Глава 42
Глоток свежего воздуха. Такой глубокий, что легкие свело в спазме. Я закашлялась, но тут же жадно задышала вновь и вновь, будто воздух в особняке совершенно не такой, как за его входной дверью. Слишком спертый, тяжелый, отравленный. Сквозь слезы, застелившие мне глаза, я засмеялась. Боль слилась с облегчением, страх с желанием скакать под солнечными лучами.
Я спешно закрыла за собой дверь и бросилась вперед, подальше от дома. Казалось, прошла целая вечность моего заточения, на деле же – чуть меньше недели. Газон перед особняком все также зеленеет, цветы распускаются и благоухают, дорожки уводят в яркие живые лабиринты.
Я двинулась по выложенным камням, ведущим вдоль особняка. На распутье остановилась, не в силах решить, куда же идти дальше. На заднем дворе велика вероятность встретить садовников или мелькнуть в чужих окнах, где чьи-нибудь любопытные глаза сразу же меня заметят. В конюшне... Там меня ждет другая опасность, но в сравнении с семьей Фарнезе она не так велика.
Все же я двинулась в сторону лошадиного ржания, пытаясь побороть нарастающий страх. Но кони не так страшны, как Стефано или его семья.
Жаркое августовское солнце тут же припекло макушку. Распущенные короткие волосы задорно прыгали от каждого нового шага. Я оглядела высокий красный амбар, открытые настежь двухстворчатые двери, попыталась рассмотреть лошадей внутри, но никого не увидела.
Чуть поодаль, под деревом с густой зеленой кроной, оказалась скамейка, словно наспех сколоченная. На нее я и села.
Несколько минут я бездумно смотрела на простирающийся зеленый горизонт лесов. Легкий летний ветерок с теплотой обдувал мои щеки, трава щекотала оголенные лодыжки. Умиротворение природы невольно передалось и мне, разлилось по телу сладостной негой, расслабило зажатые мышцы и напряженную спину.
Я достала из передника платья мамину заколку. Зажала между пальцев серебряную гроздь винограда. Что бы мама сказала, увидев меня такой? Разбитой, раздавленной, побежденной.
Стелла была обычной девушкой. Наверное, не из богатой семьи. У нее были свои мечты, свои планы на жизнь. Любила ли она кого-то? Может, дома ее ждали родители или младшие братья и сестры. Никто из них даже не догадывался, что видит Стеллу в последний раз, что отпускает девушку на верную смерть.
Я сжала между пальцев переносицу, пытаясь остановить поток слез. Что толку от жалости к мертвой девушке? Совсем скоро я окажусь на ее месте. Вот только будет ли кто-то также жалеть меня?
Задорное ржание словно окатило меня ушатом холодной воды. Я резко вскинула голову и уставилась на приближающегося ко мне коричневого коня с глубокими черными глазами-колодцами. Марко.
Лошадь за поводья вел светловолосый щуплый Александр.
— Доброе утро, синьорина! – проговорил юноша весело. – Не думал, что снова встречу Вас здесь!
— Здравствуй, — я мягко улыбнулась. Рядом с Александром я почувствовала себя совсем не горничной. Юноша обращался ко мне с таким уважением, с каким подобало бы общаться с семьей Фарнезе, но никак не с их прислугой. – Я и сама не ожидала.
Стоило Александру рассмотреть блеск в моих глазах, как улыбка померкла на его юношеском мягком лице.
— Что-то случилось? – встревоженно спросил он, отпустив Марко и приблизившись ко мне.
— Нет, нет, — я стерла мокрые дорожки с щек.
— Я видел мало людей, которые плачут без причины, — Александр сел рядом со мной. – И все они были либо счастливые, либо сумасшедшие. Про Вас я так сказать не могу.
— Ты не можешь назвать меня счастливой?
— Иначе Вас не было бы здесь.
Я промолчала, потупив взгляд. Александр же внимательно следил за Марко, щипавшим траву.
— Я рада, что он еще жив, — сказала, кивнув на коня.
— Сейчас хозяевам не до него, лишь поэтому Марко все еще здесь.
— Конечно, — я нахмурилась и прошептала. — Убийств им хватает и в особняке.
Александр опешил. Он резко повернулся ко мне, и я рассмотрела в карих больших глазах шок.
— О чем Вы говорите?
— Как давно ты здесь живешь? – спросила я.
— Сколько себя помню.
— И никогда не замечал странностей?
Александр задумчиво опустил глаза на свои длинные пальцы. Светлые густые волосы отливали рожью на солнце. Целыми бескрайними полями ржи.
— Скоро меня здесь не будет, — продолжила я, не встретив никакой реакции. – А ты будь осторожен.
Александр вновь поднял глаза на меня. Несколько мгновений он в раздумьях молчал, оглядывая мое лицо, а потом тихо заговорил.
— Наверное, я не должен говорить об этом... Но несколько лет тому назад я нашел кое-что странное. Свиток, зарытый в земле за конюшней. Я не умею читать, поэтому так и не узнал, что там написано. Но, раз мы заговорили о странностях, я покажу его Вам.
Александр резво вскочил со скамьи и метнулся в конюшню, чтобы через минуту выбежать оттуда с зажатым в руке пергаментом. Мы с Марко удивленно наблюдали за юношей.
Мальчик вновь опустился рядом и сунул мне в руки грязный, потрескавшийся от времени лист толстой бумаги, свернутый в трубочку.
— Прочитаете его мне? – попросил юноша.
Я медленно развернула бумагу. Чернильные буквы, выведенные педантично и каллиграфично, складывались в ровные ряды четверостиший:
«В древних землях, забытых и темных,
Где магия правит людским ремеслом,
Тихое слово звучит безмолвной ночью
О гибели людей в проклятом грехе.
Лживые обещания ведьм и колдунов
Приводят людей в свой зловещий плен.
Там, где светил лишь путь прекрасный,
Они теряют себя в бездонной тьме.
В древних страницах книги таинственной
Спрятано зло, плененное в греховной сети.
Чтобы сделать свободу и волю единственной,
Книга счастье в огне должна обрести.
Пусть пламя заключит злую силу,
Исчезнет она, где сперва рождена.
Под сгорающей обложкой забьется жила,
Увидится будущее без волшебства.
Время придет, как звезды блекнут,
И в книге магии секрет осыпется прахом...»
Я умолкла на полуслове. Мысль осталась незаконченной.
— А дальше? – завороженно прошептал Александр, что ни на секунду не отводил от меня глаз.
— Лист оборван... — также тихо ответила я, глядя на грубый шероховатый срез.
— Что же это может значить?
Я проглотила ком, вставший в горле. В голове тут же закрутились шестеренки, а каждое слово в поэме начало обретать смысл.
— Может это стихотворение? – предложила я, хотя сама мало верила в сказанное.
«Магия правит людским ремеслом...»
«О гибели людей в проклятом грехе...»
Очевидно, в стихотворении говорится об опасности магии. От нее люди гибнут. Древние земли – не о них ли мне рассказывал Кристиан? Места, где ведьмам поклонялись, где их силу считали святой?
«В древних страницах книги таинственной
Спрятано зло, плененное в греховной сети...»
Книга, о которой говорится в поэме... Что, если имеется ввиду книга заклинаний, принадлежащая трем старухам? На ее старых пожелтевших страницах скрыто столько зла, сколько не найти ни в одном другом писании...
«Книга счастье в огне должна обрести...»
«Увидится будущее без волшебства...»
Я прикусила губу в раздумьях. Неужели это то, о чем я думаю? Что, если складные строчки – не просто красивое стихотворение, а предсказание?..
Пророчество?
«Пусть пламя заключит злую силу...»
Что, если мне нужно сжечь эту книгу? Может ли сила Фарнезе, все зло и все несчастья, заключаться именно в ней? Смогу ли я таким образом положить конец произволу магической семьи?
Я резко вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте. Волнение дрожью разлилось по телу. Александр проследил за мной с сомнением.
— Синьорина?
— Я могу забрать это? – спросила, свернув свиток в трубочку.
— Конечно... Но зачем он Вам?
— Не знаю, как объяснить тебе, — я переступила с ноги на ногу. – Возможно, ты меня спас. И не только меня, всех нас.
Александр нервно усмехнулся и встал.
— Я бы рад, но не думаю, что...
— Я все расскажу тебе, хорошо? – в нетерпении прервала я юношу. – Сейчас мне нужно бежать, но я все обязательно тебе расскажу.
Лицо Александра разгладилось в согласии. Он перестал хмуриться, лишь мягко улыбнулся и кивнул. А я поспешила прочь, к Кристиану. Сейчас только он может мне помочь.
Если я права, и написанное на пергаменте действительно пророчество, то нам нельзя терять ни секунды. Кристиан точно определит, стоит ли верить рифмованным строкам, и поможет мне избавиться от книги.
Если это наш шанс спасти меня и остальных горничных, а, возможно, и весь мир от семьи Фарнезе, то мы не должны его потерять.