Глава 48
Я открыла глаза и тут же сморщилась от болезненного ощущения в затылке. Попыталась выпрямиться и села на деревянной скамейке, скрытой под навесом беседки.
Потерев рукой голову, я изумилась собственной беспечности. Как можно умудриться задремать на улице, когда разум переполнен мыслями, а тело дрожит от страха?
Я пришла к озеру парой часов ранее, решив, что его зеркальная гладь и спокойствие пойдут мне на пользу. У беседки я никогда никого не встречала, не считая первых столкновений с Кристианом, поэтому считала это место безопасным. По крайней мере, в сравнении с особняком Фарнезе.
Вскоре по деревянному навесу застучали первые дождевые капли. Моросящий и холодный дождь резко контрастировал с уличным теплом. И под мерные звуки природной стихии мои глаза постепенно закрылись, а голова опустела.
На несколько часов отключившись от насущных проблем, я проснулась с еще более четким осознанием своего будущего. И, несмотря на страх смерти, мое решение оставалось прежним. Я не собиралась идти на уступки своему великодушному убийце.
«Кристиан будет в ярости».
Да плевать. Не Кристиан стал жертвой чужого ритуала. Не Кристиан повелся на обещания и уловки магической семьи, не его мать принесли в жертву, не ему пришлось открывать для себя полный опасностей мир ведьм. Кристиан, как бы ни старался, не сможет понять моих чувств.
Может, младший брат Фарнезе и желает мне лучшего. Может, готов бороться за мою жизнь любыми доступными способами. Но почему?.. Почему в этой борьбе он забывает о самом главном?..
Обо мне.
Я достала из потайного кармашка мамину заколку. Покрутила ее в руках, задумчиво разглядывая гроздь винограда, серебряные узоры которой знала уже наизусть.
Моя мать переживала тоже самое. Наша судьба сплелась и соединилась воедино. Когда-то женщина, стремясь заработать денег для своей небольшой семьи, решилась стать горничной влиятельного аристократического рода. Но оказалась в золотой клетке с единственным выходом.
Несколько месяцев назад и я в поисках лучшей жизни пришла к дверям особняка Фарнезе. Отчасти и мной двигало стремление прокормить семью. С каких-то пор я стала своей семьей. И здесь меня, как и мою мать, поджидала жестокая реальность.
Грудь сдавило в болезненном спазме. Я почувствовала, как внутри разверзлась бездонная дыра. Моя мама была молодой женщиной, которой пришлось на собственных ошибках учиться жизни. Это была ее первая и единственная попытка.
Я всегда относилась к маме, как в всезнающему божественному существу. Мама знала обо всем на свете, умела все, что угодно, и всегда знала, что нужно делать. Сейчас же я отчетливо видела ее здесь, в особняке: потерянную, запутавшуюся и испуганную. Простой человек, и она ошибалась. Только мамина ошибка обошлась слишком дорого как ей, так и мне.
Я обтерла рукавами платья мокрые щеки. Шмыгнула носом, пытаясь успокоиться. Но даже от слез комок в груди не таял. Я не могла вдохнуть полной грудью.
И как после этого я могу довериться Стефано Фарнезе? Как могу принять помощь ведьмака, даже если он искренне решил освободить меня от ноши заклятья? Я готова забыть его отношение ко мне. Но никогда не прощу того, что он сделал с моей мамой.
Я всегда считала, что жизнь сделала меня сильной. Изначально я родилась в таком положении, когда приходится обнажать зубки с самого детства. Моя семья была небогата, соседи – равнодушны, а дети – жестоки. Я не росла в замках, богатых поместьях или хотя бы в доме с каменной крышей. Мою жизнь никогда нельзя было назвать тепличной.
Однако стала той, кто я есть, именно после Цитадели. Там я окунулась в реальность, беспощадную и кровавую. Ежедневно мне нужно было действовать цинично и жестоко. Предавать свои шаткие принципы, оставшиеся из детства, изворачиваться и меняться. Далеко не в лучшую сторону. Именно Цитадель отшлифовала неограненный минерал, превратив его в пугающе прекрасный камень – отблеск жестокой действительности.
Теперь же, сидя в беседке и украдкой утирая слезы, я чувствовала себя маленькой слабой девочкой, которую впервые обидели соседские дети. Несправедливость и непонимание – вот, что она, то есть я, чувствовала. А еще стойкое ощущение, что никто, даже родители, не помогут разобраться в этой непростой проблеме. Ведь рядом сейчас нет никого.
Руки мелко дрожали. Я пыталась унять беспокойство, убеждая себя в принятом решении. Стиснула в пальцах ткань голубого платья, но дрожь разлилась по всему телу. Кожа покрылась мурашками, но совсем не от холода. Меня трясло от нежного прикосновения смерти.
Если решение правильное, должно ли быть так страшно?
Определенно да.
Правильные решения всегда непростые. Они требуют силы духа, мужества, уверенности. Справедливость во все века требовала борьбы. И лишь самые сильные находили в себе смелость, чтобы противостоять злу.
Сейчас я чувствовала себя одной из этих безымянных героев, несмотря на то что в груди решимости я не ощущала вовсе. Лишь липкое чувство страха, безысходность и боль. Глубокая, проницающая все клеточки тела боль.
Чем ближе к вечеру клонилось время, тем тяжелее становился камень на душе. Я сжимала и разжимала кулаки, не в силах перестать думать о Стефано Фарнезе.
Перед глазами мелькали все наши встречи. Все его слова, сказанные мне.
«Крестьяне не созданы для того, чтобы их чему-то учили», — первая фраза ведьмака, обращенная в мою сторону. Я помнила ее до сих пор, несмотря на месяцы, что уже прошли.
С самой первой встречи я почувствовала аристократическую надменность и презрение. Уже позже, встречая старшего брата Фарнезе в особняке, убеждалась в своем первом впечатлении. Стефано Фарнезе после каждого своего появления оставлял на моих губах вкус пепла, а на спине – невидимые шрамы. Глубоко в душе я всегда знала, что его стоит опасаться. Теперь же убедилась в этом на собственном опыте. Вот только слишком дорого обошелся мне этот урок...
Темнело. Я встала и вышла из беседки, остановившись у самой кромки почерневшего озера. Беззвездное небо окрасилось в миллионы синих оттенков, перетекая от лазурно-серого до глубокого сапфирового. Оно отражалось и в глянцевой глади озера. Я словно очутилась в зеркале.
Время явно перевалило за восемь часов вечера.
Горизонт, сотканный сплошь из верхушек и очертаний деревьев, опоясывал территорию Фарнезе. Вдали небо сливалось с землей в единой сине-черной мгле.
Я прислушалась к скрежету сверчков, пытаясь освободить тяжелую голову. Сплела похолодевшие пальцы между собой и сильно-сильно нахмурилась. Водные переливы, запретное одиночество и деревянная беседка – все это напомнило мне о нашей первой встрече с Кристианом.
— Люблю это время суток, — послышался вдруг мужской голос, и я всем телом вздрогнула. — Мир покрывается тенями и стирает все границы.
Я резко повернулась в сторону беседки и только сейчас заметила в полумраке мужской силуэт. Кто-то сидел на скамейке, глядя в сторону озера.
— Мискузи, — говорю полушепотом. — Не знала, что здесь кто-то есть.
— А кто ты? — спросил мужчина и встал.
Тогда Кристиан показался мне сплошной загадкой. Я смотрела на него и видела лишь героя из сказок: романтичного, скрытого в тени, обремененного тайной. Вот только такое поведение меня лишь отталкивало.
Озеро, деревянная беседка и весь задний двор были насквозь пропитаны воспоминаниями. Они шептали мне о Кристиане, упрямо повторяли его имя вновь и вновь. А перед собой я почти разглядела его силуэт: широкую фигуру, сильные руки и стального цвета глаза, такие проницательные и серьезные.
Кристиан вдохнул в меня жизнь. Обнажил те чувства, о которых я даже не подозревала. Он раскрыл мне глаза, явил опасную реальность, а потом вновь и вновь приходил на помощь. Я больше не могла без него.
Но я знаю, Кристиан никогда не поймет меня. Мое решение он будет считать самой большой ошибкой. Однако изменить мужчина уже ничего не сможет.
Но, надеюсь, что он найдет в себе силы на прощение.
Я сделала медленный шаг вперед. Холодная вода тут же проникла в ботинки. Она разлилась по телу неприятной дрожью.
Шаг. Еще один. И еще. С каждым новым шагом мыслей в голове становится все меньше. Вода обтекает ноги и впитывается в длинный подол платья, утягивая вниз.
Я упрямо иду вперед, погружаясь в холодную воду все глубже. Озеро с распростертыми волнами-руками принимает меня в свои смертельные объятия.