Глава 64
Тот Пантеон, в котором я была вчера днем, и тот, в котором оказалась сейчас, были совершенно разными. Я словно вошла в другой храм. Храм, принадлежащий буйной, неуемной ночи. Храм, выстроенный весельчаками и счастливцами, посвященный лишь бесконечному всепоглощающему празднику.
Огонь освещал высокие мраморные стены, отражался от купола и вырывался ярким лучом из окулюса. Вокруг играла музыка, люди пели и кричали, водили хороводы и поддавались всеобщему ощущению жизни. Римляне чествовали жертву Санта Анны, люди были ей благодарны.
Я огляделась в поисках могилы Рафаэля. Стефано же рассматривал людей вокруг. Он выискивал невидимую угрозу. Издали виднелся саркофаг Виктора Эммануила Второго. Сейчас его черное железо блестело от огня. Орел, сидя сверху, величественно оглядывал празднество.
Я чувствовала себя беззащитной. Стоя в огромном пылающем от огня храме, теряясь в его величии и не различая высокого потолка. Мне нужно было найти иголку в стоге сена. И, вероятно, эта иголка была заколдована от чужих глаз, а стог сена по своим размерам не уступал Таранто.
В обилии огня и света весь Пантеон выглядел так, словно выстроен из чистого золота. А люди, то и дело мелькающие перед глазами, не позволяли уловить блеск, принадлежащий магическому турмалину.
Правее, под одной из ниш со статуей, я заметила еще одно углубление с чернотой внутри. Оно было огорожено заборчиком и освещалось двумя факелами на железных подставках.
Я двинулась к нише, убежденная, что нашла верный путь. Стефано последовал за мной.
Чем ближе я подходила к нише, тем детальнее видела могилу. Это оказался гроб из серого мрамора, спрятанный за стеклянным окном. Две птички, прикрепленные к нише, замерли, раскинув свои крылья в стороны.
Стефано прочитал надпись, высеченную на надгробье. Это были слова, что я выучила уже наизусть:
— «Здесь покоится великий Рафаэль, при жизни которого природа боялась быть побеждённой, а после его смерти она боялась умереть».
Я глядела на могилу знаменитого итальянского художника, но не ощущала совершенно никакого трепета. Сейчас все мои мысли сосредоточились на поисках розового турмалина. И пока никаких камней я перед собой не видела.
Я подняла глаза вверх, рассматривая статую, вделанную в нишу. Женщина с ребенком на руках глядела на меня сверху-вниз, явно осуждая. Она знала, зачем я пришла, зачем потревожила покой Святых.
Мои глаза проскользили по мраморным красным колоннам по обе стороны от ниши, по камню, что служил полом для статуи, и нигде, совершенно нигде я не видела драгоценностей.
Чувствуя липкий страх, от которого ладони вспотели, я упала на колени и почти вплотную прижалась к стеклу, отделявшему меня от гроба Рафаэля. За ним виднелись лишь сплошной исписанный мрамор, да две искусно вырезанные птицы.
— Я думаю, розовый турмалин может быть спрятан внутри, — мой голос срывался от напряжения.
Я обернулась к Стефано, ожидая получить от ведьмака помощь. Уж он-то точно сможет если не разбить стекло, то как-то его преодолеть. Однако старший брат Фарнезе даже не смотрел на меня. Он тревожно вглядывался в толпу. Его кулаки были сжаты до белых костяшек.
— Стефано?.. – окликнула я его неуверенно.
Мужчина резко обернулся и посмотрел на меня с высоты своего роста.
— Что-то не так, — произнес он. – У нас мало времени.
— Я не знаю, как достать камень! Он внутри гробницы!
Стефано нахмурился.
— Ты же знаменитая шпионка Цитадели! Докажи, что горазда не только воровать кошельки у «зажравшихся толстосумов».
Я почувствовала, как внутри взвыло отчаяние. Я вновь обернулась к стеклу и всмотрелась в свое отражение. Что же делать?!
Разбить стекло? Но как я открою мраморную гробницу? Как доберусь до останков Рафаэля?
— Мартина! – зашипел ведьмак. – Хватит пялиться, действуй!
Я была готова ломать пальцы от безвыходности. Что я могу сделать?! Я понятия не имею, где находится этот чертов камень!
Руки лихорадочно скользили по мрамору. Пальцами я пыталась нащупать кнопки, рычаги, спрятанные в стене тайники.
Шляпа упрямо упиралась в стену. Я рывком стащила ее с головы и откинула в сторону. Напряжение Стефано стало осязаемым, моя спина покрылась мурашками, а ладони взмокли от пота.
Я чувствовала – время утекало, словно песок сквозь пальцы. Люди все чаще оборачивались на девушку, сидящую на коленях перед могилой Рафаэля, а беда неумолимо приближалась.
Когда руки Стефано сомкнулись на моих предплечьях и резко дернули вверх, я сморщилась от боли и недовольства. Вокруг сновали люди, и непременно они замечали девчонку, сгорбившуюся у захоронения.
— Ты знаешь, где камень, или нет? – требовательно спросил Стефано.
— Нет, но!..
— Тогда мы уходим.
— Что?! – я вскрикнула. – Я никуда не уйду без турмалина!
— Я не спрашивал твоего согласия! Время вышло.
Когда я проследила за взглядом Стефано и заметила в толпе высокую статную фигуру, у меня подкосились ноги. В Пантеон вошел Маркиз Фарнезе.
Я бы узнала Маркиза Фарнезе, стой он за тысячу километров от меня, исчезни он на сотню лет или явись в другом обличии.
Ту ауру величия и всепоглощающей силы, что исходила от ведьмака, нельзя было перепутать ни с чем. От нее волоски на моих руках вставали дыбом, а сердце начинало неистово биться в груди.
В миг огромный Пантеон показался мне тесной клеткой, а все люди вокруг – заложниками ведьминского умысла.
Стефано дернул меня за руку, пытаясь привести в чувства.
— Нам нужно уходить. Сейчас же.
— Но турмалин!..
— Он тебе не понадобится, если мой отец нас найдет, — сквозь зубы процедил ведьмак.
Я в отчаянии мотала головой, глядя то на блуждающего по залу Маркиза, то на гроб Рафаэля.
— А как же «вуаль»?
— Маркиза не провести такими дешевыми фокусами.
Кровь пульсировала в висках. Я разрывалась на части, не зная, что делать. Уйти – значит лишиться турмалина, остаться – умереть куда быстрее и мучительнее.
Стефано подначивал, сжимая мою руку до синяков:
— Мартина!
— Я не могу уйти без камня!
— Тогда ты невероятно глупа!
Я закусила губу до крови. Нет-нет-нет! Когда камень так близко, когда мое спасение спрятано всего за одним стеклом, я не могу все бросить и сбежать!
Маркиз чувствовал нас, это очевидно. Он подходил все ближе, хотя глазами и не находил. И чем детальнее становилась фигура старшего Фарнезе, тем тяжелее мне было стоять на ногах.
Когда отчаяние достигло пика, а нервы накалились до предела, я совершила то, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь.
Моя нога взметнулась в воздух. Замахнувшись, я со всей силы ударила в стекло гробницы.
Удар отозвался дрожью, разлившейся по всему телу, и невероятной болью в ступне.
Глаза Стефано округлились. Я и не знала, что он может так сильно удивляться.
— Какого черта!.. – зарычал он и попытался меня остановить.
Однако я уклонилась от мужских рук, замахнулась вновь, и с треском на стекле пролегла трещина.
Третий удар разбил стекло вдребезги. Люди заоборачивались в сторону шума. На секунду в Пантеоне повисла гнетущая тишина, а в следующую – под куполом начал расползаться шепот. Римляне шокировано смотрели то на меня, то на разбитую гробницу Рафаэля.
Маркиз не стал исключением. Он нас заметил. И по лицу ведьмака было понятно — «вуаль» не запудрила ему мозги.
— Святые! – голос Стефано сейчас напоминал утробное рычание хищника. – Ты самоубийца!
— Я не уйду без турмалина, — повторила упрямо, хотя голос скорее напоминал овечье блеяние.
— Если камня нет в нише, значит, ты ошиблась, — продолжал шипеть Стефано. – Гроб Рафаэля вскрывали лишь раз, и до появления турмалина в Европе!
Я была готова завыть вслух. Перешептывания вокруг перетекли в гул. Из шока и непонимания люди переходили к ярости. Захоронение великого Рафаэля, почитаемого всей Италией, было осквернено.
Я видела, как медленно к нам приближался Маркиз. На его утонченном побледневшем лице ярость смешалась с ликованием. Он знал, что победил. Знал, что нам не скрыться.
Я ошиблась. Ошиблась так, что сейчас под угрозой оказалась не только моя жизнь. Только я не знала, чего бояться сильнее: озверевшей толпы, что в любую секунду может броситься и разорвать нас на куски, или могущественного ведьмака, который одним движением пальцев может стереть нас в порошок.
— Что происходит? – послышался звонкий женский голос.
— Она мародерка?! – крикнул мужчина.
— Куда смотрят жандармы! – вскрикнула та же женщина. – Остановите этот беспредел!
Я едва стояла на ногах. С одной стороны к нам приближался Маркиз, с другой – подстерегала толпа.
Когда Стефано схватил меня за руку, я едва не вскрикнула. Мужчина дернул меня в сторону и бросился к выходу.
Крики заполонили свод Пантеона. Это были возгласы, возмущения и проклятия. Послышался звонкий свист жандармов. Толпа пришла в движение и сгущалась все сильнее и сильнее.
Стефано снял с нас «вуаль», и люди вокруг потеряли двух «мародеров» из виду. Однако Маркиз из раза в раз находил наши фигуры в бушующем урагане из костюмов и платьев.
Я задыхалась. От страха, от быстрого бега, от огня, что выжигал кислород. Люди вокруг нещадно толкали меня из стороны в сторону. Они вертелись, выискивая мерзкую преступницу, что нарушила покой Рафаэля, ударяли меня локтями и наступали на ноги.
Выход был близко. За огромными коваными дверьми чернела безлунная ночь, чьи темные краски смешались с костром, воспылавшим на земле.
Я чувствовала, как уличный воздух треплется в волосах, как тянет меня наружу, вон из Пантеона. Мы оказались в смертельной ловушке: жестокая сила Маркиза смешалась с необузданной мощью Древних Богов, ненависть толпы воспылала вместе с молчаливым гневом потревоженного Рафаэля.
Когда мы приблизились к воротам, произошло невероятное. Двери, что весили не меньше нескольких десятков тон, заскрипели и застонали.
Жуткое эхо сотрясло купол Пантеона. Люди обернулись, не в силах оторвать глаз от дрожащих бронзовых дверей. Гул из голосов тут же утих, словно готовясь к худшему.
Когда массивные двери одним резким движением захлопнулись, воздух словно перерезало пополам. Оглушительный хлопок едва не сбил с ног. Послышались натужные вскрики. Ворота Пантеона стремительно сомкнулись, отчего весь Храм задрожал.
— Она разозлила Рафаэля! – истошно закричал кто-то.
— Поймайте эту падаль уже кто-нибудь! – поддержал мужской голос.
— Что нам делать? – прошептала я, стискивая руку Стефано в своей.
Ведьмак стоял рядом. Его посеревшее лицо говорило лучше всяких слов. Положение было хуже некуда. Мы оказались заперты в храме с толпой, что готова растерзать нас на куски, и беспощадным магом, что знает о каждом нашем шаге.
Когда стальной хриплый голос Маркиза послышался у меня в голове, я судорожно заозиралась по сторонам. Он звучал так громко, словно мужчина шепчет мне в самое ухо:
— Что за игру вы затеяли, детки?
Я широко открытыми глазами смотрела на Стефано. Ведьмак, плотно сжав зубы, глядел перед собой.
— Вы решили навестить Древних Богов? Поиграть в прятки со мной? Или обмануть смерть?
Древние Боги.
— Я никак не ожидал, мой дорогой сын, что мне придется искать тебя по всей Италии
Древние Боги.
— Не мог я и предположить, что ты отправишься на поиски розового турмалина.
Розовый турмалин.
— И ради кого же? Горничной? Ты устроил весь этот спектакль, чтобы спасти никчемную человеческую девчонку?
Древние Боги. Розовый турмалин.
— Ты пошел против меня, Стефано. И я весьма огорчен. Я и не знаю, что мне теперь с тобой делать.
Моя голова судорожно крутила пластинку за пластинкой, я вспоминала-вспоминала-вспоминала...
— И в чем же его сила? – спросила я Стефано, лежа на холодной земле в самом сердце дикого леса.
— Говорят, что розовый турмалин связан с Афродитой и Венерой — богинями красоты и любви. Он обладает живительной и целительной силами. Турмалин вбирает в себя чужие чувства, наполняется чистой любовью, бескорыстной привязанностью, — задумчиво разъяснял ведьмак, словно и сам прислушивался к своим словам.
Розовый турмалин – камень, принадлежащий богине любви – Венере.
Символ чистой и искренней любви.
Фигура Маркиза возникла непозволительно близко. Он стоял всего в нескольких метрах от нас. В обезумевшей испуганной толпе, мечущейся из стороны в сторону, его холодное спокойствие, расчетливый взгляд и равнодушно расслабленная челюсть выглядели неестественно пугающими.
Стефано стиснул мою руку так сильно, что я испугалась его не меньше, чем старшего Фарнезе.
Из ниш на нас глядели Святые. Их взгляды были полны каменного равнодушия. Они знали, что кара справедлива. Мы заслужили быть и растерзанными толпой, и уничтоженными праведным гневом Маркиза.
— Но я точно знаю, что делать с горничной. И, боюсь, тебе это не понравится, сын. Ее жизнь принадлежит не тебе.
От слов Маркиза меня едва не вывернуло наизнанку. Мне стало до тошноты страшно.
Святые улыбались.
Казалось, их статуи были здесь всегда. Но я знала, что это не так. Когда-то их место занимали Древние Боги.
Фортуна!
Древние Боги, розовый турмалин, ниши, занятые христианскими Святыми... Венера, что когда-то стояла здесь, в Пантеоне, и глядела на мир с присущим богине великолепием...
— Стефано.
Я не узнала собственного голоса. Это был тон загнанного в ловушку зверя, отчаянный крик смертельно раненого животного. Надтреснутый, бесцветный голос, он потерял всякие эмоции.
Однако я заставила себя договорить то, что начала.
– Я знаю, где спрятан розовый турмалин.