Глава 71
Я решила отправиться в особняк Фарнезе незамедлительно. Несмотря на все страхи и сомнения, на ужас перед Маркизом и ощущение неизвестности, связанное со Стефано. Мне нужно было торопиться, ведь в запасе оставались всего каких-то скудных две недели. А хуже мне становилось с каждым днем.
Мне нужно было вернуться в логово смертельного врага, который, может, и не ждет меня в особняке, но определенно почувствует мое возвращение. И помимо постоянного бегства и игры в прятки внутри опасного лабиринта, я должна буду найти и убедить Стефано вновь предать отца и спасти мою жизнь.
Думая об особняке Фарнезе, я пыталась вспоминать лишь о том, что придавало мне сил и уверенности. О том, что там меня может ждать Кристиан, о том, что только там я смогу найти свое спасение. И только из-за этих мыслей мне становилось чуточку спокойнее.
Однако Габриэлла не отпустила меня так сразу. Она почти силой заставила меня задержаться у нее в доме на сутки.
— Я поколдую с твоим здоровьем, — сказала женщина, когда мы сидели в просторной светлой столовой.
Обеденный стол был рассчитан как минимум на шесть персон, однако все четыре места по обе стороны от нас пустовали. Все яства, заставившие широкий стол из белого дерева, принадлежали лишь нам с Габриэллой. Ради приличия я размазала по тарелке еду, однако ни к чему не притронулась. От въевшейся в груди тревоги аппетит совсем пропал.
— Не нужно! – выпалила я тут же и сжала в руке вилку.
— Почему же? – изумилась женщина.
Габриэлла аккуратно, не опуская головы, отрезала кусочек от стейка из свинины и положила его себе в рот. Она продолжала галантно вести себя за обедом и при этом вести трудный разговор.
— Меня уже тошнит от магии, — призналась я.
Габриэлла явно изумилась моей прямолинейностью, но не подала виду. Ее брови на миг подпрыгнули, а губы дрогнули. Женщина через силу улыбнулась и попыталась достойно ответить:
— Я не впервые сталкиваюсь с людьми, у которых магия вызывает одно отвращение. В моем родном городе все были такими.
Я почувствовала укор вины. Честно говоря, Габриэлла ни разу не давала мне повода усомниться в ней или ее силе. Только благодаря ее магии я спаслась от Маркиза и имела возможность вновь вернуться в особняк.
Однако и мои заявления не были беспочвенны. Магия внесла в мою жизнь больше боли и страха, чем счастья и спокойствия. Все те магические представления Стефано или спасительные порталы Габриэллы блекнут в сравнении с убийственными магическими книгами, сковывающими тело заклинаниями и сжигающими сердце чарами.
В конце концов только из-за магии я оказалась здесь, в городском доме Габриэллы. Ведь, не попади ни я, ни моя мать в особняк Фарнезе, нам бы не пришлось передавать из поколения в поколение чужие проклятья.
— Я понимаю твои опасения, однако в таком виде, — Габриэлла демонстративно осмотрела меня с головы до рук, покоящихся на столе, – Ты не сможешь долго продержаться в особняке.
— Что не так с моим видом?
— Возможно, ты сама этого не замечаешь. Но твои впалые щеки, посеревшие глаза и прозрачная кожа говорят сами за себя. Промолчу о том, что ты не притронулась к еде. Пропавший аппетит – тревожный звоночек.
Я непроизвольно наколола на вилку кусок картофеля и положила его в рот. И помимо тошноты не ощутила ничего.
— Я не сделаю тебе ничего плохого, — продолжила напирать Габриэлла. – Лишь укреплю твои жизненные нити. Ты будешь чувствовать себя куда лучше.
— То есть ты замаскируешь признаки моей приближающейся смерти?
Я сама не знала, почему так грубо отвечаю. К жгучему страху от мыслей о магии примешалась и вина. Габриэлла – одна из немногих, кто знает о бесчинствах и жестокости Маркиза. Она испытала их на своей шкуре и долгие годы страдала, будучи запертой в одном доме с самым своим безжалостным тираном. Мы с Габриэллой понимали друг друга, как родные сестры. Но, тем не менее я не могла принять мысль об очередной магии, что грозилась проникнуть мне в тело.
— Я придам тебе сил для борьбы, — поджав губы, произнесла Габриэлла. – Это все, что тебе сейчас нужно. Если не беспокоишься о себе, то подумай хотя бы о Кристиане или о других горничных, которых ждет тот же путь, что сейчас проходишь ты.
Я шумно набрала в легкие воздуха. Сжала в руке прозрачный бокал с апельсиновым соком и сделала жадный глоток. Габриэлла права, несомненно. Долгие дни я отгоняла от себя всякие мысли о своем самочувствии, не позволяла даже подумать о том, как кружится голова или потряхивают руки.
Если бы я взяла во внимание проявляющиеся симптомы проклятия – значит, признала бы медленное увядание своего тела, окончательно убедилась бы в пагубном влиянии магии на свою жизнь. А надежда до последнего твердила, что каким-то волшебным способом я смогу справиться со всем сама.
— Хорошо, — тихо проговорила я, с трудом перешагивая через собственные убеждения.
Габриэлла понимающе улыбнулась.
— Все будет хорошо, — пообещала она, а я попыталась придать словам больше смысла, чем пустой дежурной фразе.
Когда обед кончился (точнее, Габриэлла прикончила свой стейк, а я выпила сок), мы отправились в гостиную. Там, в окружении бесконечных светлых книжных шкафов, больших панорамных окон и кремового цвета гардин, мы уселись на мягкий глубокий диван и перешли к магии.
Я чувствовала, как неровно бьется в груди сердце, но упрямо держала прямую осанку и сжимала складки подола в руках. Габриэлла оказалась за моей спиной. Некоторое время женщина молчала, а потом я ощутила ее холодные тонкие пальцы на моей спине.
— Что бы ты ни увидела – не бойся, — вкрадчиво проговорила она. – Больно не будет.
Спокойнее от слов Габриэллы не стало. Я лишь нервно кивнула головой и замерла на месте. Несколько мгновений в ушах раздавалось лишь громкое биение сердца да шумное дыхание.
Когда тихий женский голос зашептал заклинание, я почувствовала тепло. Оно отличалось от того жара, что я испытывала на своем лице, когда меня пытался ослепить Стефано, или на своей груди, когда Маркиз хотел сжечь мое сердце.
Это тепло было мягким и нежным. От него каждая косточка в моем теле словно расслабилась, а кровь замедлила свой бесконечный марафон.
Габриэлла продолжала читать заклинание на непонятном мне языке. Ее пальцы едва ощутимо опустились по моей спине, и я почувствовала, будто кто-то дергает меня за невидимые струны. Словно проверяет их на прочность.
— Нити твоей жизни истончились, — произнесла Габриэлла, нарушая целостность заклинания. – Боюсь, белла, времени у тебя очень мало.
Я промолчала. Все внимание привлекли мои руки. Точнее, все мое тело. Из-под кожи прояснялись золотые светящиеся линии. Словно каждая моя жила, каждая вена вместо крови наполнилась золотом. Я светилась изнутри и, как заворожённая, наблюдала за потоками света, что пульсировали и текли внутри меня.
Вместе со светом тело наполнилось и силой. Я ощутила, как дыхание стало легче и глубже, как расслабились вечно напряженные плечи, а руки перестали без причин дрожать. Мое тело наполнялось здоровьем.
Когда Габриэлла закончила заклинание, а золотые нити внутри меня угасли, я расслабленно сгорбилась. Глубоко задышала, ощущая непривычное спокойствие, и на выдохе произнесла лишь кроткое:
— Спасибо.
Магия подарила мне еще один шанс на спасение. Та магия, что раньше у меня его и отняла. Действие проклятия, может, и не отсрочилось. У меня в запасе все еще оставались лишь две недели. Однако сейчас я чувствовала, что до самого последнего дня этого срока у меня будут силы бороться. Я не слягу в кровать, как Мими. Не похудею и не истончаюсь, не стану седой беспомощной старухой в молодом увядшем теле. И все это благодаря Габриэлле.
Когда пришло время отправляться в особняк, я надела на себя дорожное коричневое платье с кожаными вставками на плечах и животе. Затянула завязки тканевого корсета и расправила длинный подол. Потом распустила волосы, едва достающие мне до плеч, и поправила отросшую челку. Покрутила в руках мамину серебряную заколку с гроздью винограда и задумалась о Стефано.
Где он сейчас? Вспоминает ли обо мне? А что, если Маркиз начисто стер ему воспоминания о горничной, которой он обещал жизнь, о долге младшему брату? Что, если превратил своего сына в боевую бесчувственную куклу?..
Я упрямо мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Все это – лишь мои домыслы. Я не могу наверняка узнать о том, что случилось и с Кристианом, и со Стефано, пока не вернусь в особняк. А значит у меня есть только один путь.
В дверном проеме вдруг возникла Габриэлла. Женщина в легком домашнем платье белого цвета и распущенными густыми волосами взглянула на меня и спросила:
— Ты готова?
Я посмотрела на Габриэллу через большое зеркало, стоящее на полу. Потом скосилась на свою заколку, зажатую в руке.
— Ты сможешь еще кое-что для меня сделать? – спросила с надеждой.
— Конечно.
***
Я стояла в центре гостиной и сжимала вспотевшие руки в кулаки. Габриэлла оказалась чуть поодаль. Ее губы беззвучно двигались, нашептывая неслышимое заклинание.
Сначала ничего не происходило. Светлая гостиная ничем не отличалась от дома смертных. Из открытых окон доносился шум оживленного проспекта, а в открытые двустворчатые двери выглядывал просторный коридор.
Но когда Габриэлла вскинула руки, вокруг меня по полу очертился золотой круг. Посыпались искры, словно кузнец ловко выковывал раскаленный металл.
Я едва устояла на месте, от неожиданности вздрогнув всем телом. Вокруг поднялся ветер. Гостиная постепенно превращалась в одно большое смазанное пятно, будто крутилась вокруг меня. Пряди моих волос взмыли в воздух, в ушах послышался гул и вой воздуха. Я приложила к груди руку и нащупала серебряную подвеску с гроздью винограда. Вторая моя рука покоилась чуть ниже талии и касалась черной маленькой сумочки с розовым турмалином внутри.
Я была готова. Готова к возвращению в особняк Фарнезе. Об этом говорило все мое тело, весь мой разум.
— Береги себя! – произнесла Габриэлла, перед тем как окончательно раствориться в темноте.
Несколько мгновений я находилась в самом сердце тьмы. Мир вокруг меня растворился и исчез, а я выпала из его материи. Потом вокруг вновь заискрились золотые столбы. Чернота начала растворяться, уступая место дневному свету. Еще секунда – и я оказалась в холле особняка Фарнезе.
Все следы магии безвозвратно стерлись. Я оказалась в совершенно пустой светлой передней с деревянным полом и красным ковром, массивной лестницей на второй этаж и уходящими вглубь дома проходами.
Я вернулась.
От столь привычного вида вокруг меня замутило. Прошло всего каких-то семь дней, но я настолько отвыкла от дома Фарнезе, что сейчас не могла перестать его рассматривать.
В доме было тихо. Ни единого признака жизни. В окна заглядывал жаркий осенний день, а в закрытую входную дверь пытался протиснуться ветерок.
Особняк Фарнезе одновременно оставался прежним и изменился до неузнаваемости. Его внешний облик я узнавала с предельной точностью. Каждая ступень, каждая половица в деревянном полу, каждая складка в темных гардинах на окнах – все это было мне знакомо. Однако запах, ощущения, даже аура, исходившая от стен, — все отличалось – я замечала слишком много всего, что раньше оставалось мне недоступно.
Но, возможно, дело было совсем не в особняке, а в том, что я вернулась сюда другой.
«Что мне делать теперь?» — спросила сама себя.
Долго находиться на виду нельзя. Здесь я легкая мишень, стоящая у всех на обозрении. Значит, нужно поскорее скрыться. И я знаю, к кому должна бежать.
Стоило мне сделать шаг вперед, к лестнице на второй этаж, как из технического коридора выскользнула тень. Через мгновение она обрела форму и цвета.
Я, едва не поседев от страха, облегченно выдохнула:
— Патриция!
Рыжеволосая соседка остановилась в арочном своде. На ней было привычное черно-белое платье горничной, а на голове покоился чепчик.
Девушка с подозрением глядела на меня. Ее тонкие бровки нахмурились, а маленькие губки сжались. Горничная вышла из коридора со связкой ключей, и сейчас они оказались на полу.
— Розалинда? – произнесла Патриция неверяще. – Что ты здесь делаешь?
— Работаю, — я нервно улыбнулась, обнажив зубы. – Что же мне еще здесь делать?
— Но тебя же уволили.
— Ты что-то путаешь. Меня никто не увольнял.
— Тебя не было здесь неделю.
В голосе Патриции звучали стальные нотки. Она была удивлена и недоверчива, возможно, даже испугана. Такая перемена в поведении бывшей соседки насторожила и меня.
— Мне нужно было уехать на время, — попыталась объясниться. – Мадам Кавелье в курсе. Можешь спросить у нее.
— Мадам Кавелье еще несколько дней назад рассказала нам всю правду. Как тебе не стыдно возвращаться!
— Что она вам рассказала?
Я сжала в руке мешочек с розовым турмалином. С тревогой вслушивалась в каждое слово, произнесенное Патрицией.
— Все знают, что ты украла помолвочное кольцо Жаклин!
— Послушай...
— Ты знаешь, какой скандал учинила синьорина Жаклин?! – воскликнула рыжеволосая недовольно. – Из-за тебя ее свадьбу пришлось отменить, а нас всех очень долго опрашивали! Мадам Кавелье не успокоилась, пока полностью не убедилась в том, что кольца ни у кого из нас нет!
— С чего вы взяли, что кольцо украла я?
Я не могла поверить в гневный рассказ Патриции. То кольцо, что я стянула у Жаклин, уже давно покоилось на дне озера. И вряд ли хоть кто-то смог его отыскать. Если даже когда-то у Стефано не получилось это сделать с помощью поискового заклинания. Так может меня подставили?
— Я нашла ее кольцо у тебя под подушкой, — Патриция сощурилась. – Как ты могла так поступить? Мы все... Я была о тебе лучшего мнения...
— Патриция, — я шумно выдохнула. – Все не так, как ты думаешь. Тебе нужно...
— Мне нужно лишь одно! – Патриция наклонилась и подняла с пола связку ключей. – Доложить мадам Кавелье о твоем возвращении. Так что не спорь и иди за мной.
— Патриция...
— Лучше бы ты не возвращалась, Розалинда! – огорченно произнесла рыжеволосая. – Теперь ты точно попадешь в тюрьму.