Глава 75
Я боялась открывать глаза. Вообще-то, прищурившись, чуть подглядывала, но не более. Старалась выровнять дыхание, дышать глубоко и медленно. Так, будто все еще сплю. На деле же – любовалась открывшимся видом.
Глаза Кристиана были закрыты. Длинные черные ресницы подрагивали. Он продолжал спать, не чувствуя, что я пристально его рассматриваю.
Лицо Кристиана чуть ли не сияло от красоты. Это была рыцарская, благородная стать. Такие лица принадлежали мечтателям, идеалистам и извечным борцам за справедливость. Оно было светлое, не тронутое эгоистичной тьмой и самолюбием. Открытое, расслабленное, жертвенное, но при этом отточенное задумчивостью и какой-то глубокой, совершенно личной борьбой.
Темные волосы Кристиана растрепались. Одна прядь упала на лоб, щекоча глаза. Я не удержалась и медленно протянула руку. Осторожно смахнула непослушные волосы с лица, стараясь даже не касаться мужской кожи.
Густые брови Кристиана дрогнули. Чувственные губы расплылись в слабой улыбке.
— Ты что, рассматриваешь меня? – спросил он, не открывая глаз.
Я резко зажмурилась. Потом поняла, как по-ребячески себя веду, и расслабила лицо. Но все же не смогла признаться.
— Нет.
— Еще и врешь.
Не успела я и глаз открыть, как Кристиан навис сверху. Он, задорно улыбаясь, посмотрел на меня сверху-вниз.
— Признайся же.
Я прикусила губу, пытаясь сдержать смех. Уперлась руками в мужскую оголенную грудь, чувствуя под пальцами ее рельефы и силу. В миг стало жарко, Кристиан оказался слишком близко. Я видела лишь его лицо да сильную фигуру.
— Я не смотрела, честно!
— Розалинда Бруно... — пальцы Кристиана задели мою талию.
Я невольно дернулась. Но тут же замерла, умолкнув. Не сводила округленных глаз с Кристиана, пытаясь притвориться, что все в порядке. Однако мужчина все понял без лишних слов.
— Ты что, боишься щекотки?
Я фыркнула.
— Нет.
— Значит, ты не против, если я сделаю так?..
Холодная мужская рука скользнула под ночное платье. Прикосновения пальцев по тем местам, что совершенно точно должны были остаться неприкосновенными, пронзили мое тело электрическими разрядами.
Я вскрикнула. Смех против воли вырвался изо рта.
— Не надо!
— Признайся! – настаивал Кристиан, продолжая нападение.
Его руки блуждали по моему нагому телу, касаясь самых разных мест. Я пыталась вырваться, но оказалась в капкане из чужих рук. Одновременно я ощущала и жар, и желание, и нестерпимый хохот.
— Нет!
— Тогда мне придется тебя заставить.
Губы Кристиана прильнули к моей шее. Я шумно выдохнула и замерла. Мне все еще было щекотно. Но от этих прикосновений хотелось совсем не смеяться...
Кристиан будто играл моими оголенными нервами, как со струнами. Он опалял мою кожу дыханием, и я едва не выгибалась в спине. Мне хотелось быть ближе, теснее, ощутимее.
Когда лицо Кристиана оказалось на уровне моего, а мягкие губы накрыли мои, я в удовольствии закрыла глаза. Мои руки блуждали по широкой мужской спине, изучая его выпирающие мышцы, впадины и шрамы.
Я чувствовала – сейчас не время для всех этих утех, однако остановиться не могла. Кристиан словно завладел мною. Казалось, одно его слово – и я сделаю все, что угодно. Мне хотелось почувствовать его везде, ощутить каждой клеточкой тела, отдать всю себя на его волю. Пусть делает, что хочет...
Когда Кристиан отстранился, разрывая пылкий поцелуй, я медленно раскрыла глаза. И обомлела. В груди все похолодело и покрылось толстым слоем льда.
Я видела смуглую блестящую кожу, острый нос и хищный взгляд темных глаз, обрамленный четкими густыми бровями. Надо мной навис Стефано. Он жадно глядел на меня, властно прижимая к кровати.
Сердце галопом забилось в груди. Я едва не поперхнулась влажным горячим воздухом. Резко зажмурилась и открыла глаза вновь.
— Все в порядке? — обеспокоенно спросил Кристиан. – Ты словно призрака увидела.
Младший брат Фарнезе продолжал смотреть на меня сверху-вниз. Но, заметив на моем лице смятение, отстранился и сел на кровати. Я поднялась следом, растирая лицо. Кровь бурлила, приливая к щекам. На место неудержимого желания пришла вина. Холодная, колючая вина.
— Все в порядке, — просипела, не глядя на Кристиана.
Ему нельзя было знать, что меня едва не вывернуло от нахлынувшего отвращения. Нет, ни к нему или Стефано. К себе. Я целовала одного, а думала о другом, желала младшего брата, но видела перед собой лишь старшего. Я оказалась омерзительна самой себе.
Я знала, что тот поцелуй в Пантеоне не был запретной сладостью. У меня просто не было другого выхода! Мне нужно было обратить внимание Стефано на себя, иначе мы оба не покинули бы стен храма всех Богов. Однако поцелуй оставался поцелуем, какие бы терзания и обстоятельства за ним не стояли.
И для Кристиана этот поцелуй не будет объяснением, он станет ядовитой стрелой предательства. И, возможно, эта стрела уже сейчас отравляла свою хозяйку – меня.
Я шумно выдохнула, вынуждая устье мыслей устремиться в верном направлении. Мои терзания были ни к чему. Сейчас нельзя...
«Ты словно призрака увидела».
Слова Кристиана, брошенные невзначай, вдруг врезались в голову. Я резко подняла голову и посмотрела на Кристиана, что все еще беспокойно следил за мной.
Да, да, да, я видела призрака. Не сейчас, не вчера и даже не неделю назад. Я видела призрака, когда была в библиотеке Фарнезе. Там я отыскала фотографию... С тем, чье имя здесь под строжайшим запретом.
— Роз...
— Я знаю, как все тебе рассказать! – я поднялась с кровати и пригладила взбитое гнездо волос. – Есть фотография... Она в библиотеке!
***
Я привела Кристиана в библиотеку. Не завтракая, лишь умывшись и натянув первые попавшиеся вещи, мы пришли в пыльный склад книг и сочинений. Кристиан поднял с пола чугунный фонарь и зажег в нем свечу. Я же сразу бросилась туда, где в последний раз оставляла злосчастную фотографию.
Лабиринт из книжных стеллажей оставался точно таким, каким я его запомнила: путанным, мрачным и душным. Книги, покрытые слоем пыли, продолжали хранить свои вековые секреты, стеллажи путались, соединялись и рвались между собой, а настенные светильники едва освещали комнату.
Мы пришли к рабочему месту в углу библиотеки. Я судорожно пробегала глазами по столу, креслам, по полкам стеллажей в поисках лишь одной фотографии. Когда-то я оставила ее здесь, но, кажется, это было так давно, что изображение либо распалось на мелкие кусочки, либо его нашли при очередной уборке горничные.
Я попыталась вспомнить, куда дела фото. Сморщилась, вырывая из памяти стертые воспоминания.
Это были дни, когда Стелла еще жила, а Габриэлла только-только вырвалась из особняка. Я впервые провела ночь в комнате Кристиана, боясь признаться в чувствах к нему даже самой себе.
Тогда я ненавидела Стефано Фарнезе всей своей душой, презирая и его, и весь магический род. Он наложил на меня заклятье, заперев в особняке, а я попыталась ему отомстить... И едва не лишилась зрения. Тогда меня спасла магия его же семьи.
Я опустила руку в кармашек белоснежного передника и нащупала в ней смятую бумажку. Достала ее и вновь всмотрелась в лица, изображенные на фото.
Стефано Фарнезе и его давний друг, Давид Орси, 1839 год. С ума сойти можно.
Пятьдесят лет назад не родились еще даже мои родители. А Стефано ходил по этой земле, убивал людей, колдовал... Каким он был тогда? Таким же беспринципным и жестоким тираном с чернеющими от гнева глазами? Хладнокровным убийцей? Сколько людей пострадало от его рук за все эти долгие годы? Стану ли я очередной забытой всеми жертвой?..
Задумавшись, я невольно сжала фотографию в кулаке. Смяла ее так сильно, что бумага потрескалась.
— К черту тебя, — выплюнула с отвращением и отшвырнула фотографию в угол. – К черту тебя и всю твою проклятую семейку.
Легче не стало. Комок мусора, в который превратилась помятое фото, остался лежать в пыльном углу. Я с силой захлопнула книгу и вышла из библиотеки.
Мой взгляд медленно проскользил по стене к углу за рабочим столом. Грязный сверток бумаги все еще был там. С моих плеч словно рухнул камень. Я спешно подошла к столу, наклонилась и сунула руку в узкий проем.
«Слава всем Богам, что убираются наши горничные спустя рукава!» — подумалось мне с неуместной иронией.
Помимо смятой фотографии мои пальцы нащупали треснутые, покрывшиеся черной паутиной разломов стены. Пальцы испачкались в пыльной извёстке. Я тут же смахнула грязь о подол платья и развернула фотографию. С облегчением различила на ней все те же силуэты: Стефано Фарнезе и его старый друг... Фотография тысяча восемьсот тридцать девятого года. Даже сквозь белые заломы и трещинки лица были четко различимы.
— Что это? – спросил Кристиан, стоя за моей спиной.
— Здесь все ответы, — пояснила я, разворачиваясь и отдавая изображение мужчине.
Кристиан внимательно вгляделся в фото. Нахмурившись, перевернул его и вчитался в послание своему старшему брату. Я в нетерпении ждала проблески узнавания, однако Кристиан медлил. Он молчал, вытягивая струну внутри меня до дрожи.
— Это... — мужчина умолк на полуслове.
Он был растерян, задумчив и совершенно сбит с толку. Тогда я поняла: одной фотографии не хватит, чтобы уничтожить стену заклинания. Ведь не старое потрескавшееся изображение было магическим сосудом, а я...
— На этой фотографии, — собираясь с мыслями, медленно начала я, — Изображен твой старший брат и... его близкий друг, — я проглотила ком, вставший в горле, попыталась размять отекшую шею. – Его зовут...
Язык едва ворочался во рту. Я с шумом выдохнула, оттягивая ворот платья. Попыталась собраться с духом. Всего два слова. Таких простых, легких и понятных. Два слова до разрушения проклятья.
Габриэлла говорила, что я смогу по кирпичику разобрать стену, выстроенную Маркизом. Во мне пылает и переливается его сила, а значит отчасти заклинание принадлежит и мне. И я в силах его ослабить.
— Его зовут Давид, — тихо промолвила я, чувствуя, как вокруг все содрогнулось. – Давид Орси.
Своды библиотеки застонали. Мы с Кристианом подняли головы, прислушиваясь к натужному скрипу стен и пола. Особняк словно взревел, чувствуя, как разрушается его магия. Я приносила боль всему дому.
Моя кожа покрылась мурашками от волнения. Кажется, я и вправду смогла вытолкнуть один кирпичик из мощного магического полога Маркиза. И дом отвечал мне гневными стонами.
Кристиан перевел взгляд на меня. Он моргнул, сбрасывая давнее наваждение. Нахмурился и переспросил тихо:
— Ты сказала: «Давид Орси»?
Я горячо кивнула и улыбнулась. У Кристиана получилось! Он смог произнести запретное имя!
— Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь, — задумчиво произнес младший брат, однако договорить не успел.
Стук чужой обуви вынудил нас обоих одновременно обернуться в сторону прохода. Медленно из тени вышел Стефано Фарнезе. В черном камзоле с серебристой вышивкой, он выглядел сродни какому-нибудь Правителю Тьмы. И взгляд у него был соответствующий: полный холодного, расчетливого гнева и подозрения.
Мужчина медленно осмотрел меня с ног до головы. Я едва не съежилась под его пристальным взглядом. Давно Стефано не смотрел на меня так.
Он предстал передо мной тем ведьмаком, какого я запечатлела в своей памяти в первую нашу встречу. Совершенно отчужденным и равнодушным. Однако его голос оставался прежним.
— Что вы о нем знаете? – это был не вопрос, а приказ говорить.