Глава 63
Перед зеркалом сидела девушка, совершенно мне незнакомая. У нее были светло-русые длинные волосы, слегка закрученные на концах, серо-голубые глаза и бледная, почти фарфоровая кожа.
Эта девушка сидела за туалетным столиком и медленно прочесывала прядь за прядью, пытаясь свыкнуться со своим отражением. У нее пропал шрам на лбу, нос стал прямым и длинным, а щербинка между зубов бесследно исчезла
Это была я. И не я одновременно. Стефано наложил на меня очередное заклинание. «Вуаль» — так он назвал магию, от которой мое отражение в зеркале изменилось до неузнаваемости, прежние черты лица стерлись, а фигура обрела чуждые формы.
Мой разум отказывался принимать то, что видел. Я внимательно всматривалась в серо-голубые большие глаза, в невинные щечки и мягкие губы. Мой собственный взгляд напоминал «Донну Велату» с портрета Рафаэля.
Я не понимала, к чему такая конспирация. Во время праздника, ночью, в окружении сотен тысяч свеч и фонариков меня бы и так никто и никогда не заметил. Но Стефано было не переубедить. Он защищался не от безликих незнакомых врагов, а от кого-то, кто будет искать нас целенаправленно.
Я выудила из большой белой коробки свое вечернее платье. Его принес утром папа Паризи. Сказал, что доставили из магазина. По рисунку на коробке я поняла, о каком бутике идет речь. Мы видели его со Стефано, когда только прибыли в Рим. Я обратила внимание на нежно-розовые стены витрин, объемные юбки платьев и рюши на рукавах. Это было то самое платье с манекена.
Бледно-розового цвета, оно было в меру пышным и при этом невероятно легким. Его юбки наслаивались одна на другую и сшивались с тканевым аккуратным корсетом. Прикрывали корсет воздушные рюши с такими же объемными рукавами. У меня никогда не было настолько красивого платья.
Мой образ довершила шляпа с широкими овальными полями. Я заколола волосы, думая о маминой заколке, и спрятала их под головным убором.
Теперь я была готова. До праздника оставались считанные часы.
Вскоре в мои покои пришел Стефано. Точнее, этот человек был мне незнаком, но я узнала его почти сразу. Я глядела на ведьмака и видела сразу два силуэта. Один: высокий, худощавый парень с русыми волосами и миловидными чертами лица. Второй – Стефано, к которому я уже привыкла. Ведьмак наложил «вуаль» и на себя.
На Стефано оказался темно-зеленый дорогой камзол с вычурными золотыми вставками. Он чем-то напоминал военный костюм, однако не хватало ни орденов на груди, ни оружия за пазухой.
— Тебе идет это платье, — произнес Стефано своим голосом.
— Спасибо, — я неловко расправила невидимые складки на подоле. – Его выбрал ты?
— Я видел, как ты смотрела на него. К тому же, на Ночь тысячи лун нужен подходящий наряд, иначе в своем дорожном платье ты привлечешь много лишнего внимания.
— А ты... Видишь меня такой, какая я есть?
— «Вуаль» видна всем остальным. Я ее наложил, поэтому вижу тебя настоящей.
— Эта девушка очень красива.
— Ты так думаешь? – спросил Стефано с кривой усмешкой.
— И этот парень тоже... Однако я отчетливо вижу твой силуэт сквозь него.
— Ты видишь? – удивился ведьмак. – Вообще-то, такого быть не должно.
— Тем не менее, — я пожала плечами. – Надеюсь, скоро мы станем самими собой.
— Скоро, — согласился Стефано.
— И ты вернешься в особняк?
— Вернусь.
— Почему? – вдруг спросила я.
Стефано серьезно взглянул на меня. Он не был готов откровенничать, но, тем не менее ответил:
— Там мой дом.
Совсем скоро, когда солнце скрылось за горизонтом, улицы Рима наполнились людьми и огнями. Целый город воспылал пламенем, его улицы заполонили яркие наряды, пышные платья и голоса.
Неважно, были это широкие площади или узкие забытые улочки, — они все стали оживленными и шумными. Римляне двинулись по пути Санта Анны, освещая путь невидимому призраку женщины, что спасла их страну.
Мы со Стефано двигались в самой гуще толпы. Я держала в руках совсем небольшой железный фонарик с чайной свечой внутри. Ведьмак же нес перед собой факел с горячим неконтролируемым пламенем. Вокруг были еще сотни таких. И от раскаленного дыхания огня становилось невероятно жарко.
Колонна людей вытянулась на многие мили. Мы со Стефано шли рука об руку, но я постоянно косилась в его сторону, лишь бы убедиться, что ведьмак рядом. Потеряться в такой толпе было легче легкого.
Люди кричали, смеялись и веселились. Где-то слышались звонкие вскрики мандолины и скрипки, брякали гитарные струны и звучали мелодичные голоса, поющие песни.
Я рассматривала чужие наряды, поражаясь фантазии горожан. Таких платьев я не видела никогда. Они походили скорее на карнавальные костюмы. Девушки несли в руках свечи и бумажные фонарики, делились друг с другом огнем и заливисто смеялись. Мужчины сжимали массивные факела, от всполохов которых вверх взметались искры.
Мне было неуютно в шумной толпе. Я ощущала себя в опасности. Все эти люди мне незнакомы, каждый из них может представлять опасность. Я всю жизнь старалась избегать столпотворений: что в Таранто, что в особняке Фарнезе, что сейчас здесь.
Но одновременно со страхом, что я испытывала от неизвестной безликой толпы, я ощущала и тепло, исходившее отовсюду. Огонь чужих свеч и фонарей успокаивал. Я поддавалась ритмам всеобщего веселья, позволяла нести себя дальше по улице и проникалась музыкой, что доносилась со всех сторон.
Стефано шел рядом со мной, не теряя бдительности. Его темные глаза то и дело рассматривали людей вокруг. Мужчина пристально следил за каждым, кто оказывался рядом.
— Ты никогда не хотел жить в Риме? – спросила я, вспоминая наш дневной разговор.
Сейчас не хотелось молчать. Хотя бы потому, что в молчании я вспоминала о том, что предстоит нам впереди, и страх тут же впускал свои склизкие щупальца в мою грудь.
— Нет, — коротко ответил Стефано.
— А где бы ты хотел жить?
— Нигде. Мой дом – особняк, я уже говорил.
— И ты никогда не хотел уехать? – изумилась я.
— А ты никогда не хотела сбежать из своего борделя?
— Из Цитадели? При чем здесь она? – рассерженно спросила я.
— При том, что не всегда у нас есть выбор.
— Ты не мог сбежать из собственного дома
— Мне незачем бежать. Там моя семья и моя жизнь.
— Ты считаешь Маркиза своей семьей?
— А не должен?
— Но он... Убийца и тиран, — произнесла я, совершенно не контролируя собственный язык. – Каждый второй в Таранто судачит о его жестокости и сумасшествии.
— А я, по-твоему, не такой?
Стефано спросил это без привычной иронии. Скорее, он и вправду задавался этим вопросом. Я хотела было ответить «Не такой», но промолчала. Это была бы неправда. Я всегда смотрела на Стефано и видела в нем продолжение жестокого ведьминского рода Фарнезе. Он был полной копией своего отца.
Стефано расценил мое молчание за ответ. Он криво усмехнулся, его взгляд ожесточился и вернулся к толпе. Этот разговор был окончен.
Я никогда в жизни не смогла бы понять чувств Стефано Фарнезе. Он был всецело предан своему отцу, в котором видел главного наставника и друга. Стефано поддерживал тот произвол, что творился в поместье, принимал участие в кровавых ритуалах и убийствах. Маркиз Фарнезе был единственным человеком, которого Стефано считал своей семьей.
А теперь ведьмак был вынужден идти на предательство. Он спасал меня наперекор всем отцовским заветам. Стефано знал, что случится, если Маркиз узнает о предательстве. Наверняка он и сам разрывался на части от того, что перечил собственному отцу.
Однако у Стефано не было другого выхода. Чтобы сдержать слово и выплатить долг, он должен был отказаться от постулатов самого близкого человека – своего отца. И, возможно, эта мысль сжигала его изнутри.
Когда толпа привела нас к площади перед Пантеоном, мои поджилки затряслись. Я оставила фонарик на каменном бортике фонтана перед храмом и шумно вдохнула раскаленный от огня воздух.
«Ты справишься», — говорила я сама себе. – «Никогда не забывай, что ты – лучшая шпионка из Цитадели».
Что бы сказала госпожа Брунилда, узнав, где я?.. Когда-то старуха отправляла меня в Рим, но я лишь смеялась над ее словами. Решила, что мерзкая дряхлая карга сошла с ума на старости лет. Теперь же я думала о том, что управляющая Цитаделью знала все с самого начала. Она чувствовала, что я окажусь в Риме. Хоть и против своей воли.
Мне просто нужно найти камень. Обычную драгоценную побрякушку. Возможно, это даже проще, чем утащить кошелек из чужого кармана или снять с запястья золотой браслет.
Если думать так, то на сердце сразу становится легче, и руки перестают так сильно трястись. Но стоит лишь вспомнить, что от этой «драгоценной побрякушки» зависит вся моя жизнь и что спрятана она не в чьем-то кармане, а в величайшем храме Рима... Все радужные фантазии тут же разбиваются в дребезги.
Я судорожно выдохнула, глядя на мраморные высокие колонны и массивный фронтон. Двери Пантеона была настежь открыты, приглашая внутрь. Его зал уже заполонили люди.
— Идем? – спросила я у Стефано, молча стоящего рядом.
— Постой.
Я подняла удивленные глаза на ведьмака. Стефано нахмурился, сунул руку в карман и что-то оттуда выудил.
— Держи, если тебе так будет спокойнее.
Я едва не вскрикнула от удивления. На ладони ведьмака лежала мамина серебряная заколка.
— Откуда она у тебя?! – я быстро забрала шпильку и неверяще сжала ее между пальцев.
— Нашел, — Стефано безразлично пожал плечами.
На секунду я забыла о всех своих страхах. Лишь вглядывалась в бесстрастное лицо ведьмака, пытаясь отыскать там ответы.
Еще пару дней назад я решила было, что навсегда потеряла единственную вещь, имеющую для меня значение. Я разорвала ту единственную ниточку, что связывала меня с мамой. А теперь ее вернул мне тот, от кого я меньше всего этого ожидала!
Я вспомнила ночь, проведенную в крестьянском доме. Вспомнила слова Авроры о том, что Стефано ночью куда-то уезжал. И поняла. Поняла, куда он ездил.
Стефано возвращался на место сражения с Тринадцатым кланом. Невзирая на изнеможённость, смертельное ранение и угрозу встретиться с ведьминским ковеном вновь, он приехал обратно. Всего лишь за заколкой, до которой ему не было никакого дела. Стефано вернулся туда лишь из-за меня! Из-за моих истерик и слов.
— Это заколка моей матери, — призналась я. – Последнее, что у меня от нее осталось.
— Давно она умерла?
— Больше трех лет назад. Ее убила твоя семья.
Слова вырвались сами. Я совершенно точно не собиралась этого произносить, и сейчас едва не прикусила до крови язык. Стефано медленно перевел взгляд с Пантеона на меня. Сейчас я отчетливо различила в черных зрачках изумление.
— О чем ты говоришь?
— Она была горничной в твоем особняке.
Стефано нахмурился. Я заметила, как сжалась его челюсть и побелели от напряжения желваки. Ведьмак отвернулся. Он, кажется, не знал, что ответить на это признание.
Я и сама не знала, что хочу услышать от него. Извинения, объяснения, слова поддержки?.. Это все ни к чему. Словами мою мать не вернуть. Да и к тому же, я никогда не смогу простить семью Фарнезе за это убийство. Какими бы искренними ни были их извинения. Если бы они, конечно, были.
Однако я не заметила в глазах Стефано привычного равнодушия. И это осознание почему-то отозвалось внутри теплом. Ему не было плевать.
— Нам пора, — произнес мужчина сипло и вновь повернулся ко мне. – Ночь не бесконечна.