей нужно бросить все, даже сына.
«Я люблю тебя, Стефано, люблю всем сердцем. Но я смогу сохранить это чувство лишь вдали от тебя, не зная, каким ты стал.
Я надеюсь, ты станешь тем человеком, о котором я так мечтала. Но сделаешь это без моей помощи. Ведь я не смогла бы воспитать тебя таким. Все в твоих руках, мой мальчик. Я в тебя верю.
Твоя мама, Лидия Савелли».
Женщина, закончив письмо, подняла бумагу и всмотрелась в нее критичным взглядом. Ровные строчки выводили предложение за предложением, словно их автор описывал свой будний день, ничем не примечательный. Ничто не выдавало ни слез Лидии, ни ее волнения.
Несколько секунд женщина колебалась. Зачем она написала это письмо? Она не только ставит под удар себя, но и делает больно Стефано. Мальчик еще в том возрасте, когда потеря близкого человека проходит почти без следа. Ее же письмо, что сын получит совсем не скоро, станет ножом в спину. Лидия разбередит старую рану, заставит страдать человека, которого и так ждет нелегкая судьба.
— Прости меня... — угрызения совести оказались сильнее.
Лидия медленно поднесла уголок бумаги к свече. Огонь тут же жадно перекинулся на письмо, съедая его. Через несколько минут от былого признания не осталось и следа.
Лидия поднялась с кресла и взглянула на свое отражение. За спиной в потемках отражалась заправленная кровать с балдахинами и темно-коричневым тюлем, резной потухший камин и платяной шкаф.
Сама Лидия, порядком исхудавшая и побледневшая, чувствовала себя намного лучше, чем выглядела. Рыжие волосы были забраны в растрепавшуюся косу, домашнее темно-синее платье висело на теле мешком. Лишь пропавший блеск в изумрудных глазах был настоящим. Его Лидия и вправду утратила.
Совсем скоро на кровати в комнате окажется ее тело. Холодное и бездыханное, оно будет означать конец. Возможно, его найдет одна из горничных или, что лучше, Кавелье. Вскоре печальная весть дойдет и до Марцио. Он, разбитый, вернется в особняк. Проведет похороны. Расскажет сыну о гибели матери со свойственным ему холодным равнодушием и сдержанностью. И Лидия Фарнезе навсегда останется запретной темой в стенах особняка.
Но Лидия даже не догадывалась, что своим уходом, хоть и невольно, подарит Марцио то, чего он желал больше всего на свете. Цель.
Несбыточная мечта о возвращении жены придаст маршалу сил. Она станет его смыслом на долгие десятилетия.
И сама того не подозревая, Лидия обречет себя на вечное преследование. Призрак Марцио всегда будет ступать за ней по пятам, где бы женщина не оказалась. А маленький Стефано, оставленный ребенок, станет неподъемным грузом, что всегда будет тянуть Лидию на самое дно.