Глава 60
Когда копыта Марко звонко застучали по выложенной камнем дороге, я оказалась в другом мире. Каменные высокие стены, разноцветные купола крыш и горизонт, состоящий сплошь из домов и церквей, – так нас приветствовал Рим.
Солнце, спрятанное под серым навесом облаков, только-только оказалось в зените, когда мы въехали в город и спешились с лошадей.
— Дальше пойдем пешком, — сказал Стефано.
Мужчина вел меня по широким проспектам, перетекающим в распластавшиеся площади и мелкие улочки. Всплески цветов и красок поджидали нас за каждым новым поворотом. Будь то широкий канал с уличными кафе и магазинами или узкий жилой двор с нотными станами из бельевых веревок, везде чувствовались вкусы и слышались голоса суетливой городской жизни. Столица Италии пронизывала мои глаза, уши и ноздри. Я чувствовала ее всеми фибрами души.
Мимо сновали люди. Мужчины в дорогих костюмах, пестрящих золотыми украшениями, запонками и узорами, женщины в шикарных платьях, ушитых по последней моде. На поводках пробегали мелкие собачки, от которых я не могла оторвать глаз. На них были надеты пестрящие вязаные свитера и накидки, платья и камзолы! Я то и дело оборачивалась назад, рассматривая разодетых животных.
«Санти, бедные собачки!» — ошарашенно думала я. – «Кто до этого додумался?»
Никто из горожан не смотрел на нас. Люди были погружены в ритм жизни, что пульсировал в крови Рима. Они спешили, не успевали и постоянно были чем-то заняты. Рим перестал привлекать их красотой, от которой я сейчас не могла оторвать глаз.
Город встреч и разлук, любви и драмы. Рим пестрил красками, переполнялся чувствами и благоухал жизнью. Я то и дело принюхивалась, проходя по мостовой мимо лавок и магазинов. Где-то пахло свежеиспеченными булочками, где-то – жареной свининой. Проходя мимо бутиков со стеклянными витринами, я во все глаза глядела на деревянные манекены с вычурными нарядами и ощущала стойкий аромат парфюма. Иногда носа касался запах дерева, а у самой дороги стояли торгаши с вырезанными табуретами и поделками.
Такой разный, громкий, яркий. Рим я ощущала кончиками пальцев, подошвой ботинок, различала перед глазами и чувствовала затылком. Городская суета заражала и меня, вынуждая ускорять шаг.
Голоса, голоса, голоса... Мужские и женские, детские и взрослые, надрывные крики и скромные перешептывания. Они говорили обо всем: о погоде, об одежде, о камне мостовой. Чьих-то слов я разобрать не могла, а где-то слышала лишь урывки фраз. Я жадно вслушивалась в мелодии чужих разговоров, в стук каблуков, шелест платьев и костюмов, в удары молотков, скрипы дверей и звонкий цокот монет. Рим превратился в один единый беспорядочный оркестр.
Сзади что-то загромыхало. Я не сразу обратила на это внимание. В оглушительной какофонии звуков и голосов мне было тяжело ориентироваться. Но когда звонкий гудок раздался за самой спиной, я едва не подпрыгнула.
Резко обернувшись, я вскрикнула в ужасе.
— Что ты орешь! – закричал мужчина в черном пальто и круглой шляпе. – Уйди с дороги, полоумная! Задавлю же!
Я не смогла даже ответить. Рука Стефано сомкнулась на моем запястье и дернула в сторону, пропуская мужчину на огромном железном нечто... Оно проехало мимо, скрипя и брякая. Что-то жутко стонало и жужжало внутри. Сзади из нее валил дым.
— Что это такое?! – изумилась я, глядя как повозка удаляется вперед по дороге
Черная и блестящая, она ехала на четырех больших колесах. Вот только лошадей перед каретой не было...
— Это моторная повозка, — объяснил Стефано, равнодушно глядя перед собой.
— Он использовал магию? – зашептала я, наблюдая как железная штука с кожаными сиденьями и открытым верхом то тормозит, то вновь начинает движение. – В Риме так спокойно относятся к ведьмам?..
Стефано едва не засмеялся. Его темные глаза весело заблестели при взгляде на мою растерянную физиономию. Тем не менее ответ ведьмака был весьма сдержан:
— Это физика, а не магия.
Физика... Я вновь посмотрела вперед, однако повозка уже затерялась в толпе. Люди пропускали ее равнодушно, не обращая внимания на чудо техники. Все словно уже привыкли к карете, что движется сама, без лошадей или хотя бы ослов. Невероятно!
Вскоре мы прибыли в нужное место. Перед нами раскинулась площадь, выложенная мостовым камнем. По ней сновали люди: местные и приезжие. Все без исключения поворачивали головы в сторону огромного величественного здания в центре улицы.
— Это и есть Пантеон, — объявил Стефано, остановившись рядом со мной.
Я глядела на восемь рядов колонн, удерживающих огромный треугольный фронтон. За ними виднелось высокое здание с круглыми стенами и выглядывающей овальной крышей. Обшарпанный грязно-серый камень местами потрескался и обвалился. В дневном свете Пантеон выглядел старо и заброшено, но от этого не менее величественно...
Одна лишь мысль о том, что храму больше полутора тысячи лет, вынуждала меня жадно вглядываться в каменные стены и колонны, в резную лепнину фронтона и выглядывающие бронзовые навесы крыши.
«Сейчас от розового турмалина меня отделяет лишь площадь и огромная бронзовая дверь», — с неожиданным осознанием поняла я. – «Мое спасение на другом конце этой дороги».
— Что написано наверху?
Только сейчас я заметила вырезанную длинную надпись на фронтоне.
— «Построен Марком Агриппа, сыном Лучо, трижды консулом», — медленно проговорил Стефано.
Я не могла отвести глаз. Сотни лет Пантеон стоял здесь, пропуская сквозь себя чужие жизни и судьбы. Все это время вокруг храма возводились государства и Империи, рождались и умирали династии. Здесь писалась история.
— По легенде, Цибела, древнегреческая богиня, Мать богов, явилась к Агриппе во сне с просьбой построить этот храм, — сказал вдруг Стефано.
— Мы войдем внутрь? – спросила я с волнением.
— Да. Нам нужно изучить Пантеон изнутри, — серьезно сказал ведьмак. — А тебе к тому же – продумать самое важное ограбление в жизни.
Я двинулась вперед, чувствуя, как трясутся поджилки. Десяток метров отделял меня от места, что станет судьбоносным. Внутри Пантеона кроется мое спасение. Где-то там спрятан розовый турмалин. И я должна его отыскать.
Огромные кованные двери были нараспашку открыты. Я на несколько мгновений замерла у порога, а потом сделала шаг вперед и вошла в Пантеон. Древние Боги впустили меня в свой храм несмотря на то, что я собиралась их обокрасть.
Вокруг стало темно. Я подняла глаза с расписного мраморного пола, и тут же голова закружилась. Я еще никогда не ощущала свою ничтожность так сильно, как сейчас, стоя у самых дверей Пантеона и разглядывая храм с высоты божьей коровки, сидящей в траве.
Огромное пустое пространство надавило на меня своими тяжелыми стенами и резным потолком. Мне показалось, словно я вошла в обитель Богов, и все они встретили меня своим молчаливым укором. Божественная сила втаптывала меня в землю.
Я оказалась внутри идеальной сферы, в самом ее центре. Сверху, из круглой дыры в куполе, на меня падал уличный свет.
— Это окулюс, — пояснил Стефано, поймав мой взгляд. – Он освещает весь Пантеон.
— Здесь нет ни ламп, ни свечей? – поразилась я.
— Нет. Раньше, когда храм еще не переделали в христианскую базилику, Пантеон был посвящен семи богам: Юпитеру, Венере, Нептуну, Марсу, Меркурию, Плутону и Сатурну. Луч света из окулюса поочередно освещал статуи дневных богов.
После слов Стефано я различила в стенах семь дорого украшенных ниш. Окруженные двумя колоннами и фронтонами, скульптуры Святых, занявшие места языческих Богов, равнодушно глядели на посетителей Пантеона.
Я едва сдерживала восхищенные вздохи. Рядом со Стефано мне не хотелось обнажать своих чувств. Вряд ли ведьмак понимает, что даже малограмотная крестьянская девчонка может восхищаться столь великим произведением искусства.
Тем не менее весь мой восторг отражался в широко раскрытых глазах. Стефано, наблюдая за моими жадными взглядами, произнес:
— Микеланджело говорил, что это создание ангелов, а не людей.
— Где здесь хранится розовый турмалин? – спросила я, пытаясь сосредоточиться на главном.
— Я не знаю.
Ответ Стефано меня ошарашил. Я медленно повернулась к нему и столкнулась с задумчиво-хмурым лицом ведьмака.
— Я слышал лишь легенды о семи сильнейших камнях, спрятанных глубоко в Пантеоне. Розовый турмалин – один из этих камней. А где он хранится, нужно выяснить тебе. Не я же пол жизни воровал и жил в борделе.
Я злобно сощурилась, чувствуя, как невидимый нож режет мою плоть. Стало до ужаса обидно от этих незначительных слов ведьмака.
— Как я могу отыскать камень здесь? – я очертила руками огромный полог храма. – Это просто невозможно!
— Если бы я знал, где хранится розовый турмалин, не стал бы везти тебя с собой в Рим.
— Одно дело – воровать у зажравшихся толстосумов их кошельки, за которыми они и не следят толком, а другое – красть из древнего храма! – вспылила я. – Что я могу знать о Пантеоне? Где мне здесь искать? И, главное, когда?!
— Хочешь жить – найдешь, — холодно отчеканил Стефано.
Я почувствовала, как сердце пропустило сначала один удар, потом – второй. Надежда на спасение растворялась в дневных лучах, ниспадающих на мраморный пол из окулюса. Святые, что подслушивали наш разговор из ниш, сейчас молчаливо злорадствовали. Стены Пантеона, наконец, пали и раздавили меня своим весом.
Значит Стефано не знал, как меня спасти. Он доверился древним легендам, чужим домыслам и отправился в это путешествие почти вслепую.
Я была уверена, что розовый турмалин окажется в самом центре Пантеона, ожидая нас если не на мягкой подушечке, то хотя бы в стеклянном кубе или на мраморном возвышении. Я и предположить не могла, что самая важная часть нашего плана останется загадкой. Стефано не давал повода сомневаться ни в нем, ни в гарантиях моего спасения.
Я с горечью осознала: либо Стефано через чур был уверен в моих навыках и умениях воровки, либо он... Либо ведьмак знал, что наша поездка в Рим обречена на провал.
Вот только Кристиан ничего не сможет сказать старшему брату, когда узнает, что человеческая девчонка умерла по собственной глупости, а не из-за бездействия Стефано. Ведьмак согласился меня спасти, отвез в Рим и предложил свою магическую силу. Но я не справилась с возложенной ответственностью... Только из-за меня план провалился.
— Времени у тебя до завтрашнего вечера, — продолжил Стефано. – Когда начнется Ночь тысячи лун, мы уже будем здесь. И, надеюсь, с продуманным планом.
Стефано, не дожидаясь моего ответа, пошел прочь из Пантеона. Я в последний раз оглядела храм, его громоздкие своды, драгоценные столбы и ниши, резные стены и мраморный пол, а потом двинулась следом за ведьмаком.
Пантеон — слишком большой гроб для одной смертной человеческой девчонки.