Глава 46
На следующий день я, сама того не ожидая, стояла у рабочего стола Кавелье и ждала поручений, как и остальные горничные. Все мы молчали, пока женщина педантично рассматривала список дел.
Я то и дело ощущала на своей спине чужие взгляды, замечала едва уловимые насмешки. Но меня мало волновало отношение горничных. Что София или Анжелика, Флора или Рита, они все были лишь глупыми девочками, не замечающими ничего дальше своего носа. Горничные решили, что отхватили джекпот, оказавшись в особняке Фарнезе. На деле же они добровольно отдали свои жизни ведьмам за весьма скромную плату – всего сто семьдесят лир в месяц.
Я пришла к Кавелье лишь с одной целью – отвлечься. Проводить день за днем в кровати или скрываться в темных нишах и давно забытых комнатах было невмоготу. Я до сих пор избегала Кристиана, как и всю его семью. Все они были причастны к мучениям, которые ждали меня впереди.
— Бруно, я рада, что ты решила почтить нас своим бесценным присутствием, — произнесла домоправительница совершенно бесстрастно. — На тебе обеденный зал.
Я ощутила злорадство в голосе Кавелье, несмотря на ее внешнее спокойствие. Женщина мазнула по мне равнодушным взглядом, намереваясь различить на лице злость, сомнения или разочарование. Однако я лишь повела плечом. Прикажи она мне убрать хоть целый особняк, я бы не обратила на это внимания.
Техническая столовая была почти самым большим помещением в особняке. Конечно, несколько залов для приемов не шли с ней ни в какое сравнение, но в них почти всегда было чисто. А в столовой мы ели по три раза на дню. Каждый день два огромных деревянных стола, накрытых белоснежными скатертями, заставляли десятками блюд и угощений. Железные подносы рябили обилием закусок и яств. А чужие тарелки жадно набивались до самых краев.
Только сейчас столь расточительная щедрость показалась мне странной. Раньше разнообразный шикарный рацион я списывала на причуды богатых. Считала великодушие семьи Фарнезе совершенно оправданным.
Сейчас же я видела в этой ярмарке щедрости лишь сплошные излишества. Чрезмерность можно было заметить во всем: и в еде, которой нас кормили, и в деньгах, что нам платили, и даже в размерах особняка, пестрящего золотом и дорогими интерьерами.
Все то, что раньше меня так подкупало (и продолжает привлекать остальных горничных), сейчас лишь отталкивает. Я будто только-только открыла глаза, различила в желанных силуэтах жестокую реальность. Мои мечты, в цвета которых я самолично раскрасила особняк, сейчас обернулись против меня.
Я оказалась в совершенно пустой столовой одна и впервые увидела ее полностью. Раньше я не замечала, как много здесь окон в белоснежных рамах, упирающихся в самый пол. Не замечала, насколько высоки здесь потолки и как блестят кованные люстры с обвисающими позолоченными цепями.
Из окон виднелся задний двор особняка. Под самыми окнами цвели пышные кусты роз красных, розовых и белоснежных оттенков. Они резко контрастировали с промозглой серостью неба.
Я бездумно поставила на пол ведро с водой. Взяла швабру, намочила ее и принялась за уборку. Плитка кафеля тут же заблестела от мокрых разводов.
Какое-то время прошло в тишине. Я, совершенно отрешенная от уборки, намывала грязные полы скорее по инерции. А в голове в это время тонула в бесконечных тревожных мыслях, зарывалась в сомнениях и страхах. Я не могла объяснить всплывающие перед глазами образами, но отчетливо ощущала их тяжесть.
В какой-то момент, когда тяпка насквозь пропиталась грязью, я обернулась к ведру, стоящему в отдалении. Подняла рассеянный взгляд вверх и тут же вздрогнула всем телом.
В дверном проеме, облокотившись о белый косяк и скрестив на груди руки, стоял Стефано. Мужчина равнодушно глядел на меня, не сводя своих карих глаз. Его лицо было расслабленно, и лишь сильная челюсть оказалась плотно сжата.
Я замерла на месте и медленно выпрямилась. Не сводя настороженного взгляда со Стефано, сжала черенок швабры до побелевших костяшек.
«Как давно он здесь? Что ему нужно?» — вопросы в голове полились неконтролируемым потоком. Я смотрела на старшего брата Фарнезе и не могла унять злобы, вскипевшей внутри.
Никто из нас не произнес ни слова. Я – потому что утопала в собственных чувствах. Стефано же словно и не замечал меня. Или замечал, но усердно делал вид, что равнодушен. Неужели ему так тяжело дается общение с крестьянской смертной девчонкой? Так омерзителен один мой жалкий вид?
Когда мои эмоции стали переливаться через край, а руки свело, я заговорила. Тихо, но отчетливо.
— Пришел посмотреть, как я умираю?
— Я польщен, — Стефано опомнился.
Пелена спала с его глаз, мужчина сделал шаг вперед, ближе ко мне. Он резким движением рук отбросил полы темно-бордового камзола с черной тесьмой. Весьма устрашающий наряд.
– Польщен, что ты так предана чистоте особняка. Хочешь провести последние дни с пользой?
Я сжала зубы. Раскаленная струна, что натянулась в груди, с лязгом лопнула. Отбросив от себя швабру, я почти что прорычала:
— Ты уже превратил мою жизнь в ад. Сколько еще можно продолжать?
— Я же обещал, — Стефано криво ухмыльнулся, — Что ты будешь молить меня о смерти.
— Я просто не понимаю... — ярость сменилась тихим отчаянием. Я почувствовала, как опустошенная грудь опустилась. – Как в одном человеке может быть столько жестокости, столько ненависти, столько... мрака.
— Ты забываешь, что я не человек, — Стефано пропустил мои слова мимо ушей.
— Да. Ты – монстр.
На мой пылкий ответ мужчина лишь улыбнулся. Едва заметно, скорее дежурно поднял уголок губ.
— Неужели ты ни о чем не хочешь спросить?
— Нет.
— Даже о подслушанном тобою разговоре?
Мои уши запылали. В первое мгновение я едва не попыталась объясниться, но в следующее опомнилась и прикусила язык. Вот уж перед кем я не обязана отчитываться, даже если мои поступки опрометчивы и глупы.
— Я знаю все, что мне нужно. Кристиан своей глупой надеждой предал все, что было нам важно. Он верит тебе только потому, что ты его брат. А для тебя семья – это пустое слово.
Я заметила, как почернели глаза Стефано. Мягкая улыбка сошла с его лица, но голос остался совершенно равнодушен.
— Значит ты слышала и о том, что я пообещал тебе помочь.
— Мне не нужна твоя помощь, — поспешно выпалила я.
— Предпочтешь смерть моей компании? – ухмыльнулся мужчина. – Как это похоже на людей.
— Потому что я и есть человек.
— Если ты еще не поняла, — Стефано медленно подходил все ближе, — Это не щедрое предложение и не проявление великодушия. Я не спрашиваю, хочешь ты жить или принимать мою помощь. У тебя нет выбора.
От возмущения я приоткрыла рот, не в силах подобрать слов. Несколько секунд глупо пялилась на приблизившегося ведьмака, в одном взгляде которого плескалась тихая ярость. Стефано говорил о помощи, но язык его тела кричал об обратном. Вся его фигура сигналила мне о сплошной опасности.
— Сначала ты решил, что я должна умереть... Держал меня в вечном страхе, угрожал, запер в клетке... — прошептала неверяще. – А теперь приказываешь мне жить. Распоряжаешься моей судьбой так, словно я твоя собственность.
— Сейчас ты принадлежишь только особняку.
— Думаешь, я поверю, что ты спасешь меня?
— В этом нет необходимости. Я делаю это не потому, что хочу. Но у меня есть обязательства.
— Надо же! – я всплеснула руками. – Для Стефано Фарнезе ничто не значит человеческая жизнь, но принципы для него нерушимы!
— Плебейскому человеческому отродью никогда не понять, какую силу имеют слова, — процедил Стефано. – С меня хватит. Я согласился лишь снять с тебя заклятье и отправить на все четыре стороны. Я не собираюсь выслушивать твой предсмертный бред.
Я попыталась ответить, но не смогла. Язык словно онемел, а слова, вертясь в голове, никак не могли собраться в единую мысль.
«Он заколдовал меня!» — ошарашенно поняла я.
— Не удивляйся так, — Стефано равнодушно отвернулся. – Не забывай, с кем имеешь дело. Если мне потребуется – ты будешь ползать, выполняя мои приказы.
Я стояла в зале, словно приклеенная к полу. Попыталась сделать шаг, оторвать ноги от земли или хотя бы поднять руки, но оказалась бессильна. Стефано пригвоздил меня к месту, связал магическими цепями, подавил мою волю.
В голове ураган из мыслей сметал все на своем пути. Я чувствовала, как нестерпимые эмоции бушуют внутри, но не могут вырваться наружу. Страх сковал грудь ледяными тисками, а ярость обжигала уши. Но я могла лишь глупо пялиться вперед, на удаляющуюся спину Стефано.
— Ты заняла у меня много времени, — бросил он. – Сегодня жду тебя в библиотеке в восемь часов.
Мужчина остановился, бросил на меня взгляд из-за плеча и тихо проговорил:
— Если ты не такая глупая, как я думаю.