Глава 76
В давящей тишине мы с Кристианом переглянулись. Кажется, Стефано не узнавали мы оба. Он был тем самым ужасающе-притягательным ведьмаком, но без следов последних недель. Поездка в Рим, Пантеон, сражение с Маркизом – все это осталось под какой-то невидимой завесой.
Я попыталась подавить колкий страх при виде Стефано. Я не могла и не хотела его бояться. Ведь помнила все то, через что мы оба прошли. И то, что рассказала мне Габриэлла. Это был мой ключ к его расположению.
— Где ты был вчера? – спросила я, начиная сложный разговор. – Мы тебя искали.
— Что ты знаешь о Давиде Орси? – Стефано повторил свой вопрос, но уже намного настойчивее и четче.
— Сначала ты скажи, где вчера был, — возразил Кристиан.
Мужчина вышел вперед, поравнявшись со мной. Кристиану нужно было отдать должное. Он без колебаний выдерживал убийственный взгляд старшего брата, при этом не уступая тому в суровой собранности.
— Я не обязан перед вами отчитываться, — фыркнул ведьмак.
— Значит, и мы перед тобой тоже.
Я чувствовала, как стремительно вспыхнул конфликт между братьями. И он стремился неумолимо перетечь в пожар. Слишком опасный для нас всех.
Оба брата были до предела напряжены. Они сцепились в схватке, сражаясь одними лишь взглядами. Однако Кристиана выдавали сжатые кулаки да напряженная спина, а Стефано – лишь прищуренные острые глаза. Это было немое сражение. Братья, что всегда были чужими, сейчас оказались вынуждены объединиться и вступить в один союз. Это был нежеланный альянс двух чужаков.
— Стефано, — я встала между братьями, словно ведро с водой, сброшенное на очаг. – Кристиан. Нам всем нужно поговорить.
Братья перестали мучить и убивать друг друга взглядами. Теперь они смотрели на меня, благо, без той же ненависти в глазах. Я бы вряд ли выдержала такой натиск, да еще и с двух сторон.
— Я расскажу вам, кто такой Давид Орси, — продолжила, глядя то на одного, то на другого. – Это секрет, который от вас долгое время скрывал Маркиз.
Кажется, градус напряжения немного спал. Стефано прошел мимо нас и по-хозяйски уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Я кивнула Кристиану на соседнее место, и мужчина послушно сел рядом.
Воцарилось молчание. Оба брата ждали лишь моих слов, демонстративно не глядя друг на друга. Тогда я, борясь с тревогой, попыталась начать свой рассказ.
— Когда Маркиз появился в Пантеоне и отправил тебя, Стефано, в особняк... — подбирать слова было невероятно трудно. – Меня спас розовый турмалин.
В доказательство я достала камень из черного мешочка и покрутила его в руках. Однако никому не отдала.
— Я смогла сбежать из Пантеона, а на площади мне помогла Габриэлла.
— Габриэлла? – ведьмак едко усмехнулся. – Значит, она жива.
— Да, — тон Стефано мне совсем не нравился. – Тогда я... Отправила ее в правильное место.
— Удивительно. Она была при смерти, когда сбежала. Я не давал ей и пары дней.
Кристиан ударил кулаком по деревянному подлокотнику кресла и гневно выпалил:
— Ты довел ее до такого состояния!
Стефано улыбнулся, наблюдая за пылкой злостью младшего брата. Он умело давил на уязвимые места Кристиана, словно на гноящиеся раны.
— Ты знаешь, что не я сделал из нее живой труп.
— Но тебе было плевать на все, что происходило с ней!
— А почему она должна была меня волновать? Это твоя мать. Для меня она всегда была очередной отцовской подстилкой.
— Ублюдок! – процедил Кристиан сквозь зубы.
Мужчина вскочил с кресла, до побелевших костяшек сжимая кулаки. Он едва не бросился на старшего брата, что продолжал сидеть в кресле и насмехаться над чужой злобой. Я вновь вклинилась между ними, пытаясь остановить Кристиана.
— Не обращай внимания, — прошептала я, касаясь его тяжело вздымающейся груди. – Не ведись на эти дешевые уловки...
— Несчастная и обездоленная, бедняжка из деревни, где таких, как она, ненавидели и сжигали на кострах... — продолжал Стефано, глядя на нас исподлобья. — Мой отец всегда имел слабость к измученным милым зверушкам.
— Стефано! – теперь уже не выдержала я. – Зачем ты это делаешь?
Ведьмак проследил за моими руками, покоящимися на груди младшего брата. Он криво усмехнулся, словно сам наблюдал за представлением.
— Тебе повезло, что тогда я позволил Габриэлле сбежать. Иначе сейчас ты бы здесь не стояла.
— Нам всем повезло, — ответила я и вновь надавила на грудь Кристиана.
Под натиском моих прикосновений младший брат попытался взять себя в руки. Он шумно выдохнул и пригладил непослушные волосы, всмотрелся в мое лицо и слабо улыбнулся. Потом вернулся в кресло, позволяя мне продолжить. Хотя его кулаки все еще были сжаты.
— Габриэлла перенесла нас в ее дом, где я провела два последних дня.
— Почему она вернула тебя? – прервал меня Стефано.
— Откуда ты знаешь, что это она?
— Во-первых, ты сама никогда бы не добралась до особняка из Рима так быстро. А во-вторых, пол в холле прожжен магией переноса.
Я растерянно моргнула.
— Так почему же ты вернулась? – вновь требовательный тон.
— Габриэлла рассказала мне о Давиде Орси. И я должна рассказать о нем вам, чтобы вы знали правду о своем отце.
— Да кто этот чертов Давид Орси? – спросил Стефано, явно теряя терпение. – Его имя прозвучало уже с десяток раз.
— Ты тоже ничего не помнишь? – скрепя сердце спросил Кристиан, протягивая брату измятую фотографию. – Пока Розалинда не показала мне это фото, я и предположить не мог, о чем она говорит. А теперь... Теперь в моей голове ужасный кавардак. Я помню лишь урывки разговоров, вспышки воспоминаний и эхо чувств. Обмана и лжи. Но больше – ничего. Ответов на мои вопросы все еще нет.
Стефано забрал фотографию из рук младшего брата и всмотрелся в нее. Несколько мгновений он молчал, разглядывая изображение. Я же пристально следила за Стефано. За каждым его движением, за дыханием, за мимикой.
Стефано не переменился в лице или в позе. Он словно разглядывал чужую фотографию и незнакомых, совершенно не интересующих его людей. Я заметила лишь, как дрогнула рука ведьмака, сжимающая фото. Потом Стефано поднял голову и посмотрел на меня предельно серьезно.
— Что ты узнала?
— Все началось с Марселя Орси. Он служил с вашим отцом при Дворе...
Я попыталась рассказать все понятно, четко и логично. Однако дыхание то и дело перехватывало, а слова перескакивали с одной темы на другую. Рассказ получался сумбурным и спутанным. Но слова Габриэллы проходили через меня с теми же эмоциями, что испытывала и сама женщина.
С обидой, злостью и волнением я говорила об обмане Марселя, о смерти Лидии от чахотки в полном одиночестве и о боли Маркиза. Я рассказала и о мести ведьмака, о новом приюте маленького Давида и, едва поборов дрожь, вскользь упомянула о чувствах ребенка-Стефано.
Почему-то мне было боязливо вслух обнажать чувства ведьмака, что сейчас мог испепелить меня одним лишь взглядом. Как будто детские страхи, одиночество и предательство должны были остаться темным, давно забытым секретом Стефано. Было до невозможного странно рассказывать о чужой жизни так, словно я знала о ней больше остальных.
Однако так и было. Сейчас я знала о жизни таинственного жестокого ведьмака Стефано больше, чем он сам. Огромный пласт его жизни оказался стерт и всеми позабыт. Все это время, что мы были знакомы, Стефано знал о себе не больше, чем я о нем. И это было мучительно для нас обоих.
Мой собственный голос превратился в острый нож, что сейчас резал едва зажившие раны ведьмака. Я безжалостно наносила удар за ударом, кромсая его плоть вдоль и поперек. Я раскрывала секреты Стефано, которые он наверняка предпочел бы закопать и уничтожить.
Я на всеобщее обозрение объявляла о слабых сторонах ведьмака, о его боли и несправедливости. Каждым своим словом я доказывала, что Стефано был несчастен. Что он оказался уязвим перед алчностью и эгоистичностью собственного отца. Он не смог противостоять Маркизу и побороться за свою жизнь.
Закончился мой рассказ страшными словами, от которых голос задрожал:
— Маркиз убил Давида. А Стефано заставил об этом забыть. Все эти пятьдесят лет... На тебе лежало заклятье забвения, — обратилась я к ведьмаку. – И до сих пор имя Давида было под магическим запретом. Вы не могли даже подумать о нем, не то что произнести вслух.
— Но как это удалось тебе? – спросил Кристиан оторопело. – Как ты разрушила заклятье?
— Я оказалась магическим сосудом. Во мне сокрыта часть силы Фарнезе. И ваша же магия внутри меня начала процесс разложения заклинания.
Кристиан шумно выдохнул. Его чувства были написаны на красивом лице: смятение, недоверие, испуг. Я знала – Кристиан вспоминает. Медленно, по кусочкам собирает пазл, что Маркиз когда-то разобрал и раскидал по разным уголкам его памяти.
Однако если эмоции Кристиана я могла легко считать с его лица, то чувства Стефано оказались от меня сокрыты. Я мельком глядела на лицо ведьмака, но не видела ничего кроме тяжелой задумчивости.
Мне было трудно даже представить, что сейчас творилось в душе у Стефано. Пылал ли там разрушительный неконтролируемый огонь или разверзлась глубокая холодная пучина равнодушия?
— Почему Маркиз убил Давида? – спросил Кристиан, собравшись с мыслями. Сейчас он один имел в себе силы продолжить разговор.
— Не знаю. Габриэлла не рассказала мне об этом.
— Откуда она все это знает?
— Она всегда знала. Габриэлла видела все преступления, которые совершал Маркиз, но не могла никому о них рассказать. Только недавно, освободившись от проклятья, она все осознала.
Стефано вдруг фыркнул. Я резко перевела взгляд на него.
— Она ничего не может осознать. Это проклятье разрушает сознание, разум, тело. Габриэлла продержалась слишком долго, но это не значит, что она не тронулась умом.
— Ты мне не веришь? – изумилась я.
— Я не верю слухам, которые распускает сбежавшая, обиженная ведьма. Ты спасла ее от моего отца, и все, чего она хочет теперь, — это ему отомстить.
— Почему ее месть не может быть оправданной? Может и я тоже стремлюсь к мести. Но неужели ты хочешь сказать, что у меня нет на это права? Маркиз сгубил сотни жизней. Желающих ему отомстить, думаю, уже слишком много.
— Чужая мелочная месть не заставит меня пойти против отца, — сказал Стефано холодно. – Ты хочешь сделать меня своей пешкой в этих глупых человеческих играх со смертью, но я не собираюсь идти у тебя на поводу.
— Послушай, Стефано, — судорожно вдохнув раскаленный воздух, заговорила я. – Все это время Маркиз врал тебе. Ты слепо верил ему, даже не подозревая о страшном преступлении. Давид был твоим братом... И только его ты считал своей семьей.
— Не тебе говорить о моих чувствах. Ты ничего не знаешь обо мне.
— А у меня такое ощущение, что я знаю о тебе больше, чем ты сам!
— Габриэлла двадцать два года была пустой куклой без мозгов. Ее слова лишены всякого смысла. Это бред сумасшедшей, сломанной Маркизом игрушки.
Я предупреждающе взглянула на Кристиана. Мужчина помрачнел и врезался в старшего брата ненавидящим взглядом. Он был готов вскочить и наброситься на ненавистного ведьмака.
— Ты упрямишься, потому что не хочешь верить в правду! – я поспешила переключить внимание двух братьев. – Тяжело поверить в то, что твой единственный близкий человек обманывал тебя всю жизнь! Но скоро ты начнешь вспоминать. Ты снова узнаешь все, о чем забыл. И снова испытаешь давно забытые чувства. Маркиз, стирая твои воспоминания, знал, что ты захочешь его уничтожить. И сейчас я предлагаю тебе сделать это.
Кристиан вздрогнул и медленно перевел взгляд на меня. Он неверяще посмотрел на мое лицо. Мои слова явно отвлекли его от разрушительной ненависти к старшему брату.
Стефано тоже взглянул на меня исподлобья. Он ждал продолжения. И я, собравшись с духом, произнесла наконец то, ради чего вернулась в особняк:
— Я хочу объединиться с вами двумя. Только все вместе мы сможем убить Маркиза.