Глава 61
«Папа Паризи». Так называется гостиница, где мы остановились. Весьма сомнительное заведение, где за деревянным столом при входе гостей встречает сам папа Паризи.
Мужчина, изрядно потасканный временем, насквозь пропитавшийся запахом старины и не уцелевший от глубоко прочерченных морщин, поселил нас в двух соседних комнатах на третьем этаже.
Я зашла в свой номер, скептически оценивая обои в цветочек, резной деревянный шкаф со стеклянными дверцами, узкую кровать и квадратное окно с прозрачным тюлем. Напротив кровати, почти в центре комнаты, стоял рабочий стол, а пол застилал огромный темно-коричневый ковер с причудливым цветастым рисунком.
Пахло в номере деревом и... отчетливым одиночеством. Здесь вряд ли коротали время счастливые люди. В прочем, по пути к номеру я не заметила ни одной души.
Я прошла внутрь и бросила на кровать сумку. Отворила окно и уставилась на узкую улочку, что виднелась отсюда.
Третий этаж из четырех. Признаться честно, я никогда раньше не была в таких высоких зданиях. А теперь рассматривала необычайно мелкий камень, устлавший дорогу, уличные горшки с зелеными растениями и чужие редкие головы, проходящие мимо.
Я коснулась синей ставни окна и посмотрела на серый камень дома напротив. Здания оказались настолько близко друг к другу, что, высунись сейчас кто-нибудь из окна напротив, мы бы непременно обменялись рукопожатиями и, возможно, смогли бы поцеловать друг друга в щеки.
В целом, гостиница оказалась не так плоха. Точнее сказать, совсем даже хороша для такой, как я. Вот только мне было необычайно трудно представить, чтобы Стефано Фарнезе, наследник знатного аристократического рода, сын ближайшего друга Императорской семьи и могущественный ведьмак, мог позволить себе настолько «нищенские» условия.
Хотя больше меня сейчас волновало открытие, совершенное часом ранее. Я села на кровать и устало подперла подбородок руками. Уставившись в стену напротив, впала в тревожные мысли.
У меня есть чуть больше суток, чтобы узнать, где в Пантеоне спрятан розовый турмалин. За день мне нужно разобраться в истории «Храма всех богов», насчитывающей за своей спиной больше полутора тысячи лет, отыскать истину в неисчислимых легендах и слухах и обмануть Богов. Возможно ли это?..
Как я, воровка из Цитадели, оказалась замешана в столь серьезном преступлении? Как ввязалась в ограбление священного места? Как я могу найти магический камень, что до меня никто еще не отыскал?
Я никогда не считала себя особенно сообразительной. Всегда надеялась на Фортуну, полагалась на случай и никогда не позволяла взять на себя больше ответственности, чем могла бы унести.
Сейчас же моя собственная жизнь оказалась неподъемным грузом. Я была не в силах за нее отвечать.
Пантеон – место необычайной красоты. Казалось, там все блестит от чистоты и надежды. Стены разрисованы золотыми и серебряными красками, мрамор от нежно-серых до темно-коричневых оттенков застилает полы.
Розовый турмалин можно спрятать везде и нигде одновременно. Монолитные каменные стены не позволили бы скрыть в себе что-то настолько могущественное, но при этом они бы надежно сохранили то, что не должно оказаться в чужих руках.
Я вновь и вновь прокручивала в голове картинки, оставшиеся перед глазами после посещения Пантеона. Мы были там совсем недолго, и многое, что я заметила тогда, сейчас уже размазалось и поблекло в памяти.
«Где здесь можно спрятать камень?..»
Нельзя сказать, что весь Пантеон был сплошь покрыт золотом. Вообще-то, выглядел он довольно скромно, хоть и величественно. Лишь в одном углублении, спрятанном за двумя резными колоннами, я заметила драгоценный блеск.
Тогда я не обратила на него внимания. Слишком много всего замечали мои глаза, и очередная ниша с железной скульптурой черного цвета осталась без внимания. Сейчас же я задумалась, пытаясь вспомнить, что там увидела...
Огромный железный саркофаг с высеченной золотом надписью, над ним – такого же черного цвета орел, расправивший свои крылья. На его шею надет венок. Символ единства.
Должно быть, чья-то могила. Ей было отделено важное место в Пантеоне. Ее скрывали резные колонны и освещал золотой блеск драгоценных камней.
С какой вероятностью розовый турмалин может быть спрятан здесь?..
Еще в Пантеоне, как и в любом храме, есть алтарь. Там, на мраморном возвышении, спрятанный за чередой золотых подсвечников, стоял крест с распятым Иисусом Христом. Позади в стену была вделана икона. Она блестела от всполохов горящих свечей.
Неужели турмалин может быть спрятан за ней?..
Я крепко задумалась. Бессмысленно искать ответ в глубинах своей памяти. Там я могу найти только собственные подплывшие воспоминания да глупые домыслы. Мне не найти ответа там, где даже и знаний-то никаких нет.
Но тогда к кому мне обратиться? Определенно точно не к Стефано. К нему я и на пушечный выстрел приближаться не хочу. Теперь, когда я не уверена даже в том, что Стефано намеревается меня спасти, очередная встреча с ведьмаком – лишь наказание.
Так где мне сейчас найти людей, знающих историю Пантеона, или хотя бы книги, в которых все будет написано просто и понятно, как для детей?
Сейчас, помимо Стефано, в Риме я знала еще одного человека. И, не имея других вариантов, решила обратиться к нему. Возможно, он сможет направить меня по нужной дороге или хотя бы сочувственно поддержит. Даже мягкая улыбка сейчас поможет мне не упасть духом.
Я спустилась на первый этаж гостиницы. В небольшой комнатке с деревянным полом и серыми стенами, увешанными фотографиями и рисунками Рима, стоял рабочий дубовый стол. За ним на стене висели деревянные стеллажи с письмами, бумагами и ключами. За столом же сидел тощий мужичок с блестящей лысиной на затылке и прямоугольными очками, за которыми его глаза казались неестественно большими.
— Синьорина Инганнаморте! – воскликнул старичок. – Вы заселились? Как вам номер? Как вид? Как соседи?
Я пропустила поток вопросов мимо ушей. Папа Паризи, слишком суетливый и разговорчивый, едва не вскочил со своего места при виде меня.
— Все хорошо, спасибо, синьор, — произнесла я и приблизилась к его столу.
Комната, в которой сидел папа Паризи, оказалась общей гостевой. В дальнем углу стояло потасканное пианино с закрытой крышкой, рядом – несколько кресел и зеленого цвета диванчик. В стене оказался камин, установленный здесь скорее для красоты.
На потолке помигивала люстра с хрустальными шариками и каплями. Она отбрасывала затейливые зайчики на стены. Но ее света не хватало, чтобы осветить всю гостиную, поэтому на стене за папой Паризи висел еще один светильник.
Я села на табурет, стоящий перед столом домовладельца, и улыбнулась, пытаясь подобрать слова. Мужичок дергано улыбнулся в ответ и сам заговорил:
— Как комната вашему спутнику? Что он говорит? Мне показалось, синьор не очень разговорчив, но я хотел бы знать...
— Он доволен, — прервала я Паризи, несмотря на то что со Стефано мы уже около получаса не виделись.
— Славно-славно! Я боялся, что столь важные гости останутся недовольны, все—-таки моя гостиница не самая...успешная в Риме.
— Мы довольны, — ответила я, чувствуя напряжение.
В поток слов папы Паризи было невозможно вклиниться.
— К нам часто приезжают гости к Ночи тысячи лун, — продолжал старичок. – Это и вправду праздник необычайной красоты! Надеюсь, вы прихватили с собой самое красивое ваше платье? – подмигнул он.
— Платье? – переспросила я.
— Ну, а как же! – изумился домоправитель. – В эту ночь просто жизненно необходимо выглядеть превосходно.
— Вы можете мне рассказать о Ночи тысячи лун?.. – попросила я неуверенно.
Папа Паризи явно изумился моему невежеству. Он открыл было рот, потом закрыл, потом снова открыл и заговорил сбивчиво:
— Почти пятьсот лет этому празднику! Конечно, отмечать его так масштабно начали всего век назад, но Санта Анну всегда особенно почитали и уважали в Риме.
— Кто такая Санта Анна?
— Конечно, про нее ходят только легенды. И никто не станет утверждать, что история Ночи тысячи лун правдива. Однако она необычайно красива... История эта про короля Папского государства – Кирилло Лучезарного. А если точнее, то про его мать – Анну. С самого начала своей жизни Кирилло был обречен на смерть. В борьбе за престол его старшие братья да жестокие правители соседних государств избавлялись от каждого, кто смел посягнуть на священный трон. Кирилло же была предначертана служба своей стране. Еще до его рождения одна провидица сказала, что только мальчик, рожденный в ночь с одиннадцатого на двенадцатое сентября, спасет государство от разорения. Поэтому жители во всем Папском государстве его так ждали. Когда Кирилло родился – от него и его матери попытались избавиться расчетливые злопыхатели. Санта Анне удалось сбежать, но смертельно раненой. Она пробежала с ребенком на руках половину города и умерла на ступенях Пантеона. Весь путь ей освещал лишь один единственный факел. Говорят, древние Боги Пантеона смиловались над женщиной. Они забрали ее, но подарили жизнь ее сыну. Так, Кирилло вырос и действительно стал Королем Папского государства. Во времена его правления не знала страна ни болезней, ни бедности. Это были счастливейшие времена в жизни страны.
— И как празднуют Ночь тысячи лун?
— Горожане надевают свои лучшие платья и костюмы, потому что Ночь тысячи лун – счастливейшее событие. Тогда Кирилло Лучезарный избежал смерти и победил жестоких правителей Папского государства. Люди берут с собой бумажные фонарики, свечи и факелы и проходят путь Санта Анны от начала до конца. У Пантеона фонарики отпускают в воздух, чествуя жертву женщины. В эту ночь мы благодарим Санта Анну и показываем, что ее смерть никогда не будет забыта.
— И вправду красиво... — прошептала я, а потом моих мыслей коснулась неожиданная догадка.
— Санта Анна похоронена в Пантеоне?
Тот железный склеп вполне мог принадлежать женщине, которую почитают уже больше пяти веков. Раз она спасла своего сына, столь могущественного правителя, вряд ли ее останки могли забыть где-то далеко от Пантеона.
— Нет-нет, что Вы, — папа Паризи снял очки и протер линзы уголком пиджака, разбивая все мои домыслы на мелкие осколки. – Никто не знает, где захоронена Санта Анна. Все-таки, это просто легенда.
Я разочарованно закусила губу. Неожиданно пришедшая разгадка так же неожиданно испарилась.
— Но в Пантеоне действительно есть захоронения.
— Кто там похоронен? – спросила я нетерпеливо.
— «Отец отечества» — Виктор Эммануил Второй. Именно он объединил Италию.
Король Италии! Ну, конечно! Кто еще, кроме него, может вызывать у римлян чувство защищенности, благодарности и всеобъемлющего уважения? Именно его гробница должна скрывать в себе драгоценности и артефакты. Виктор Эммануил Второй, подаривший Италии мир, может поддерживать его и после своей смерти. Именно в его могиле может оказаться розовый турмалин, магический камень, способный или спасти, или загубить целую страну.
— И... — я задумалась, не зная, как спросить у старика про розовый турмалин.
Я попыталась подобрать слова. Мне нужно спросить про очередную легенду, но я рискую выдать себя. Вряд ли старик не обратит внимания на расспросы неожиданно приехавшей девчонки о драгоценностях, сокрытых в Пантеоне.
Если Рим обнаружит пропажу столь важного артефакта, боюсь, его жандармы моментом найдут всех причастных и всех свидетелей этого страшного преступления. А папа Паризи наверняка со всех ног побежит в жандармерию, чтобы рассказать о странной посетительнице его гостиницы.
— Я слышала одну легенду. Будто бы могила в Пантеоне набита несметными богатствами и драгоценными камнями, — проговорила я медленно и неуверенно. – Это все правда?
Папа Паризи рассмеялся. Глухо, с особым старческим звучанием. Мужчина шумно выдохнул и произнес:
— И где пускают эти глупые слухи?
— В Таранто.
— Ну, с Таранто все понятно! – усмехнулся мужичок. – Не будьте столь наивны – могила Виктора Эммануила вряд ли скрывает в себе что-то помимо его останков.
— Я просто спросила.
— Если бы это и было правдой, скорее приглядеться следовало бы к могиле Рафаэля Санти.
— Рафаэля? – переспросила с сомнением.
— Неужто вы его не знаете? – изумился старичок.
Такой беспросветной дурой я давно себя не чувствовала. Однако кивнула и стыдливо опустила глаза в пол.
— Итальянский художник, живописец... — медленно перечислял папа Паризи, высматривая на моем лице проблески узнавания. – Рисовальщик... Архитектор в конце концов! Неужели Вы никогда не слышали про «Сикстинскую Мадонну» или «Мадонну с младенцем»? Про «Форнарину» или «Донну Велату»?
Какой позор... Санти, никогда не думала, что можно так застыдить одними перечислениями того, значения чего я даже не понимаю!
Папа Паризи устало вздохнул и объяснил:
— Все это картины, написанные величайшим художником эпохи Высокого Возражения. Рафаэль Санти похоронен в Пантеоне, потому что внес огромный вклад в его реконструкции! А умер он, на секундочку, в тысяча пятьсот двадцатом году. На его надгробии написано: «Здесь покоится великий Рафаэль, при жизни которого природа боялась быть побеждённой, а после его смерти она боялась умереть». Так что, если Вы ищете несметные богатства, то обратите лучше внимание на его могилу!
Папа Паризи был явно оскорблен. Последние слова сквозили нескрываемым раздражением. Конечно, какая-то девица расспрашивает его о богатствах и сокровищах, но при этом не знает вещей, которые любой маленький римлянин запоминает еще с рождения.
— Но сильно не надейтесь, — равнодушно-пренебрежительно произнес старичок, явно потеряв ко мне интерес. – Если там что-то и было, то этого давно уже нет.
Я тихо поблагодарила папу Паризи и, совершенно униженная, отправилась в своих покои. Больше разговаривать со старичком мне не хотелось. Рядом с ним я ощущала себя безграмотной, но жадной до богатств приезжей дурой.
Вот уж не ожидала, что наш разговор окончится пылающими щеками и слезящимися глазами!