Глава 85
Казалось, прошла целая вечность в заточении. Однако мир вокруг оставался прежним. У нас не было ни солнца, ни тем более часов, чтобы определить время. В молчании даже минуты растягивались на долгие века, а измученный разум отключался все чаще.
Засыпая и просыпаясь вновь, урывками хватая воспоминания и едва понимая, где нахожусь, я коротала бесконечные часы. Однако во мне не просыпалось ни чувство голода, ни усталости. Я не хотела в туалет, не иссыхала от жажды. Мои волосы и тело оставались такими же чистыми, как с утра. Словно жизнь замерла во времени.
Я даже не надеялась услышать голос Кристиана, хотя с трудом могла дышать. Его сочувствие и понимание стали моей несбыточной мечтой. Мне было так неуютно, так боязно и так...совестно перед ним.
Я знала, что виновата. В своих поступках, в словах и в их последствиях. Ведь поступи я иначе в Пантеоне или хотя бы расскажи все по собственной воле, мы могли бы и не оказаться в этой холодной клетке Маркиза. Быть может, именно моя ложь завела нас в ловушку.
Когда-то я, ведомая своей эгоистичностью, была уверена, что Кристиану никогда не понять меня. Невольно я всегда выстраивала стену между нами, какими бы сильными не были чувства внутри.
Сначала я уверяла себя в том, что благородный аристократ никогда не поймет чувств горничной-воровки, потом – в том, что сын могущественного ведьмака не может сострадать смертной.
Дальше я убеждалась в том, что близкий к Стефано Кристиан никогда не поймет моей ненависти к ведьмаку. Все это время, чувствуя притяжение к младшему брату Фарнезе, думая о его близости, я никогда не забывала о наших различиях.
Когда-то я поймала себя на мысли...
Не Кристиан стал жертвой чужого ритуала. Не Кристиан повелся на обещания и уловки магической семьи, не его мать принесли в жертву, не ему пришлось открывать для себя полный опасностей мир ведьм. Кристиан, как бы не старался, не сможет понять моих чувств.
Теперь же я с предельной ясностью осознавала, насколько наши судьбы схожи. Все то, через что проходила я, когда-то относилось и к Кристиану. Наши пути оказались пугающе похожи. Однако теперь мне было не суждено понять Кристиана.
Не знаю, сколько прошло времени, когда мои мысли вновь начали угасать. Я медленно закрыла глаза и тут же ощутила, как мир вокруг дрогнул. Меня обдало холодом, неожиданно пришедшим ветром, которого в маленькой камере точно быть не могло.
Я открыла глаза и различила краски серого, стального, темно-коричневого тонов. Они смазались перед глазами, расплылись, и медленно тюрьма становилась похожа на одну большую палитру цветов.
Жаклин. Это было ее заклинание. С такими же переливами красок мы переместились из ее комнаты в покои Маркиза. И теперь невестка Фарнезе вызывала меня куда-то вновь.
Я поддалась течению. Позволила водовороту красок унести меня далеко из разума Маркиза. Показать то, что от меня хотели скрыть. Открыть очередную тайну, спрятанную за стенами особняка Фарнезе. И магия привела меня в покои Стефано.
Постепенно картинка перед глазами стала отчетливо-яркой. Я заприметила знакомые очертания широкой кровати, на которой когда-то развлекались Жаклин и Стефано, два больших окна по обе стороны от нее, за которыми или началось утро или заканчивался вечер.
Слева от меня очутился большой рабочий стол, прижатый к стене. На нем в педантичном порядке были уложены бумаги и книги, будто Стефано никогда к ним не прикасался. По центру стола стояли небольшие резные часы из золота. Их стрелка едва коснулась цифры шесть. Скорее всего, действительно совсем недавно наступило утро. Прошли сутки моего заточения.
Под потолком сияла хрустальная люстра. Однако ее свечение было приглушено. Жаклин стояла у изножья кровати, о чем-то медленно рассуждая. Она была в воздушном пастельно-зеленом платье, грудь и талию которого украшали белые, голубые и зеленые цветы.
Оголенное декольте Жаклин обрамляли жемчужные бусы, идеально вписывающиеся в образ. Ее светлые волосы были распущены и аккуратно заплетены на затылке. Словом, невеста Фарнезе в очередной раз предстала прекрасной принцессой.
Стефано сидел в кресле, сжимая в руках книгу. Закинув ногу на ногу, он всматривался в страницы, словно не замечал бывшую невесту. На несколько секунд мой взгляд приклеился к его фигуре. На темно-синей рубашке с закатанными рукавами плотно сидела коричневая жилетка. Очередной щегольской костюм... И он невероятно шел Стефано.
Когда я наконец различила чужие голоса, меня перестали интересовать костюмы и интерьер комнаты. Я жадно вслушалась в разговор, стоя в отдалении от обоих.
— Если собираешься делать вид, что читаешь, то сделай хотя бы так, — промурлыкала Жаклин и легко взмахнула рукой.
Все те свечи, что были разбросаны по покоям, мгновенно вспыхнули. В комнате стало ярче и интимнее одновременно.
— Мне это ни к чему.
— Ну, да, — Жаклин мягко улыбнулась. – Я забыла. Теперь тебе сложнее это сделать.
Стефано зыркнул на бывшую невесту исподлобья.
— Зачем ты пришла?
— А разве нужна причина, чтобы прийти к своему жениху?
— Бывшему жениху.
— Назначить новую дату не так сложно.
Жаклин оказалась совсем близко к Стефано. Она легким движением руки забрала у него книгу и кинула ее в сторону. Мужчина не стал сопротивляться. Он позволил бывшей невесте уместиться на своих коленях и коснуться напряженного лица тонкими руками.
Я стояла, не в силах шелохнуться. Жаклин как нарочно выдернула меня из тюрьмы Маркиза, чтобы показать эту ужасную, отвратительную сцену. Зная, что я стою за спиной, она с удовольствием провоцировала и Стефано, и меня. Лучше бы я оставалась в своей клетке!
— Ты совсем перестала притворяться, что превращаешься в рабыню Маркиза, — криво усмехнулся Стефано, глядя на бусы Жаклин.
— При тебе я могу не играть эту милую роль, — продолжала мурлыкать Жаклин, глядя на мужчину непозволительно близко. – Я ведь тебя совсем теперь не интересую?
— Это была всецело идея моего отца. Мне твои силы ни к чему.
— Вот как... — протянула Жаклин, закусив пухлую губу. – Тогда, быть может, нам еще не поздно объединиться?
Я ошарашенно смотрела на этот чужой сокровенный разговор. Внутри все бурлило.
— К чему нам это?
— Ни ты, ни я нисколечко не рады бесчинству Маркиза. Признай же, он тронулся умом. Ты всегда знал, что мне нужно от вас. И раз через фамилию Фарнезе во Дворец мне не пробиться, то, быть может, я найду себе другого покровителя.
— Как откровенно, Жаклин, — едко засмеялся Стефано. – У меня складывается впечатление, что все вокруг забыли, чей я сын.
— Я тебя знаю, Стефано. А ты знаешь меня. И ты знаешь, что роль послушной домохозяйки, обреченной каждый год, подобно свиноматке, давать потомство, мне не подходит. Все вокруг видят во мне красиво украшенную вещь с раздвигающимися по команде ногами. И все вокруг считают, что такая судьба – большее, что способен дать мне этот мир.
— И это тебе не подходит.
— И это мне не подходит, — согласилась Жаклин с улыбкой. – Я хочу иметь значение, Стефано. Хочу значить больше, чем разродившаяся самка какого-нибудь герцога, который, пока я сижу в золотой клетке с его потомством, будет мне изменять направо и налево. Я хочу власти.
— Высоко же ты метишь, принцесса.
— Согласись, этот дом обречен на гибель. Он уже начинает разрушаться. Маркиз сведет в могилу сам себя. И мы можем поиметь с этого прекрасную выгоду.
— Как расчетливо.
— Прошло то время, когда в девушках ценили простоту и доверчивость, — хмыкнула Жаклин. – Сейчас быть меркантильной — самый выигрышный вариант.
Стефано промолчал. Его бывшая невеста, мягко коснувшись ладонью мужской щеки, нежно проговорила:
— И я знаю, что роль чужого злобного приспешника – не твоя цель. Что-то мне подсказывает, что у тебя в голове уже возникло много новых планов. И все они далеки от твоего отца.
— Он может изменить мир, — тихо ответил Стефано.
— Он не всесилен.
Я стояла на месте, чувствуя, как внутри все заледенело. И даже сердце билось совсем медленно. Стефано, кажется, уже принял сторону. Он защищал отца.
— Ты бы отказалась вернуть свою мать?
— От своей бы точно отказалась, — хмыкнула девушка. – Но Лидия... Она другая.
— Я не смогу тебе помочь, Жаклин, — ответил Стефано, не сводя глаз с красивого женского лица.
— Я знаю, — девушка грустно улыбнулась. – Для этого тебе придется отдать слишком многое, чем пожертвовать ты не готов.
— Тогда зачем ты пришла, если знала мой ответ?
— У меня для тебя кое-что есть.
Жаклин легко выудила письмо, словно из воздуха. Это был белоснежный конверт без марок или подписей.
— Что это?
— Письмо. К тебе.
— И от кого же?
— Ты поймешь, когда прочтешь.
Стефано вытянул было руку, чтобы забрать бумагу. Но Жаклин легко увернулась и весело засмеялась.
— Не торопись. Позволь мне сначала сбежать из этого дома, иначе ты меня не отпустишь.
Жаклин поднялась с чужих колен и поправила подол платья. Она дернула головой, отчего ее светлые волосы взметнулись в воздух, и с томной улыбкой произнесла:
— Нам же было хорошо вместе?
Не дожидаясь ответа Стефано, она положила письмо на край кровати, обернулась и прошла мимо меня. Я вперилась в нее взглядом.
Клянусь, глядя на меня, Жаклин улыбалась! Она будто видела меня все это время. И измывалась, наслаждаясь моим невидимым бессилием. Я едва не зашипела от злости.
Когда дверь в покои Стефано закрылась, и мы остались вдвоем, мужчина медленно поднялся с кресла. Сейчас на его лице не было ни масок притворства, ни наигранного равнодушия. Это был тот, настоящий Стефано, который не играет роль на публике. Он был самим собой.
Мужчина поднял конверт и раскрыл его. Послышался звук рвущейся бумаги.
Я подошла к Стефано ближе. Остановилась перед ним, пристально глядя в мужское лицо. Оно было таким опасно-притягательным, словно высеченным из мрамора... Теперь я знала, что вся натура Стефано высечена из камня. Иначе он давно бы сломался на части.
Моя рука медленно взметнулась в воздух. Я глядела на черные волосы, на сильное лицо, вспоминая прикосновения Жаклин. Она гладила его, обнимала и даже когда-то целовала. И все это было игрой, на которую пошли они оба. Весьма опасная, но приятная игра.
Несколько мгновений прошло в тишине. Я задержала дыхание, опасаясь даже вздохнуть. Взгляд Стефано же медленно темнел. Я заметила, как сжалась широкая челюсть и заходили желваки.
Моя рука боязливо опустилась. Я в напряжении следила за взглядом ведьмака, вперившимся в послание. И, кажется, в письме не было ничего хорошего. Когда глаза Стефано коснулись последней строчки письма, они едва ли не заискрились.
Резко вскинув голову, мужчина посмотрел сквозь меня. Я вздрогнула. Стефано яростно сжал бумагу, невидящим взглядом уставившись в стену.
Когда бумага вдруг загорелась, я отпрянула в сторону от неожиданности. Сердце в груди оглушительно забилось. С рук Стефано на пол капал огонь. Он струился, переливался и лужами собирался на ковре и полу.
Стефано вернул свои силы.
Мужчина отбросил письмо в сторону. Помятое и объятое огнем, оно опустилось на пол. Я тут же подлетела к нему и села на колени, с трудом вчитываясь в текст.
В письме было лишь несколько строк. И от них внутри меня все сжалось.
«Я никогда не стану жалеть о своей смерти. Это единственное долгожданное облегчение, подаренное мне Богами. Не скучай по мне и не ищи меня, Стефано, ведь я никогда бы не сделала подобного для тебя.
Твой отец — монстр, испортивший мне жизнь. И в тебе течет его кровь.
Чтобы не ненавидеть себя за предательство сына, я смогу найти покой лишь в смерти. Прощай».
Жаклин была права. Даже я поняла, от кого было это послание. Его написала Лидия.
Я встала на ноги и обернулась к Стефано. Покои в миг преобразились. Они стали похожи скорее на лесной дикий пожар. Жидкий огонь залил пол и стены, кровать и рабочий стол. От этого огня не было удушающего запаха или дыма. Один лишь нестерпимый жар.
Все вокруг полыхало. Языки пламени тянулись ко мне, облизываясь и скалясь. Они угрожали схватиться за мою кожу, подпалить волосы и сжечь платье. От их яростных укусов все мое тело застонало и потяжелело.
— Стефано! – крикнула я в надежде, что мой зов не останется незамеченным.
Однако ответа не последовало. Я с мольбой смотрела на Стефано. Он замер у настежь открытого окна спиной ко мне. Его кулаки были стиснуты, спина – напряжена настолько, что казалось вот-вот, и из нее вырвутся крылья. От ведьмака во все стороны тянулись невидимые щупальца злобы. Мрак, что накрыл потолок комнаты, спускался все ниже.
— Стефано, пожалуйста!
Кровать мучительно застонала. Она распадалась на части. Ковер покрылся огненными проплешинами.
Мне стало тяжело дышать. Я сделала неуверенный шаг в сторону Стефано, но тут же словно провалилась в болото. Идти было тяжело. Комната вокруг замелькала, огни слились в единый костер, и жар поглотил мое тело.
Я резко открыла глаза, вновь оказавшись в камере. Вскочила на ноги, пытаясь выкашлять тьму, что попала мне в легкие. Судорожно вдохнув свежий воздух, выпрямилась и взглянула на Кристиана.
Мужчина тоже поднялся. Он с тревогой глядел на меня, решив, видимо, что я задыхаюсь.
— Что с тобой?
С хрипом выдохнув, я устало оперлась о решетку. Попыталась отдышаться, но ноги все еще подкашивались, а руки нестерпимо дрожали.
— Нам нужно убираться отсюда, — проговорила сквозь шумное дыхание. – Иначе Стефано уничтожит всех нас.