Глава 87
— Стефано... — имя ведьмака едва слетело с моих губ. – Что ты здесь делаешь?
— Я пришел за вами, — сквозь зубы процедил он, не решаясь подойти ближе.
— Как ты нас нашел?
— Это...неважно.
Я видела, как Стефано не может отвести глаз от тела Лидии. Он отвечал мне, но был всецело поглощен женщиной на постаменте. Я могла лишь представить, что творится у него в душе сейчас.
— Стефано... — неуверенный шаг вперед, ближе. Кристиан отпустил мою руку.
— Вот, что он собрался воскрешать.
— Ты не должен ему верить, — я вложила в свой голос всю оставшуюся уверенность. – Маркиз использует тебя.
Наконец глаза Стефано метнулись ко мне. Тихая ярость, что плескалась в них, обезоружила. Сквозь нее едва пробивался ужас. Лицо Стефано разгладилось от удивления. Губы его приоткрылись, а брови в растерянности опустились.
— Я знаю, смертная. И не нуждаюсь в твоих советах.
— Стефано... — это была моя третья отчаянная попытка достучаться до ведьмака. – То, что с нами происходит, – ужасно. Мы все заслужили счастья. Лидия заслужила покой, горничные – жизнь, ты и Кристиан заслужили свободу. Но Маркиз никому из нас не позволит быть счастливыми.
— К чему ты ведешь?
— Я знаю о твоем разговоре с Маркизом, о письме Лидии... — проговорила я, стыдливо поморщившись. – И знаю, что ты вернул свои силы. Поэтому теперь, когда мы втроем собрались вместе, я снова предлагаю вам то, о чем говорила ранее. Я предлагаю убить Маркиза.
В этот раз Стефано не смеялся и не угрожал свернуть мне шею. Кристиан не отнекивался и не округлял глаза. Они оба знали, о чем я говорю, и оба меня понимали. За эти несколько дней изменилось так много, что мое предложение перестало звучать бредом сумасшедшего. Мы все поняли, что у нас нет другого выхода.
— Я согласен, — Кристиан шагнул вперед и поравнялся со мной. – Мне нужно защитить Габриэллу от него.
Я слабо улыбнулась. Огонек надежды приятно согревал в этом пустом сером зале. Теперь, когда Кристиан меня поддержал, я чувствовала, что не стою на поле боя одна против сотни невидимых врагов.
Стефано молчал. Он подошел ближе и остановился рядом с каменным постаментом. Мы с Кристианом следили за ним во все глаза, ожидая вердикта.
Стефано глядел на Лидию. Этот взгляд, что просачивался через маску его силы и равнодушия... Это были глаза маленького мальчика, трагично потерявшего мать и всякую любовь, что ушла вместе с Лидией.
Стефано держал аристократичную прямую осанку, его сильные руки были расслаблены, а вся фигура говорила о том, что ведьмак совершенно непоколебим. Но даже сквозь этот костюм, сквозь ауру вселенского спокойствия я видела, что мужчина сбит столку.
Его старую детскую рану жестоко разбередили. Маркиз взял раскаленный нож и вонзил его в плоть сына, лишь бы тот вспомнил давно ушедшие чувства.
Стефано сначала узнал о ужасающих планах отца, потом он получил письмо от матери, что разбило остатки его светлых чувств в дребезги, а теперь ведьмак стоял над бездыханным телом Лидии. Это была одна сплошная жестокая пытка.
— Мне так трудно поверить в то, что эта прекрасная женщина, — говоря, Стефано едко ухмылялся. Он вглядывался в лицо матери, — Предпочла смерть своему сыну.
Рука ведьмака очертила женское лицо, пальцы коснулись впалых щек.
— Мне часто приходилось слышать об эгоизме, но, боюсь, по сравнению с моей матерью, я – широкой души человек. Ведь мне никогда не приходилось бросать своего ребенка с тем, кого я считал монстром.
Я сжала во вспотевших ладонях подол платья. С содроганием внимала каждому слову Стефано. Это была его исповедь. Он говорил не с нами, но обращался ко всему миру.
— Ни Лидия, ни Маркиз – никто из них не достоин называться родителем. Наконец я понял, о чем ты говорила, утверждая, что Давид был моей единственной семьей, — Стефано мельком взглянул на меня. – Его родители были мертвы, а я был сиротой при живых. У нас получился отличный союз.
Стефано повернулся к нам. Он спрятал руки в карманы штанов, отбросив за спину полы черного пиджака. Сейчас он вновь предстал могущественным самоуверенным ведьмаком с черными блестящими волосами, смуглой кожей и неистовыми яркими глазами цвета виски.
— Я принимаю твое предложение, маленькая горничная. Это следовало сделать и раньше.
Мои губы дрогнули в подобии улыбки. Я кивнула, молча соглашаясь со словами Стефано. Я его понимала.
— Маркиз знает, что ты вернул свои силы? – спросила я, пытаясь на ходу сообразить, что делать дальше.
— Нет. Но я разрушил его магию, так что совсем скоро узнает.
Я в нетерпении застучала каблуком по каменному полу. Стефано скрестил руки на груди.
— Меня больше интересует, откуда обо всем узнала ты.
— У меня тоже есть секреты, — я нервно хмыкнула.
— Нужно выбираться отсюда, — сказал ведьмак. – Сюда в любое мгновение может заявиться Маркиз.
Я подошла ближе к Стефано. Повернулась к Кристиану, что глядел на брата с неуверенностью.
— Пока ты не пришел, мы намеревались сделать кое-что. Что вряд ли тебе понравится, — проговорил младший.
— Я уже привык, — хмыкнул ведьмак. – У Мартины есть такая привычка. Совершать глупости и расхищать гробницы.
Я вспыхнула. Кристиан же пропустил ироничные высказывания брата мимо ушей.
— Чтобы помешать Маркизу, мы хотели уничтожить тело Лидии.
— И как вы намеревались это сделать? – глаза Стефано почернели.
— С помощью моей силы, — вмешалась я. – Она привела нас к Лидии и, возможно, хотела этого.
— И что теперь? Предлагаете сделать это мне?
— Это единственный вариант, — уверенно проговорил Кристиан. – Без тела Маркизу будет некого воскрешать.
Стефано шумно выдохнул. Он сверху-вниз посмотрел на меня, потом презрительно взглянул на младшего брата. Наша идея если не повергла его в шок, то явно обескуражила.
— Я смотрю, Мартина, после Рафаэля ты вошла в кураж.
Мои щеки явно превратились в два огромных пылающих костра. Стефано с равнодушной иронией обнажал то, о чем я предпочитала забыть и не думать. Будто мне было приятно разбивать стекло в Пантеоне или пытаться сжечь тело Лидии!
— Ладно, — наконец шутки кончились, и Стефано вернул былую сталь в голос. – Сейчас я отправлю вас в особняк.
— А ты?
— А я возьму на себя всю грязную работу, — фыркнул ведьмак. – Или кто-то еще желает воспользоваться своими магическими способностями?
Возражений не было. Мы с Кристианом послушно замерли на месте, поддаваясь чужой магии. Стефано осмотрел нас с ног до головы. Когда наши взгляды встретились, я попыталась ободряюще улыбнуться.
«Все будет хорошо», — хотелось пообещать мне, но я промолчала.
Мы обрекли Стефано на ужасную участь. Он должен был испепелить тело собственной матери. Как после этого можно говорить, что все будет замечательно?
— Ты точно справишься? — все-таки спросила я. Не хотелось подвергать сомнению силу Стефано, но ведь я говорила далеко не о ней.
— Я ее презираю, — фраза легко соскользнула с языка ведьмака. Она была полна равнодушия и леденящего спокойствия.
Стефано мне кивнул. В следующее мгновение перед глазами потемнело. Посыпались золотые искры. В лицо ударил холодный ветер, ноги подкосились. Я чувствовала, как парю в воздухе, будто меня кто-то схватил под руки и тащил вверх-вверх-вверх...
А потом все прекратилось. Я открыла глаза и поняла, что стою там же, где была до заточения Маркиза, — напротив двери в покои Стефано. Кристиан оказался рядом.
Мы переглянулись неверяще. Потом я шумно выдохнула и произнесла:
— Добро пожаловать домой.
— А что за история с Рафаэлем? – спросил вдруг Кристиан, чем немало меня огорчил.
***
После возвращения в особняк Фарнезе мы с Кристианом быстро разошлись. У обоих вдруг появились неотложные дела. Вот только мужчина и не догадывался, что, скрывшись в коридоре, я вскоре вернулась сюда вновь и, оказавшись в одиночестве, вошла в комнату Стефано.
Покои ведьмака выглядели... Просто ужасающе. Это было одно сплошное капище, покрытое толстым слоем копоти и пепла. От коричневых гардин не осталось и тряпочки, широкая кровать превратилась в гору обожженного дерева, рабочий стол со всеми его документами и бумагами и вовсе пропал, словно его здесь и не было.
Ковер и пол стали неразличимы, превратившись в единую засыпанную грязью лужайку. Однако ни запаха, ни едкого дыма я не ощутила. Стефано позволил огню охватить свои покои, но не дал ему вырваться наружу. Так никто и не заметил, что особняк охватил пожар.
Я опустилась на единственное уцелевшее в комнате кресло. То самое, на котором Жаклин миловалась со Стефано. Как нарочно, выжило лишь оно, не считая пары прожженных дыр да грязи.
С содрогающимся сердцем я принялась ждать. Мне хотелось первой встретить Стефано после его возвращения и, возможно, поддержать его. А, быть может, узнать что-то новое. Сейчас любая крупица знаний была на вес золота.
Однако ждать мне пришлось не один час. Я успела подумать обо всем на свете. Прикинуть, сколько времени мы со Кристианом провели в заточении, подумать о том, куда сбежала Жаклин и что она будет делать дальше.
Потом мои мысли вновь и вновь возвращались к Лидии. К ее утонченной грациозной красоте, испачканной в эгоистичности и самолюбии. Я поражалась такому контрасту внешнего великолепия и внутренней гнили.
Лидия была для меня легендой особняка. Светлым ангелом, когда-то развеивающим тьму Маркиза Фарнезе. Я слышала о ней не так много, но все, что удавалось узнать, было насквозь пропитано уважением к давно покинувшей этот мир женщине.
Теперь же всплывали ужасающие и грязные секреты прошлого. То время переставало быть розовой блестящей сказкой, в которой все было приторно-идеально. Герои обнажали свои темные стороны, а история становилась все темнее и темнее.
Только сейчас я подумала о том, что было слишком жестоко оставлять Стефано один на один с телом матери. Возможно, нужно было остаться, помочь, поддержать. Это была страшная пытка для ведьмака. А мы с Кристианом единогласно с нею согласились.
Когда ожидание стало уж совсем невмоготу, я взяла в руки книгу, лежащую на полу. Стоило мне открыть ее, как свод комнаты содрогнулся. Стефано возник в покоях из неоткуда, чем немало меня испугал.
Тьма, исходившая от его фигуры, быстро рассеялась. Мужчина стряхнул с черного пиджака невидимую пылинку и взглянул на меня.
— Ты перепутала покои?
— Вряд ли, — я отложила книгу, не вставая с кресла. – Я умею отличать спальню от помойки.
Ведьмак хмыкнул. Стоило ему щелкнуть пальцами, как комната преобразилась. Все следы огня и копоти безвозвратно стерлись. На их место пришел блеск чистоты и новизна мебели. Даже дышать в миг стало легче. Люстра под потолком мигнула и загорелась, отбрасывая затейливые хрустальные зайчики на стены.
— Почему вы всегда не можете убираться в особняке так? Горничным было бы куда проще.
— Им же нужно чем-то заняться.
«До того, как их принесут в жертву», — я продолжила фразу за ведьмака. Но сейчас не хотелось заводить уже надоевший старый романс.
— Ты... Сделал то, что требуется?
— Да, — Стефано прошел к широкому шкафу в другом углу комнаты.
Мужчина стащил с себя пиджак, оставшись в одной белоснежной рубашке. Ведьмак либо действительно решил переодеться прямо сейчас, либо он просто не хотел на меня смотреть.
Я почувствовала жгучую вину. Мне ужасно не хотелось говорить со Стефано о Лидии. Я знала, что не имею на это права. Да и вряд ли бы ведьмак решил излить мне душу. Его внешнее ледяное спокойствие сбивало меня с толку.
— Какое сегодня число? – поспешила я переменить тему.
— Двадцатое.
Я ужаснулась.
— Мы провели в тюрьме Маркиза два дня.
— Два дня наедине с Кристианом. Удалось вымолить у него прощение?
Я исподлобья взглянула на Стефано. Мужчина невесело усмехнулся и сел на изножье кровати.
— Я рассказала ему обо всем.
— И о поцелуе?
— И о нем тоже.
— Зачем?
— Ты был прав. Он должен знать правду. И желательно от меня. А не надменно-саркастично от тебя.
— Это же была необходимость, — Стефано сощурился. – Вынужденная мера, ведь так?
— Даже если так. От этого поцелуй не перестает быть поцелуем.
— Не удивлюсь, если при необходимости ты бы перерезала мне глотку.
— Тебе повезло, что такой необходимости не возникло.
Стефано фыркнул. Он отвернулся, глядя на свои руки. Я же, поборов волнение, вновь подала голос.
— Ты правда хотел согласиться с Маркизом и воскресить Лидию?
Стефано промолчал. Несколько минут прошли в гнетущей тишине, и я уже не надеялась услышать ответ, как вдруг мужчина заговорил.
— На какой-то миг... Я был готов принять его предложение.
— Но письмо Лидии тебя остановило, — догадалась я, чувствуя вкус пепла на губах.
— Не письмо.
— А что же?
— Мысль о том, что ты умрешь.
Я резко вскинула голову. Сердце в груди пустилось галопом, и уши запылали. Я не находила в себе сил даже улыбнуться. Настолько мне стало волнительно.
— Маркиз пустил бы вас с горничными на убой, чтобы воскресить Лидию. А я не мог этого допустить, ведь все еще обязан Кристиану.
Вот оно что... Все дело в долге.
— Но теперь, когда Маркиз не сможет воскресить Лидию, что нам делать дальше? – мой голос дрожал. Я изо всех сил старалась побороть эту жалкую дрожь.
Нужно просто забыть. Не обращать внимания на боль, разливающуюся в груди. Просто не обращать внимания.
— То, что Лидии больше нет, не решает нашей проблемы. Мы все еще должны его убить.
— Как мы убьем малума?
Стефано едва ли не закатил глаза. Он шумно выдохнул и сказал:
— Ты не поверишь, но я опять хочу обратиться к силе камней.
Я поверила. Но мои глаза едва ли не закатились следом за Стефано. От этих минералов, магических камней и драгоценностей уже тошнило. Одно наше путешествие в Рим за турмалином встало мне поперек горла и аукалось до сих пор. При том, что в итоге оно оказалось бессмысленным.
— Нам опять нужно отыскать розовый турмалин?
— Нет. Далеко идти не нужно. Где-то в особняке спрятан пирит. Раньше, когда Маркиз не был так силен, как сейчас, он пользовался этим камнем для закрепления сделок с нечистой силой и ее призыва с просьбами о помощи.
— Даже ты не знаешь, где он спрятан?
— Маркиз предусмотрительно его перепрятал. Причем очень давно. Этот камень крепко связан с его силой. Потому что, получая, Маркиз неотвратимо отдавал что-то взамен.
— Значит, найдем камень – убьем Маркиза?
— Попытаемся, — поправил меня Стефано. – Я нечасто встречался с малумами и уж точно никогда их не убивал.
— Как вообще ведьмы становятся малумами?
Стефано устало выдохнул.
— Обладая силой, ведьмак имеет способность обращаться к тонким энергиям нашего мира. Те маги, что выбирали созидательный путь гармонии и Баланса, обращались к энергиям стихий. А те, что хотели больше власти и могущества, взывали к запрещенным силам.
— Это к каким?
— К магии разума и магии крови. Это силы, которые воруют и сжигают энергию других живых существ. Они нарушают Баланс, поэтому и считаются запретными.
— Значит Маркиз воззвал к этой магии?
— Да. Он позволил своей магии черпать силу из закрытых источников. Это не так-то сложно, но остановиться уже не получится.
— И какие же последствия?
— Рано или поздно Баланс потребует вернуть все украденное. Уж не знаю как, но Маркизу придется долго и мучительно расплачиваться со Вселенной.
— А ты когда-нибудь хотел стать малумом? – тихо спросила я.
Стефано посмотрел на меня предельно серьезно. Сейчас в его темных глазах не было ни капли самолюбия.
— Есть вещи, на которые я никогда не пойду. Стать малумом – это один из самых моих сокровенных страхов. Но я всегда сдерживаю себя.
Я понятливо кивнула. Что ж, заставим Маркиза выплачивать долг как можно скорее.
— У тебя есть предположения, где может быть спрятан камень?
— Нет, — Стефано задумчиво коснулся пальцами подбородка. – Маркиз надежно его спрятал. Ни одно заклинание не найдет.
— А шпионка?
Стефано усмехнулся.
— Только если не как в Пантеоне.
— Это не смешно! – я всплеснула руками. – У меня не было другого выхода! Это была моя последняя зацепка.
— Про поцелуй ты говорила также, — хмыкнул ведьмак.
У меня перехватило дыхание. Я хотела было вновь пойти в атаку, начать сопротивление. Мои крепкие стены, состоящие сплошь из лжи, выстояли бы эту провокацию.
Однако... Трещины пролегли не только в стенах особняка Фарнезе. Они коснулись и моей защиты. И на этот раз, как бы я не старалась, я не смогла соврать.
— Мне так это надоело, Стефано, — на выдохе произнесла я.
Ведьмак повернулся ко мне всем корпусом. Уперевшись локтями в колени, он внимательно слушал меня. От его пристального взгляда на мгновение мне стало страшно, но все же я продолжила.
— Я врала половину своей жизни. Всем, кого любила и люблю. Всем, кто для меня важен. Я уже и забыла, каково это, быть настоящей мной.
Я тяжело сглотнула ком, вставший в горле. Будь что будет! Скажу и позволю Фортуне самой управлять моей жизнью.
— Но еще больше меня убивает обман самой себе, — голос дрогнул. – Я хотела тебя поцеловать. Это не была «вынужденная мера». И я бы повторила это вновь, хоть сотни раз!
Внутри все распирало от страхов и волнения. Я едва не зажмурилась, закончив мучительное признание. Мне стоило немалых усилий взглянуть на Стефано.
Несколько мгновений ведьмак молчал, вынуждая меня страдать от неизвестности. Потом он заговорил. Но его голос был лишен привычной насмешки или едкости. Он говорил тихо и медленно, без притворств и изворотливости.
— Ты долгое время скрывалась за Розалиндой. Пыталась стать ею и забыть о себе. Но у тебя не получилось. Ты не смогла стать другим человеком. Это невозможно.
От вкрадчивого голоса Стефано все внутри меня натянулось и сжалось одновременно. Я внимала каждому его слову, каждому вдоху и выдоху.
— Все это время ты была не Розалиндой Бруно. Ты была собой, как бы не старалась спрятаться.
Я натужно улыбнулась. Стефано поднялся с кровати и медленно подошел ко мне. Сжав мой подбородок между пальцев, он потянул наверх. Не сопротивляясь, я послушно выпрямилась и без страха взглянула в его глаза.
— И, Мартина Инганнаморте, ты крепко влипла, — сквозь тихий смешок продолжил ведьмак. – А я влип следом за тобой.
Когда губы Стефано накрыли мои, я едва устояла на ногах. Мои глаза закрылись, ресницы затрепетали, а губы послушно поддались чужому напору.
Теперь не я целовала Стефано, а он меня. И не потому, что так было нужно. А потому, что мы оба этого хотели.
Мои руки вцепились в его спину, сжимая ткань рубашки. Я боялась, ужасно боялась, что через мгновение Стефано растворится, оказавшись лишь желанным миражом. Но время шло, а я продолжала чувствовать его мягкие властные губы, суровый аромат огня и звездной ночи.
Я целовала его, и сила внутри меня ликовала и бушевала. Она бурлила, чувствуя магию Стефано. Наши силы встретились и переплелись, соединились и воспылали. Они смертельной бурей накрыли нас обоих. Наши тела, напряженные и обмякшие одновременно, горели от желания.
Постепенно поцелуй переставал быть невинным развлечением. Сила тянула за раскаленные ниточки, магия искрилась и опаляла кожу. Стефано отпустил скованность в движениях, позволил себе быть сильнее и жестче. Требовательнее.
Он подтолкнул меня к кровати. Я послушно упала на нее спиной. Закинув мои руки мне за голову, Стефано словно привязал их к кровати. Я не могла ими пошевелить, и от этого чувства все внутри затрепетало.
Я позволила Стефано одним заклинанием стащить с меня платье. Потом содрогнулась, чувствуя, как его губы опускаются по шее, по выпирающим ключицам и ниже, к полупрозрачному платью... Его язык выводил на моей коже силуэты и узоры, будто магические руны. А руки словно покрылись огнем. Касаясь кожи под платьем, они оставляли на ней яркие отметины.
— Одно твое слово, — прошептал Стефано. – И я остановлюсь.
Я молчала. Лишь замерла вместе с губами ведьмака. Мне нужно было, чтобы он продолжал. Все мое тело и сила внутри требовали этого. Касания его губ пылали, дыхание сводило с ума, аромат тянул ближе.
Однако я не могла избавиться от мысли...
— Прости меня, — вдруг вырвалось с моих губ. – Прости.
— За что? – лицо Стефано оказалось на уровне моего. Он коснулся холодным носом моей щеки, потом его губы почти невесомо дотронулись до моих. Он изучал мое лицо.
— Я говорила ужасные вещи, — сквозь сбивчивое дыхание продолжила я. – То, что я сказала тогда... Я так не думаю.
— Я знаю, — Стефано вновь поцеловал меня.
Я выгнулась в спине, пытаясь оказаться ближе. Прочувствовать его тепло всем своим телом. Слиться с ним. Мое колено сжали его ноги. Я вздрогнула, ощутив силу между ними.
— Иначе сейчас ты бы реагировала на мои прикосновения совсем не так, — прошептал он, вновь позволяя поцелую закончить фразу.
— Все вокруг твердят одно и тоже... — шептала я, едва не поскуливая от жара на своей шее. – И все они ошибаются.
Руки Стефано гладили мою талию, мой живот, они скользили к изнывающей груди и сжимали ее. А я все не могла остановиться... Я сжимала ноги, пытаясь побороть изнывающее желание. А Стефано не позволял мне этого сделать.
— К чему ты ведешь, маленькая горничная?
— Ты совсем не такой... — я все-таки застонала. Но быстро прикусила губу, перевела дыхание и прошептала. – Ты не такой, как твой отец.
Стефано на миг остановился. Его руки и губы замерли, словно проверяя меня на прочность. Потом он вновь приблизился к моему лицу и поцеловал меня. Так благодарно, так бережно и аккуратно... Что я едва не заплакала от разрывающих меня противоречивых чувств.
— Ты умеешь подбирать правильные слова, — прошептал ведьмак, отстраняясь.
Я безмолвно выгнулась в спине, прикасаясь своим тазом к Стефано. Это был немой призыв к действию. Однако ведьмак отодвинулся еще дальше.
— Я хочу остановиться. Хочу запомнить этот момент.
Стефано пригладил мои взбитые волосы и наконец отпустил руки из магических уз. Я шумно выдохнула и досадливо прижала их к груди.
— У нас еще будет время, — фыркнул ведьмак, наблюдая за мной.