Глава 55
Пейзажи перед глазами неумолимо менялись. Пустынные широкие дороги с каймой из сосновых рощ плавно перетекали в узкие тропки среди бесконечных полей ржи.
Единственное, что оставалось неизменным, — это небо, затянутое серой низкой пеленой. Да холодный ветер, что непрестанно бил в лицо.
Лошади то неслись галопом, то неспеша вышагивали рысью, успевая при этом подкрепиться высокой травой. Иногда вдали можно было разглядеть косые деревянные домики, а то и целые поселения. Но мы ни разу не подходили к ним близко.
За пол дня, проведенного в пути, у нас было несколько привалов. Первый – на поляне возле ручья с проточной водой. Лошади вдоволь напились и подкрепились свежей зеленой травой. Стефано предлагал поесть и мне. Но я даже не взглянула на него.
Ведьмак снял с меня заклинание, и я смогла говорить вновь. Но и не подумала воспользоваться этой неслыханной щедростью. Я упрямо молчала, а Стефано и не начинал диалог.
Второй привал оказался дольше первого. На этот раз мы остановились на широком золотистом поле ржи. Кони отбрели куда подальше, предпочитая не водиться рядом с ведьмаком. Я мечтала сделать тоже самое, но Стефано все еще управлял моими действиями. Видимо, боялся, что я могу увести Марко в другую сторону или сбежать на своих двоих. Но я не настолько глупа, чтобы пытаться управлять лошадью, которой до этого так боялась, или бежать в неизвестном направлении самостоятельно. Боюсь, без запасов еды и воды далеко бы я не скрылась.
Я сидела, зарывшись между одинаковыми колосьями овса. Оторвала одну травинку и покрутила ее в руках. Золотой, солнечный свет. Волосы Александра были такого же цвета.
Сердце защемило. Я сморщилась, пытаясь побороть нежеланные эмоции. Сейчас, когда Стефано рядом, нельзя давать слабину. Он никогда не увидит моей слабости. Хоть душа и полна скорби. Уверена, моя кровь окрасилась в черный цвет от боли, что сейчас плескалась внутри.
Когда Стефано подошел ко мне, я невольно напряглась. Мужчина бросил мне на колени серебряную дорогую флягу.
— Не хочешь есть, хоть выпей.
Я не стала спорить, но и к фляге с водой не притронулась. Я не собиралась ничего принимать из рук этого убийцы.
Остаток дня мы проехали без остановок, хотя ноги нещадно ныли. Я держалась за поводья и сидела в седле непринужденно, словно делала это каждый день. Но на деле – лишь управлялась чужой волей.
Если бы мне пришлось самой ехать на лошади, боюсь, поездка не была бы такой «приятной». Скорее всего, я выпала бы из седла где-то на половине пути.
Невольно, проезжая милю за милей, я любовалась все новыми открывавшимися пейзажами. Я никогда в жизни не видела Италию такой. Весь мой мир сузился сначала до Таранто, а потом – до особняка Фарнезе. Южная природа государства всегда казалась мне обыденной, наполняющей и весь остальной мир. Но сейчас мои глаза ловили незримые изменения.
Мы ехали на север. Я замечала все больше чуждых растений и цветов. Рощи, густо заросшие деревьями, были знакомыми и чужими одновременно. Я оказалась в тех местах, о существовании которых даже не могла представить.
Несмотря на серую промозглость неба, осень еще не коснулась расцветающей природы. Листва на деревьях зеленела, цветы распускались сочными благоухающими бутонами. Тропинки вели сквозь живые дикие заросли.
В какой-то момент песчаная тропа завела нас в очередной лес. Я ехала, бездумно глядя перед собой, когда заметила длинные стебли, свисающие с деревьев. Мы продвигались мимо рощи с плакучими ивами. Наклонясь почти к самой земле, деревья касались моего лица, лошадиного тела и дороги своими зелеными листочками, словно тонкими руками.
Мы шли медленно, лошади будто и сами любовались открывшимися видами. Я прислушалась: помимо мерного цоканья копыт слышались переливы птичьего пения, слабый свист ветра. Это место повлияло на меня ни слабее магии Стефано.
Из-за туманной дымки выскользнуло закатное солнце. Однако его лучи едва пробивались сквозь густую крону ив. Всполохи света окрашивали зеленые листья медово-золотым оттенком, они щекотали мне лицо и наполняли мир вокруг блеском.
Я завороженно глядела вокруг, не в силах перестать крутить головой.
«Это настоящее волшебство...» — думалось мне. Я никогда еще не видела ничего подобного.
Птичьи трели слышались отовсюду: за спиной, над головой, у самых ушей. Они сливались в единую гармонию и вели нас по тропе вперед. Пахло свежестью, зеленой мягкой травой и бесконечной, всепоглощающей свободой. О такой я могла лишь мечтать.
Тихое умиротворение ив передалось и мне. Окруженная живым куполом, я медленно ехала вперед, на мгновение позабыв обо всем на свете. Стебли деревьев свисали плотными лентами, словно гирляндами. За ними просматривались толстые коричневые стволы и одни лишь бескрайние, бесконечные кроны.
Стоило нам выехать из рощи, как магия вокруг растворилась. Солнце все-таки скрылось за горизонтом, и постепенно наступили сумерки. Вслед за ними по небу вышагивала ночь, вынуждая путников остановиться на ночлег.
Прошел еще час, прежде чем мы остановились. Видимо, Стефано искал подходящее для ночлега место. Им стала небольшая, совсем узкая полянка среди густого леса. Рядом вновь оказался ручей. Он был глубже и сильнее предыдущего, поэтому плеск воды я слышала отчетливо, хотя и сидела подле горящего костра.
Лошади оказались привязаны рядом. Я положила под себя дорожную сумку и облокотилась о толстый ствол ясеня, сетуя на то, что не додумалась взять с собой покрывало.
Стефано скрылся среди деревьев. Я не знала, ушел он далеко или ходил рядом. Из-за горящего костра и беззвездной ночи я не видела ничего дальше двух метров. Шаги Стефано, беззвучные и в особняке, я даже не пыталась расслышать. Тем не менее меня совсем не волновало, где он протирает свои ботинки.
Я вытянула перед собой руку, наслаждаясь свободой движений. Ведьмак снял свое чертово заклинание. Стефано оставил меня одну без страха, что я воспользуюсь моментом и сбегу. Видимо, понимал, что в голове у меня есть отголоски разума и я не поддамся столь легкомысленному решению.
Полог деревьев накрывал нашу небольшую поляну куполом. Сначала я чувствовала лишь ноющую боль в ногах и спине, потом чувства отступили, уступая место сонливости. За этот день я немыслимо устала, несмотря на то что всю дорогу проделал Марко.
Я была благодарна коню. Несмотря на дикий страх, что я испытывала перед ним утром, сейчас Марко не казался мне таким зловещим. Я проехала на нем целый день, и, кажется, детские воспоминания отступили. Стефано был прав, как бы я не хотела это признавать.
Когда я вновь открыла глаза, Стефано уже был рядом. Он держал что-то над костром. Проморгавшись, я различила две разделанные кроличьи тушки.
«Убийца».
Я нахмурилась, а Стефано поймал мой взгляд.
— Тебе нужно поесть, — сказал он, протягивая кусок мяса.
— Я не голодна.
— Не заставляй меня снова использовать магию. Я порядком вымотался.
— Тогда просто оставь меня в покое.
— Мартина.
Этого жесткого обращения хватило, чтобы по моей спине пробежали мурашки. Я медленно выпрямилась и забрала из чужих рук кусок мяса. Стефано – не тот, с кем можно жеманничать или пререкаться. Он не станет упрашивать меня поесть. Скорее, либо затолкнет эту чертову крольчатину мне в глотку, либо заставит проглотить ее с помощью колдовства.
На удивление, мясо оказалось совсем недурным. Конечно, не хватало перца или хотя бы соли, но... Это можно было есть и не морщиться.
Сидя на холодной земле в непроглядном лесу и греясь у большого костра (хоть и разведенного с помощью магии), я ощущала себя путешественницей во времени. Мы весь день скакали на конях, терялись в лесах и полях, а потом Стефано охотился, словно первобытный человек.
А ведь мы могли просто сесть на поезд и очутиться в Риме через пару дней. Однако оказались здесь, как древние путешественники. Никогда бы не подумала, что ввяжусь в эту странную конную прогулку.
Еда и вправду пошла мне на пользу. Живот перестало сводить в болезненных спазмах, а потянуло меня ко сну еще сильнее. Я вытерла руки о траву и прикрыла глаза, вновь уперевшись спиной о ствол дерева.
Стефано вдруг бросил мне на колени темно-синее мягкое покрывало.
— Ложись спать. Завтра рано вставать.
Я не стала отнекиваться и спорить. Во-первых, на эти глупые разговоры уже не осталось сил, а во-вторых, одеяло – это то, о чем я сейчас мечтала больше всего на свете.
Я обернулась в широкое покрывало и легла поближе к огню. Положила под голову сумку и закрыла глаза. Треск поленьев, шуршание листвы и скрежет сверчков зазвучали громче. Я вслушивалась в звуки природы, пытаясь уловить каждую мелодию. Плеск воды, тяжелое конное дыхание, редкий шорох веток, порхание чьих-то крыльев, стоны древесных стволов... Целая симфония.
Я вновь открыла глаза и посмотрела на Стефано. Мужчина лежал по другую сторону от костра. Он сложил руки за головой и глядел в черное небо, растворяющееся за огненным дымом. Его прямой нос и резкие скулы очертились в сполохах огня. Темные глаза изредка моргали.
Будто почувствовав мой взгляд, Стефано заговорил:
— Завтра будет больше остановок. И, возможно, заедем в одну деревню по пути.
Голос Стефано, нарушивший трезвучия леса, звучал незнакомо. Тот же глубокий властный тембр, но... Я различила нотки усталости. Ведьмак и вправду вымотался за этот долгий день.
Я промолчала, закрыв глаза. Пока нет крайней необходимости, я не собираюсь с ним общаться. Я не забуду того, что он сделал. Никогда не позволю этому убийце запудрить мне мозги вновь.
— Я не убивал его.
Шелест веток, чьи-то мелкие шаги вдали, оклик одинокой совы, вышедшей на охоту... Лес вовсю разговаривает с нами.
— Я его освободил.
Всплеск воды, жужжание комара, птичий далекий крик...
— Смерть – не освобождение! – я не выдержала и заговорила.
— Он не был живым.
Какой же бред! Я гневно сжала губы, не зная, что и ответить на это дикое заявление.
— В особняке Фарнезе нет живых слуг, кроме горничных.
Я прикусила язык. Нельзя, нельзя ему отвечать. Однако против воли заговорила вновь, хоть и тон мой был пропитан ненавистью:
— О чем ты?
— Души, что слишком хотели жить и были готовы на все, лишь бы не отправляться вниз. Они заключали с моим отцом соглашения и оставались в особняке в обмен на вечную службу.
Я в сомнении промолчала, вспоминая всех подчиненных Фарнезе. Угрюмые близнецы-садовники, вечно равнодушный Михей, сторож и повара... Слуги в особняке и впрямь выделялись своими странностями, но я никогда не могла и предположить, что они мертвы.
— И Кавелье тоже?
— Она находится в особняке дольше всех других.
— Но как она умерла?
— Ее похоронили заживо.
Я уставилась в ночное небо. Мадам Кавелье... Окна в ее кабинете всегда были широко раскрыты, а шторы – заколоты. Она не могла терпеть замкнутых душных пространств.
Теперь, зная, что домоправительница была мертва, я получила ответы на многие свои вопросы. Тут же ее строгий жестокий образ окрасился новыми красками.
— Вы ошибаетесь, — прошептала вдруг я, — если думаете, что я прекращу. Мне уже нечего терять.
— Ты так в этом уверена? Мне когда-то тоже было нечего терять. Однако я здесь, — на секунду в глазах Кавелье вспыхнуло что-то, смутно напоминающее сожаление. Однако в следующее мгновение все эмоции стерлись с ее лица. – Ты думаешь, Кристиану не угрожает опасность? Думаешь, смерть – это последняя станция? О, дорогая, есть вещи куда хуже смерти. И, поверь, ты не хочешь о них знать.
Когда-то эти слова Кавелье были обращены ко мне. И только сейчас я поняла их истинный смысл.
— Но это значит, что они все хотели жить в особняке. О каком освобождении ты говоришь?
— Боюсь, мой отец их обманул. Сбежавшие души думали, что попали в рай на земле, а особняк превратился в место еще похуже ада. Они оказались заперты в клетке, из которой нет выхода. Их ждала незавидная участь: полная покорность Маркизу Фарнезе, вечная служба и огромный пустой гроб, которым стал особняк. Не думаю, что Александр был здесь счастлив.
Я продрогла насквозь. Не спасали даже теплое покрывало и пылающий в полуметре костер.
— Мы прибудем в Рим послезавтра? – тихо спросила я, желая переменить тяжелую тему.
Я не могла поверить в то, что совсем еще мальчишка, Александр уже был неживым. Призрак, что не утерял человечности даже после смерти. Он был предан лошадям, видел смысл своего существования в молчаливых покорных животных. Пережив смерть, Александр остался ребенком. Дружелюбным веселым мальчишкой, что невольно запер себя в ловушке еще пострашнее загробного мира.
Но почему он на это решился? Может, не мог поверить в свою раннюю кончину? Может, мечтал вернуться к родителям, вновь поиграть с друзьями или прожить ту жизнь, которую строил из своих игральных карт? Ту жизнь, которую должен прожить каждый ребенок?
Однако получается, что Стефано действительно освободил Александра из ловушки. Конечно, он не вернул юношу к жизни. Но вызволил из клетки, в которую наивное дитя завело само себя.
— Да. Мы прибудем прямиком к Ночи тысячи лун.
«Ночь тысячи лун»... Традиционный Римский праздник, о котором впервые я услышала от Стефано. В Таранто городские празднества не были популярным явлением, а мне, прятавшейся в подворотнях да в углах Цитадели, никогда не были интересны увлечения беззаботных толстосумов. И сейчас меня интересовал совсем не праздник.
— Почему именно розовый турмалин?.. – прошептала я тихо.
Стефано так и не рассказал мне никаких подробностей, кроме того, что минерал хранится в Пантеоне последние два века. И того, что именно мне придется его выкрасть. Ведь я «знаменитая шпионка из Цитадели».
— Об этом камне ходит множество легенд, — Стефано был на удивление разговорчив, хоть и в своей привычной манере. – Турмалин пользовался почтением в Древнем Египте. По одной из версий, проходя по небу, камень встретил радугу и вобрал в себя все ее цвета. Поэтому египтяне называли его драгоценным камнем радуги. По другой легенде – древние боги, создав мир, облетали его сверху и столкнулись с радугой. Пораженные красотой, боги собрали все ее цвета и вложили их в драгоценные камни, названные турмалинами. Эти камни они разбросали по всему свету.
— И в чем же его сила?
— Говорят, что розовый турмалин связан с Афродитой и Венерой — богинями красоты и любви. Он обладает живительной и целительной силами. Турмалин вбирает в себя чужие чувства, наполняется чистой любовью, бескорыстной привязанностью, — задумчиво разъяснял ведьмак, словно и сам прислушивался к своим словам. — О других цветах турмалина я знаю не так много. Зеленый турмалин, например, очищает тело и разум. Черный часто связывают со страстью и похотью. Его считают камнем необузданной любви.
— И ты во все это веришь? – спросила я завороженно.
— Я верю лишь в то, что сила этого камня снимет заклятье. Большего мне и не надо, — отчеканил Стефано.
Я промолчала. Розовый турмалин – драгоценный камень – хранящийся почти два века в Пантеоне. В самом могущественном и большом храме всей Италии.
Чтобы спасти свою жизнь, мне нужно выкрасть из «Храма всех Богов» не просто дорогую побрякушку, а источник невероятной силы. Магический предмет, что охраняется тысячелетними силами! Мне настолько сложно это представить, что я даже не чувствую страха.
Я ни разу не была ни в Пантеоне, ни в самом Риме. Никогда не видела розовый турмалин и не сталкивалась с настолько продуманными ограблениями. Моим уделом всегда были чужие золотые браслеты и раздутые кошельки, а верхом стратегии – изучение нескольких вариантов отхода. Теперь же мне нужно было обокрасть собственную страну. Обмануть Богов и целые поколения ведьм.
Мне нужно было написать целую поэму, а я с трудом умела читать.