Глава 82
Комната еще какое-то время расплывалась перед глазами. Стоило мне отвести взгляд, как за ним тянулись яркие смазанные полосы красок. У Жаклин получалось и дальше удерживать нас в комнате, но ей потребовалось время, чтобы картинка стала как наяву.
Но меня не сильно беспокоили помехи и летающие перед глазами мушки. Я жадно вглядывалась в лицо Стефано, пытаясь отыскать в нем ответы. Он был хмур, отрешен и недоверчив.
Маркиз же оказался расслаблен и полностью уверен в себе. Как всегда. Он сидел, поправляя запонки темно-синей рубашки. На спинке стула висел такого же цвета камзол. Когда мужчина вновь открыл рот, я услышала его глубокий вкрадчивый голос.
— Я дал тебе достаточно времени на раздумья. Считай, что я готов снять твой домашний арест, если ты наконец перестанешь упрямиться.
— Мое поведение ты считаешь упрямством? – спросил Стефано. – Для тебя стремление к правде – упрямство?
— Правда у каждого своя. А вот истина – она нерушима.
— Тогда что твоя истина скажет о Давиде Орси?
Меня передернуло. Я не ожидала от Стефано настолько прямого вопроса. Маркиз же сумел сохранить лицо. Он устало оперся руками о свой стол.
— Лучше скажи, что знаешь ты.
— Что ты его убил.
— Ну, конечно, — Маркиз кивнул головой, ожидая этих пылких слов. – И ты поверил.
— У меня нет причин не верить...
— Не верить кому? – перебил сына Маркиз. – Человеку? Горничной, которая готова запудрить тебе мозги, лишь бы сбежать из особняка и выжить? Она использует тебя, а ты и не понимаешь. Неужели купился на ее наигранную беззащитность? Решил стать защитником для слабой женщины?
Стефано качнул головой, словно отбрасывая от себя слова отца. Он не сбавлял оборотов, продолжая сурово пилить Маркиза взглядом.
— У нее были доказательства.
— Доказательства? – фыркнул Маркиз. – Интересно знать, какие?
— Неважно.
— Еще как важно, сын. Потому что, зная, что придумала эта человеческая девчонка, я смогу доказать тебе ее ложь. Тебе нельзя вестись на уловки малолетней смертной. Она хитрая, лживая и смекалистая. Но ты старше, сильнее и мудрее ее. Включи наконец голову.
Я сжала руки в кулаки, с ненавистью глядя на Маркиза. Он умело тянул Стефано за ниточки, давил на слабые места и дурачил сыну мозги. Он знал, что и как нужно сказать.
— Ты лишил меня сил. Ты запер меня в особняке. Ты всю жизнь врал мне, скрывая правду, — упрямо твердил Стефано. – Но верить я должен тебе, а не смертной? Что-то не сходится, тебе так не кажется?
— У всех моих действий были причины. И если я тебе о них не рассказывал, то только потому, что хотел уберечь тебя. Ты мой единственный сын и наследник.
— А Кристиан?
— Не задавай глупых вопросов, на которые и сам знаешь ответ, — Маркиз поднялся из-за стола и выпрямился. – Ты знаешь, что люди нам не ровня. У меня нет причин держаться за смертного мальчишку.
Стефано едко фыркнул, а я почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Маркиз говорил о своем сыне, о Кристиане, с таким равнодушием и жестокостью, что мне стало не по себе. Кристиан не заслужил таких слов... Он не заслужил всего, что с ним происходило все это время.
— Тебе не удастся снова стереть мне воспоминания, — оскалившись, произнес Стефано. – Я вспоминаю все, что было. О своем детстве, о Давиде, о том, как он был несчастен и никому не нужен. Я помню и о его смерти, и о том, что нашел Кристиан. Он дал мне первые подсказки, которые привели меня к этой, как ты говоришь, истине. Только благодаря Кристиану я узнал, кто виновен в смерти Давида. И ты знал, что я желал мести. И желаю вновь. Я так сильно хочу тебя убить, что это желание ты вряд ли сможешь стереть.
Маркиз молчал, глядя в стену. Он не боялся, не сомневался и не собирался переубеждать Стефано. Нет. Он давал сыну время обдумать сказанное. Потому что у Маркиза уже давно был приготовлен ответ на эту гневную тираду.
— Я не собираюсь стирать твою память. Я знаю, что в прошлом совершил ошибку. Мне не стоило скрывать от тебя так много.
Стефано напряженно замер. Я переглянулась с недоумевающей Жаклин. Никто в этой комнате не ожидал от Маркиза слов раскаяния.
— Я жалел об этом решении много лет, как и о том, что произошло с Давидом. Но если сейчас говорить о прошлом нет смысла, то будущее мы еще в силах изменить.
— О чем ты говоришь? – спина Стефано, облаченная в темно-коричневый длинный камзол напряглась. Он внимательно следил за каждым движением отца.
— Я верну тебе силу, дам полную свободу, — начал Маркиз. – Это все по праву принадлежит тебе. Но я хочу, чтобы ты меня выслушал. Чтобы ты помог мне в одном деле.
— В каком же?
— Я хочу вернуть Лидию.
Жаклин, стоя за моей спиной, шумно выругалась. Она схватила меня за руку и потянула к себе.
— Нам нужно уходить, — произнесла она гневно.
— Стой! – вскрикнула я. – Не сейчас! Ты слышишь, о чем говорит Маркиз?!
— В том то и дело, что слышу! И поэтому нам нужно убираться.
— Нет, — возразила я, заглядывая Жаклин в глаза. – Мы дослушаем.
Девушка на мгновение растерянно посмотрела на меня, а потом на Маркиза. Уже через секунду она тряхнула головой и недовольно сказала:
— Несколько минут.
— Хорошо, — согласилась я и тут же вновь обернулась к Стефано.
Старший брат Фарнезе замер на месте. Он выпрямился, глядя на своего отца с явным недоверием во взгляде.
— Что ты несешь?.. – сипло произнес он.
— Я хранил от тебя так много тайн лишь потому, что боялся все испортить. Мой план был верхом самоуверенности, граничащей с фантастикой, — признался Маркиз. – Все, что ты забыл, было тесно связано с твоей матерью.
— Как Давид может быть связан с Лидией? – гневно выпалил Стефано. – Как его смерть связана с ней?
— Давид хотел мне помешать. Он видел во мне сумасшедшего ведьмака, повернутого на мертвой жене. А я просто мечтал увидеть ее вновь.
— Так может Давид был прав? – хищно произнес Стефано, отчего глаза Маркиза тут же загорелись огнем.
— Он ничего не смыслил. Давид был обычным, никчемным человеком. Он не понимал, какой силой я обладаю и что могу.
— Моя мать умерла больше сотни лет назад. Ты не вернешь ее, как бы не старался. Это не под силу даже малумам.
— Теперь, когда я познал запретную магию, когда получил силу розового турмалина, у меня есть шанс, — сказал Маркиз, медленно подходя к сыну. – Но у меня ничего не выйдет без тебя.
— У меня нет и половины твоей силы.
— Зато у тебя есть ее кровь. Ты сын Лидии, ее прямое продолжение. Только вместе мы сможем вернуть ее к жизни.
— Зачем? – равнодушно спросил Стефано. – Прошло так много времени, тебе пора ее забыть.
— Забыть, как ты? – сердито спросил Маркиз. – Стереть из памяти мою единственную любовь?
— Она всегда останется моей матерью, — ответил Стефано хмуро. – Но прошлое должно остаться в прошлом.
— Не таких слов она мечтала от тебя услышать, Стефано... — горько произнес Маркиз, вернувшись за свой стул и упав на него. – Она верила, что ее мальчик спасет ее.
Стефано промолчал. Он переваривал услышанное, ровно как и я, стоя совсем рядом с ним. Мне вдруг захотелось положить ладонь на его руку, впечатанную в стол. Хотелось его поддержать... Убедить, что не стоит верить Маркизу... Что все его россказни – пустой треп сумасшедшего старика...
Я медленно вытянула вперед пальцы и аккуратно дотронулась ими до тыльной стороны ладони Стефано. Ведьмак даже не вздрогнул. Он лишь поднял голову и вновь посмотрел на отца.
— Тебе действительно по силам это сделать? Воскресить ее?
— Только с твоей помощью, мой мальчик, — ответил Маркиз, подняв голову с рук. – Только мы вместе сможем вернуть нашу семью.
— И ты вернешь мне силу?
— Верну, — согласился он.
— И освободишь Мартину?
Я вздрогнула, отняв руку от Стефано. Стоя совсем близко, я глядела на его лицо: уверенное, строгое и серьезное. Он свел острые брови к переносице и сжал челюсть в ожидании отцовского ответа.
Я не могла поверить, что даже сейчас Стефано думал обо мне. Он продолжал выполнять свой уговор и пытался спасти меня. И даже если это решение было продиктовано долгом чести перед младшим братом, я не могла избавиться от тепла внутри.
— Нет.
Моя глубокая теплая благодарность быстро поблекла, уступив место разочарованию. Маркиз одним словом обрушил все мои надежды.
— Как бы я этого ни хотел, у меня нет таких сил. Проклятье, что лежит на горничных, нельзя повернуть вспять. Поэтому даже ваши догонялки за розовым турмалином были бессмысленны. Я пытался сказать тебе об этом в Пантеоне, но ты не хотел меня слушать. Однако я должен поблагодарить тебя за камень. Только благодаря нему у меня достаточно сил для возвращения Лидии.
— Не я нашел камень, — сухо отрезал Стефано. – А Мартина.
— Тогда я благодарен и ей, — хмыкнул Маркиз. – Жаль, что она не в состоянии понять, какую пользу принесла нам всем.
— Она просто умрет, — возразил Стефано.
— Она поможет нам вернуть твою мать. Неужели ты не скучаешь по ней?
Я жадно вслушивалась в каждое слово Стефано с дрожащим сердцем. Я хотела слышать больше, хотела слышать о себе из его уст, хотела знать, что он остается предан нашему уговору, своей клятве.
Но Жаклин не дала мне дослушать этот страшный разговор до конца. Она вдруг схватила меня за руку и резко дернула назад.
— Время вышло.
— Нет!..
Я не успела возразить, как комната вокруг нас вновь расплылась и размазалась. Возвращение в реальность было куда быстрее, нежели путешествие в комнату Маркиза. Через пару секунд мы уже стояли в покоях Жаклин.
Я замерла, озадаченно глядя на свои руки. Еще несколько мгновений назад я прикасалась ими к Стефано, слушая о страшных планах Маркиза. Сейчас же, словно ничего не произошло, мои ноги утопали в мягком ковре Жаклин. Услышанный разговор выдавала лишь дрожь, разливающаяся по всему телу.
Невестка Фарнезе тоже молчала. Я не смотрела на нее, но спиной ощущала напряжение. Жаклин была в неменьшей растерянности от планов Маркиза, нежели я.
— Что теперь делать? – хрипло спросила я, оборачиваясь к девушке.
— Иди.
— Куда?
— Отсюда.
— Почему?
— Я помогла тебе. Сделала все, что могла. Больше твое присутствие не требуется.
Я пару раз глупо хлопнула ресницами. Жаклин прогоняла меня из комнаты. Без привычной злобы и самолюбия, но приказывала оставить ее одну. И я послушалась.
Молча покинула покои Жаклин и остановилась в коридоре, совершенно не зная, куда идти дальше. Разговор Маркиза и Стефано выбил меня из колеи, выжал весь воздух из легких и заморозил кровь в жилах.
Лидия... Ее имя до этого было лишь призраком, далекой историей из прошлого особняка Фарнезе. Я видела ее портреты, урывками слышала о ней из чужих разговоров. Никогда я не представляла Лидию реальной женщиной, той, что можно встретить в коридорах Фарнезе.
Теперь же ее имя грозило стать настоящим страшным событием. Воскрешение из мертвых – то, что было недоступно никому, подчинится законам Маркиза.