Лидия. Глава 6
— Лидия, свет мой!
Отцовский голос раздался из-за спины. Лидия резко обернулась, длинная рыжая коса упала ей на спину. Сдержанно улыбнувшись, девушка шагнула навстречу мужчине, утягивая за руку сына.
— Папа.
Людовик обнял дочь горячо и, возможно, через чур сильно. Но девушка не подала виду, позволяя отцу выразить родительские чувства. Теперь она отчетливо понимала эмоции мужчины.
— Ты с каждым годом все хорошеешь, — отец внимательно оглядел дочь с ног до головы. – И взрослеешь.
— Не думаю, что за прошедший год я сильно изменилась.
От собственных слов Лидия почувствовала укор совести. Первое время, только выйдя замуж, девушка почти не покидала Королевский Двор, уезжая туда при любой удобной возможности. Она никогда не жаловалась отцу на Марцио, на особняк, на странный персонал в новом доме. Но и не теряла возможностей оттянуть момент возвращения.
Теперь же, шесть лет спустя, она лишь изредка находила время для поездки во Дворец, считая этот ритуал формальным, обязывающим из уважения и любви к отцу. Лидия отвыкла от всего, что раньше было неотъемлемой частью ее жизни, — королевской роскоши, аристократии, бесконечных приемов и балов, от бездумного праздного веселья. Центром ее жизни стала новая семья, особняк и магия, которой девушка училась не переставая.
Людовик, насмотревшись на дочь, обратился к внуку. Пятилетний Стефано, держась у подола материнской юбки, осматривал и Дворец, и седовласого тощего мужчину с нескрываемым подозрением. Для него все вокруг было угрозой.
— Стефано, неужели ты совсем не помнишь меня? – спросил Людовик, протянув мальчику руку. – Я твой дедушка. Узнаешь?
Стефано нахмурил черные бровки, всматриваясь в лицо человека. В карих глазах мелькнуло узнавание.
— Ну же, — Лидия подтолкнула мальчика. – Не бойся.
И Стефано узнал дедушку. Последняя их встреча произошла больше года назад. Тогда мальчик совсем не боялся и с присущим четырехлетнему ребенку любопытством познавал Дворец.
Теперь же в Стефано просыпалось новое чувство – сомнение. Он рос быстро и неумолимо, узнавал все больше нового, открывал необычные для себя эмоции.
— Не волнуйся, папа. За эту неделю он привыкнет.
Говоря о собственном ребенке, Лидия невольно думала и о себе. За несколько лет отшельничества она отвыкла от высшего общества. Перестала быть вхожа в тот свет, в котором прожила большую часть жизни.
Поэтому, вернувшись во Дворец, она столкнулась с тем, что совершенно не знала, как себя вести. Одно дело – проводить дни в особняке за городом с прислугой, которая смотрит тебе в рот и выполняет любой каприз, да с ребенком, что видит в тебе смысл жизни. А другое – встретиться с людьми с особым положением, знающим себе цену, умеющим отстаивать свою ценность.
И во Дворце Лидия услышала много нелицеприятных вещей. В основном, о своем муже. О его жестокости, тирании, ненависти. О его многочисленных убийствах на поле боя, о безнравственности, о хитрости и расчетливости. И совсем нечасто слышала о себе. Только если удавалось подслушать чужие разговоры.
Конечно, с Лидией никто не обсуждал ее мужа. Негласно тема личной жизни вернувшейся дочки Советника, некогда принцессы Королевства, оказалась под запретом. Лидия обсуждала с бывшими друзьями и знакомыми погоду, моду и музыку, недавние громкие балы и скандальные приемы, но ни разу не говорила с ними о себе, о ребенке, об особняке Фарнезе. Она читала все эти вопросы в глазах собеседников, но никогда на них не отвечала.
Зато все те, кто улыбался Лидии в глаза, кто восхищался ее сохранившейся красотой и молодостью, не упускали возможности выразить свои догадки и мысли между собой. И никто из них не подозревал, что девушка знает отличные заклинания, позволяющие, например, оставаться незамеченной или слышать слишком громко даже самые тихие слова.
Осуждения вокруг оказалось так много, что невольно Лидия задумалась. А не правы ли они? Знает ли она своего мужа так, как о нем говорят при Дворе? Или это лишь глупые домыслы, жертвой которых была и она когда-то, когда еще не знала Марцио так, как сейчас?
Однако дело Дворца было сделано, и семя сомнения оказалось посажено в женской груди. Лидия взглянула на Марцио так, как никогда не позволяла себе после их замужества. С сомнением. И, конечно, эта перемена не осталась незамеченной.
Марцио прибыл во Дворец через неделю. Он вернулся из Рима, где провел последние двадцать дней. И сразу же отправился к жене, чтобы забрать ее домой, в особняк.
— Что с тобой? – спросил он однажды глубоким вечером, когда оба уже собирались отходить ко сну.
— Ничего.
— Ты хочешь обмануть меня? – со скептической полуулыбкой спросил мужчина.
— Ты любишь меня? – вдруг произнесла Лидия, сама того не ожидая.
— Что за манера, отвечать вопросом на вопрос?
— Так любишь?
— Конечно. Ты моя жена и мать моего наследника. Какого ответа ты еще ждешь?
— Я спрашиваю не потому, что испытываю тягу к романтичному, — пояснила Лидия с волнением в голосе. – Я не чувствую твоей любви.
— Я уже говорил когда-то и повторю вновь: моя любовь не такая, какой все привыкли ее видеть, — голос Марцио ожесточился. Он раздраженно выдохнул. – Ты хочешь, чтобы я был таким, как все мужчины в этом Дворце: покладистым, мягким и любвеобильным. Романтичным и милым. Но я никогда не буду. Хочешь ты этого или нет.
— Я не хочу...
— Тогда к чему все это? Ты замечаешь лишь то, что хочешь. И не видишь очевидного: моя любовь к тебе сокрыта в поступках. Слова, взгляды – это все пустое.
— А Стефано?
— Что «Стефано»?
— Как ты объяснишь это ему? Он ребенок. А дети нуждаются в явной любви.
— Мне нет необходимости это ему объяснять.
— Почему же?
— Потому что у него есть ты.
Лидия промолчала в сомнении. Она так и не смогла понять смысл слов Марцио наверняка. Но и не нашлась, что ответить. За семь лет брака девушка поняла одно – Марцио прав, даже если она так не считает. Лидия никогда не сможет доказать ему обратного.
Негласным соглашением в их семье стала установка: Марцио всегда прав. Он знал и умел больше, чем Лидия. Ведьмак познал настоящую жизнь без прикрас роскоши и красок богатства. И про эту жизнь изо дня в день Марцио рассказывал своей жене. Он учил ее жить заново, в ответ требуя лишь одного – доверия и подчинения.
— Ты несчастна? – спустя какое-то время в кромешной темноте прозвучал глубокий вкрадчивый голос Марцио.
Он знал, что жена не спит.
— Нет.
— Тогда почему ты так страдаешь?
— Я вовсе не страдаю.
— Я чувствую твою боль. Она пронизывает каждый клочок этой треклятой комнаты.
— Ты не любишь меня.
— Любил, люблю и всегда буду любить.
— Нет, Марцио. Ты нуждаешься во мне. Это разные вещи.
— Только из любви к тебе я терплю все то, что ты высказываешь мне. Но я порядком устал от вечного недоверия.
— Ты не из тех, кто умеет любить. Кто хочет этого.
— Что ты хочешь сказать мне, жена?
— Когда-то я была другой. И моя искра привлекла твое пламя.
В ночной темноте Лидия отчетливо увидела перед собой камин: кремового цвета, с резными колонами и покрытым сажей очагом. Огонь, что всегда согревал девушку, был беспощадной стихией. Он поглощал все, что оказывалось у него в зубах. Каждую отделившуюся искру хватал и разрастался сам.
— Но я не могу изменить тебя. Я – лишь луч света, совсем небольшой и слабый. Твоей тьмы, что накопилось за долгий век, не развеять моей силой.
Слова Лидии испарились в ночи. Марцио промолчал. Но звенящая тишина стала самым четким ответом, что мужчина мог ей дать. Те чувства, что вынуждают объясняться, спорить или даже кричать, не возникли. Марцио не ощутил любви и острого желания ее доказать.