Глава 77
На миг в библиотеке повисло напряженное молчание. Кристиан глядел на меня изумленно, Стефано – с подозрительным прищуром. Они оба опешили от моего предложения.
— Розалинда, ты...
— Кристиан, — я прервала мужчину, жестко взглянув на него. – У нас нет другого выхода. Только подумай: все эти годы Маркиз использовал твою мать, сжигая ее изнутри, запер тебя в особняке, не позволяя сделать лишнего шага, обманывал Стефано, держа его на коротком поводке, а меня и других человеческих девушек просто-напросто убивал, словно выращивал нас на убой! Этому нужно положить конец. Смерть Маркиза в наших интересах.
Стефано глухо рассмеялся. Это был злобный, утробный смех.
— Ты дура, — проговорил он, хищно скалясь. – Самая настоящая дура, предлагающая мне убить собственного отца. Я могу хоть сейчас свернуть тебе шею и глазом не моргнуть.
— Ты этого не сделаешь, — Кристиан встал и подошел ближе ко мне. – Я не позволю.
— А что ты можешь противопоставить мне? – с вызовом спросил Стефано, продолжая вальяжно восседать в кресле. – Вы, люди, кажется, забылись. Стоило мне несколько раз проявить жалость и согласиться помочь, как вы решили, что можете требовать от меня все, что только заблагорассудится. Я не крестная фея, чтобы снимать каждое наложенное на вас заклятье. Или, Кристиан, тебе не хватило того, что я освободил тебя от моей же магии?
Я удивленно взглянула на Стефано.
— Ты снял с Кристиана запрещающее заклятье?
— И уже начинаю об этом жалеть, — фыркнул Стефано.
— Ты сделал это по собственной воле. Я ни о чем тебя не просил.
— Когда это произошло? – спросила я у Кристиана.
— Когда Стефано вернулся в особняк, — проговорил мужчина с неохотой.
Я с сомнением посмотрела на Стефано и поймала его взгляд, подозрительный и внимательный. Он смотрел на меня так, словно выискивал в лице реакцию на признание. Однако ничего, кроме удивления, в нем не нашел.
Я была крайне изумлена. Стефано по доброй воле снял с младшего брата запрещающее заклятье. Он освободил мужчину от нестерпимой боли и мучений, что преследовали его уже несколько месяцев. Но почему? Что заставило его это сделать? Что изменилось?..
Хмуро глядя на Стефано, я ему кивнула. Медленно, едва заметно. Это была благодарность. Скупая и неохотная благодарность. Мы оба знали, что Кристиан оказался под влиянием опасного заклятья из-за меня. И сейчас вместе с облегчением я вновь ощущала вину.
Стефано снял с Кристиана заклятье, однако теперь я чувствовала себя обязанной ему. Ведьмак разбередил нашу с Кристианом общую рану. Очередной темный секрет, который я таила от младшего брата.
— Почему ты продолжаешь верить своему отцу? – спросила я, потеряв всякую надежду.
Стефано противился моим словам. Он не верил ни Габриэлле, ни тем более мне. Оно было понятно. Всю жизнь Стефано видел угрозу во всех, кроме своего отца. Теперь же его враги меняли сторону, призывая присоединиться к ним. А единственный союзник угрожал стать самым коварным соперником.
— Я не верю ему, — коротко ответил Стефано, через чур равнодушно.
Я опешила. Переглянулась с Кристианом. Младший брат, стоя рядом со мной, глядел на ведьмака также хмуро.
— Тогда в чем причина? Почему ты не хочешь мне помочь?
— Теперь это не имеет никакого смысла.
— Почему?! – вспылила я. – Наши жизни не имеют никакого смысла?! Или даже твоя?! Как после всего, что ты услышал, ты можешь продолжать защищать своего отца?
— Я не собираюсь защищать отца, а уж тем более потакать ему. Но спешу тебя огорчить, уже поздно. Он лишил меня сил.
— Как... Как такое возможно? – мой голос осип.
Я невольно схватилась за руку Кристиана, стискивая его ладонь в своей. Мужчина в ответ сжал мои пальцы. Он был шокирован не меньше меня. Стефано же, хмуро наблюдая за нами, фыркнул.
— Наше путешествие в Рим обошлось мне слишком дорого. Теперь, надеюсь, ты это понимаешь. И, боюсь, твоя роль в этом спектакле оканчивается.
— И ты больше ничего не можешь сделать? – спросил Кристиан гневно. – Ты? Сдаешься?
— Да, — ответил Стефано, равнодушно пожав плечами.
Я едва удержала себя от того, чтобы зарыться в груди Кристиана и расплакаться. Такое отчаяние, такую боль я почувствовала в один момент, словно все загубленные души горничных заплакали вместе со мной. Одним своим словом Стефано вогнал крест в нашу общую безликую могилу.
Ни один раз я смогла выбраться из западни. Я выживала в Таранто, изворачивалась в особняке и сбегала от Маркиза всякий раз, когда он затевал на меня охоту. У меня всегда в голове был план, и зависел он лишь от моих сил.
Теперь же от меня не зависело ничего. Мой единственный шанс на спасение, Стефано Фарнезе, оказался в такой же западне, как и я. Только ведьмака это, кажется, совсем не беспокоило.
— Я не верю, — слетело с моих сухих губ.
Стефано резко поднял на меня свои темные проницательные глаза. Я выдержала его суровый взгляд.
— Как ты можешь так легко сдаться?
— Тебе этого никогда и не понять.
— Но я знаю, что это не ты! – выпалила я отчаянно. — Где тот Стефано, который защищал меня от Тринадцатого клана? Где тот Стефано, с которым мы вместе ограбили Пантеон? Где тот...
Я умолкла на полуслове. Упоминание о поездке в Рим возродило в моей памяти еще одно воспоминание. Оно было связано с крестьянским домом, в котором мы остановились.
Там я познакомилась с другой стороной Стефано, способной на добродетель, щедрость и сочувствие. Там я узнала про семью крестьян, о которой заботился этот зловещий черствый ведьмак.
— Люция Орси, — вдруг промолвила я тихо.
Стефано выпрямился и хмуро взглянул на меня.
— Та семья из Колубро, у которой мы остановились на ночь. Они же родственники Давида Орси? Вот почему ты о них заботился все это время?
— Нет.
— Тогда кто они? И почему ты им помогаешь?
— Это не твое дело, — резко отрезал Стефано, закипая все больше и больше. – Мне давно следовало отрезать твой любопытный носик.
— Не смей с ней так разговаривать, — Кристиан ощетинился. – Будь честен хоть с самим собой.
— Это не совпадение, — мотнув головой, возразила я. – Если ты не веришь мне, то задайся вопросом, почему все эти годы помогал семье крестьян? Семье обычных людей? Уверена, ты не найдешь ответа в своей голове. Потому что Маркиз у тебя его отнял.
Губы Стефано сжались в тонкую линию. Он с ненавистью взглянул на меня, словно я разрыла могилу с его страшным секретом. Но, уверена, больше, чем на меня, Стефано злился сам на себя. На свое бессилие, на свою растерянность. В его голове рождались миллионы вопросов, и ни на один не находилось ответа. Считая себя всесильным, сейчас Стефано оказался беззащитным и сбитым с толку.
Однако сейчас и в моей голове складывался целый пазл. Тогда, в деревне, лежа в чужой кровати, я задавалась сплошными вопросами. Я ломала голову, не в силах понять, почему тот жестокий кровожадный ведьмак, которого я знала, был так мил и обходителен с двумя женщинами из крестьянской семьи. Почему он помогал содержать чужой дом и растить чужих детей.
Теперь же все встало на свои места. Люция Орси. Старая седовласая женщина могла вполне оказаться дочерью Давида и внучкой Марселя Орси. А Стефано, лишившись воспоминаний о своем прошлом, не лишился лишь одного – обязательств перед чужой семьей. Он помогал дочери и внучке своего названного брата, даже забыв о его существовании. Стефано делал это бессознательно.
Теперь все козыри оказались на моей стороне. Раскрыв Стефано мрачную тайну его семьи, я подкрепила ее неопровержимыми доказательствами. Правда была на моей стороне. И Стефано оставалось лишь это признать.
Кристиан уже был рядом со мной. Он сжимал мою руку, мягко поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Мужчина доверился мне, поверил каждому слову и был готов сражаться со мной на одной стороне.
Оставалось лишь убедить Стефано. Даже без сил он, возможно, мог нам помочь. Маркиз был нашим общим врагом. Каждого в этой комнате он обманывал и использовал в своих целях. Однако даже после моих слов лед в глазах ведьмака не оттаял. Моргнув, он поднял голову и осмотрел нас с ног до головы.
— Мартина отлично постаралась, — с нескрываемой иронией произнес Стефано и взглянул на меня в упор.
— Мартина? – неуверенно переспросил Кристиан, переведя взгляд со старшего брата на меня.
Я почувствовала, как земля ушла из-под ног. Невольно отступила на шаг, пытаясь подобрать слова. Но в голове было пусто. Я слышала лишь надрывный стук собственного сердца. Кристиан отпустил мою руку.
«Нет, нет, нет», — отчаянно повторяла про себя. Однако было уже поздно.
— Почему ты назвал ее Мартиной?
— Неужели Мартина тебе ничего не рассказала? – изумился Стефано наигранно.
Он будто специально повторял мое имя, смакуя его и пробуя на вкус. Ведьмак предвкушал очередное представление.
— О чем же?
— Ну... Например, о том, что Розалинда Бруно – это девушка, чьи документы она выкрала и чью личность надела на себя, словно маску? – Стефано растягивал гласные, мурлыкая как довольный кот. – Неужели ты не знал и о том, что на самом деле Мартина – это шпионка из Цитадели? Или о том, что в Таранто она уже как несколько месяцев объявлена в розыск?
Кристиан ошеломленно слушал брата. Я была не в силах прервать поток признаний. Меня едва не трясло от злости, смешанной со страхом, от боли, слитой с растерянностью.
— Это правда? – сипло спросил младший брат, обращаясь ко мне.
Его стальные глаза, широко раскрытые, глядели на меня с надеждой. Я знала: одного моего «нет» хватит, чтобы Кристиан с облегчением выдохнул и отмел от себя глупые рассказы старшего брата.
Однако я молчала. Язык не поворачивался, чтобы опровергнуть все, сказанное Стефано. Ведь это была чистой воды правда. Правда, что так долго оставалась сокрытой от самого близкого мне человека. Правда, на которую я долгое время не решалась. Правда, что сейчас рубила нас обоих острым топором.
Я все оттягивала момент признания, уповая на судьбу. Надеялась, что недосказанность пропадет сама собой. И теперь Фортуна решила взять поводья в свои руки. Она сделала то, на что я не решалась долгие месяцы, за считанные секунды. Жестко, беспощадно, при помощи того, кто одним своим словом мог убить.
Кристиан воспринял мое молчание за ответ. Он сделал шаг в сторону и уже собрался убраться из библиотеки, как старший брат его остановил.
— Кристиан, — мягко, почти нежно, проговорил он, вынуждая брата обернуться. – А знал ли ты, что запрещающее заклятье, которое я на тебя наложил, тоже дело рук нашей любимой Мартины?
Мы с Кристианом одновременно замерли. Я умоляюще глядела на ведьмака, но он лишь улыбнулся моим полным слез глазам.
— Она рассказала Жаклин о твоих подсказках и предостережениях. И все это время ты страдал только потому, что она на тебя настучала. Хорошая плата за проявленную доброту, верно?
Моя голова пошла кругом. Задыхаясь, я схватилась за косяк стеллажа.
— Кристиан, — промолвила с мольбой, однако мой зов остался без ответа.
Младший брат взглянул на меня в последний раз. Это был взгляд, полный необъятной боли, скорби и... Предательства. Кристиан не просто чувствовал себя обманутым. Он был жестоко растоптан, растерзан и брошен единственным человеком, что был ему близок. Нет. Человеком, что лишь притворялся близким.
Все это время я его обманывала. Я закрывала глаза на его чувства, на него самого. Мне было плевать, как мой обман скажется на Кристиане, и я молчала. Я следовала лишь за собственной слабостью, позволяя себе не принимать сложных решений, а просто игнорировать их. И позволила себе не думать о том, как мои поступки скажутся на Кристиане.
Кристиан стремительно покинул библиотеку. Я не смогла двинуться с места, тем более – рвануть за ним.
— А еще она попыталась покончить с собой, когда ты обратился ко мне за помощью! – весело крикнул Стефано вслед брату. – Она винила во всем тебя.
На миг шаги затихли. Кристиан замер. А потом почти бросился вон из библиотеки.
Я медленно сползла по стеллажу на пол и взглянула на Стефано, чувствуя, как сердце в груди перестало биться. Мужчина продолжал восседать на кресле, наблюдая за мной. Ведьмак едва не светился от удовлетворения.
— Зачем? – просипела я. – Зачем ты это сделал?
— А разве не за этим ты вернулась? – усмехнулся Стефано. – За правдой?
— Я должна была... сама...
— Прости, не удержался, — в этих словах не было ни капли раскаяния.
— Он никогда не простит меня...
— А ты бы простила?
Стефано поднялся с кресла и вышел из библиотеки, оставив свой вопрос без ответа. Я слышала его гулкие удаляющиеся шаги, а потом щелчок дверного замка. Когда комната опустела, я безвольно опустила голову на колени.
Внутри разверзлась ледяная глубокая дыра. Я чувствовала себя растоптанной, уничтоженной, разорванной на мелкие куски. Так, кажется, люди чувствуют себя, когда их жизнь испепелена и уничтожена.
Я громко всхлипнула. А потом навзрыд заплакала, вымещая всю скопившуюся боль и обиду. Я ненавидела себя. Всей своей слабой, никчемной душонкой. Это был закономерный итог всех моих глупых решений. Я заслужила эту острую, колющую боль. Заслужила все страдания. Это была полностью моя вина.
И от этого становилось лишь больнее.