Глава 38
В моей жизни не часто случались моменты, когда казалось, что жизнь кончена. Всегда, какой бы сложной ни была ситуация, я видела выход. Далекий, словно незнакомая звезда, он маячил на горизонте и давал надежду.
Я знала, что есть шанс. Небольшой, угасающий, едва заметный шанс на спасение. Я видела его, когда отца призвали на фронт и мы с мамой остались вдвоем, когда нам пришло письмо о его кончине, когда я помогала матери прокормить нашу скромную семью. Я видела его, когда осталась сиротой, когда в Цитадели мне приставили нож к горлу и даже когда с позором выгнали оттуда.
Каждый раз, сбегая от жандармов, прячась за грязными коробками и зарываясь в горах мусора, я была уверена, что Фортуна меня не бросит. Что я справлюсь и не с такими испытаниями. Что мне уготовано что-то большее.
Но бессмысленная надежда осталась в прошлом. Лик святых, который я ежедневно вспоминала в Таранто, стерся из моей памяти в особняке. Я забыла о ежедневной благодарности Фортуне, забыла о привычном «Санта грацие», забыла о заколке с гроздью винограда, что в городе была моим талисманом.
Моя жизнь перевернулась с ног на голову. И теперь я не уверена, что справлюсь. Надежда, мигнув напоследок, угасла.
Все же я вышла из своей комнаты. Разбитая, растоптанная и убежденная в скорой кончине. Мне просто требовалось сбежать из тюрьмы, в которую превратилась моя комната.
Я спустилась по лестнице в технический коридор и столкнулась с Софией. Девушка вытащила из прачечной ведро с водой и с шумным выдохом поставила его на пол.
— Чао, — поздоровалась я.
София подняла на меня голубые глаза и сконфуженно отвернулась.
— Привет, — бросила она.
— Ты сегодня одна? – спросила я, пытаясь разбавить воцарившуюся неловкость. Ужасно хотелось поговорить хоть с кем-то. С кем-то нормальным. С кем-то человечным.
— Нет, — София повернулась ко мне, но тут же дверь открылась, и из нее вышла Рита.
Намереваясь что-то сказать, девушка замолкла. Она с подозрением скосилась сначала на меня, а потом на свою подругу.
— Ну, что встала? – спросила она у Софии. – Хочешь опоздать? Кавелье ненавидит, когда ее расписание нарушают.
— Тут просто... — София посмотрела на меня и тут же умолкла.
— Ну, не обращай внимания, — Рита прошла мимо, демонстративно отвернувшись. – Тебе проблем не хватает?
— О чем это ты? – вдруг подала голос я.
— Я? – Рита фыркнула. – Не привыкла общаться с хозяйскими подстилками.
— Что?
— Рита, — София шикнула на нее.
— Ну, не затыкай меня. А ты можешь бежать к своему хозяину. Ну, или как ты его называешь.
— Что ты несешь?! – ошарашенно проговорила я.
— Инес нам все рассказала, — вступила в разговор София. – Про твой роман с Кристианом Фарнезе.
— Так ты устроилась в особняк? – спросила Рита, скрестив руки на груди. – Теперь понятно, почему ты прошла собеседование Кавелье. Через постель ее хозяина.
— А со Стефано ты тоже спишь? – София нахмурилась. – Это отвратительно.
— Замолчи! – рыкнула вдруг я, и девушки тут же переглянулись.
— Ну, беги к своему хозяину. Как шавка безродная, — выплюнула Рита. – Он опять за тебя вступится.
Я оскорбленно отвернулась, сжав руки в кулаки. Две нерадивых горничных поспешили куда подальше.
«Эта самовлюбленная стерва времени зря не теряла!» — подумала я, злостно пнув стену носком ботинка. – «Теперь, даже если я захочу всем рассказать о семье Фарнезе, никто мне не поверит. Инес постаралась на славу!»
Теперь, казалось, буквально весь мир от меня отвернулся. Семья Фарнезе угрожает моей скорой смертью, горничные видят во мне хозяйскую игрушку. А я в полной растерянности. В чужом особняке. Одна. Будто забытый брошенный щенок.
Что мне делать дальше?
Куда идти?
Мне невероятно хотелось, чтобы меня успокоили. Обняли. Пообещали, что все будет хорошо. Даже если это наглая ложь. Мне просто страшно оставаться одной.
Я устала.
«Кристиан».
Мужское имя всплыло в голове неожиданно. Поддавшись необъяснимому порыву, я поспешила в комнату единственного человека, что сейчас мог меня выслушать. Хоть стыд и тормозил меня, я не могла противиться желанию.
Кто еще, как ни Кристиан, мог выслушать и простить меня? Кому еще во всем этом мире я могла доверить свою боль, которая сейчас вырывалась из моей груди водопадами?
Тихий стук в дверь остался без ответа. Несколько секунд я медлила, не опуская руку с двери, а потом оперлась о нее лбом и устало прикрыла глаза.
Его здесь нет.
Конечно, когда я так в ком-то нуждаюсь, Фортуна твердит, что мне никто не нужен. Кристиан обещал обо мне позаботиться, но в момент моей слабости исчез.
Как это похоже на действительность. Сказка, что начиналась так красиво, разбилась о скалы реальности.
Шумно выдохнув, я попыталась собрать себя по кусочкам. Но, не желая держаться вместе, части фарфоровой вазы распадались на мелкие песчинки. Меня уже не починить.
— Розалинда?
Я резко вскинула голову и взглянула на Кристиана. Мужчина вышел в коридор с лестничного пролета. В темно-зеленом костюме и с уложенным волосами, он будто только что вернулся в особняк. Дорогой пиджак обрамлял широкую статную фигуру, трость с золотым набалдашником была сжата подмышкой. Кристиан растерянно осматривал меня с ног до головы.
— Кристиан... — на выдохе прошептала я.
Мужчина в миг оказался рядом. Дверь в его комнату отворилась, и мы очутились внутри. Кристиан стянул с себя пиджак и накрыл им меня, решив, видимо, что мне холодно. Но трясло меня совсем не поэтому.
— Розалинда? – мужчина обнял меня, подбородком опершись на макушку. – Что случилось?
— Прости меня, — жгучий стыд не давал заговорить. – Я... Я не послушала тебя.
— О чем ты говоришь? – мужчина положил руки мне на плечи и отодвинул, заглядывая в намокшие от слез глаза. – Что происходит?
— Я следующая жертва, Кристиан, — прошептала, опустив взгляд. – Я помогла Габриэлле сбежать, и Стефано наказал меня.
— Ты что сделала? – переспросил Кристиан неверяще. – Где моя мать?
— Ты знал, что она заколдована? Маркиз подавлял ее сознание все эти годы.
Чуть помедлив, Кристиан ответил:
— Я знал.
— Что?!
Я вскинула ошарашенный взгляд на Кристиана. Мужчина, нахмурившись, отошел в сторону. Его лицо исказила гримаса – дало о себе знать запрещающее заклятье. Привычно взъерошив волосы и примирившись с болью, Кристиан заговорил сквозь зубы:
— Ее жизнь была гарантией того, что я не буду им мешать, — признался он. – Мама была такой всегда, сколько я ее помню. Маркиз наложил на нее заклинание сразу после моего рождения, когда понял, что я...человек.
— Но почему?
— Когда-то моя мать была сильной ведьмой. Но ей не повезло родиться не в том месте. Ты знала, что в Италии есть деревни и целые города, где ведьм почитают и считают их святыми?
Я изумленно промолчала. Мне казалось, что никто и не подозревает о существовании магии. И никогда мне не приходилось слышать, что где-то поклоняются ведьмам. Этим опасным проклятым существам.
— В самой южной части Италии, на острове Сицилия, есть небольшой городок. Пакино. Оттуда родом почти вся моя семья. Раньше этим городом управляли ведьмаки. Люди им поклонялись, возводили в их честь храмы и святилища. Пакино считался святой землей. Оттуда родом и мой отец.
Кристиан прервался, шумно выдохнул и, не глядя на меня, продолжил:
— А на севере Италии, наоборот, ведьм считали наследниками дьявола. Моя мать, Габриэлла, родилась в Мантуе в семье простого торговца и ведьмы. Эта ведьма скрывала свою истинную сущность. Всю жизнь она притворялась обычной крестьянкой, надеясь, что дочь родится человеком. Однако моя мать унаследовала магические способности невероятной силы. Несмотря на то, что она была полукровкой. Она поставила под угрозу весь город, не в силах совладать с магией. После этого на нее начались гонения. Именно Маркиз нашел ее и спас. Забрал из Мантуи и привез сюда, в Фарнезе.
— Почему он ее спас?
— Не из-за искренней любви, если ты об этом. Маркиз никогда не любил ее. В его сердце навсегда осталась лишь...
— Лидия?
— Да, — Кристиан удивился. – Откуда ты знаешь?
— Габриэлла сказала мне... И я видела ее портрет в покоях твоего отца.
Не в силах терпеть выжигающую тело боль, Кристиан сел на кровать и сгорбился. Я, чувствуя вину, хотела было остановить рассказ, но мужчина словно прочитал мои мысли и, качнув головой, продолжил:
— Семья Фарнезе не всегда обладала такой силой, какую имеет сейчас. Многие века она поглощала магию других родов, находила сильных ведьм и высасывала их до последней капли, наращивая собственное величие.
— Так твоя мать?..
— Она стала их сосудом. Маркиз женился на маме только из-за ее сил. А еще он хотел сильного наследника, такого как Стефано. Но родился я.
— Значит он просто использовал ее все это время?
— Да. А еще он мстил ей, — лицо Кристиана скрылось за маской раздражения. – Мстил за то, что она не справилась.
— Почему ты ничего не сделал? – спросила я шепотом.
— Я пытался. Много раз. Бессчётное количество. Но что я могу против них? Маркиз дал мне понять, что, если я не прекращу, он просто избавится от нее. Так что нахождение Габриэллы в особняке – лишь великодушное одолжение мне.
— Кристиан... — я умолкла, потупив взгляд. Не зная, что сказать, могла лишь сжимать руки мужчины в своих ладонях.
Чуть погодя, я задала волнующий вопрос:
— А Жаклин? Ее ждет та же судьба?
— Я уверен, что да. Габриэлла долгие годы питала семью Фарнезе, но ее ресурс не бесконечен. Рано или поздно они должны были найти ей замену.
— Я рассказала об этом Жаклин, — призналась вдруг я. – Сначала украла ее кольцо, на котором лежало заклинание, а потом подслушала разговор Маркиза с твоим братом. Жаклин знает об опасности. Но почему-то все еще остается в особняке.
Кристиан изумленно вскинул брови.
— Ты ей рассказала? Я думал, ты ее ненавидишь.
— Так и есть. Но есть люди, которых я ненавижу еще больше.
— Где теперь моя мать? – спросил Кристиан тихо.
Я стушевалась. Сморщилась от болезненных воспоминаний прошедшей ночи.
— Прости меня, — повторила вновь. – Я не послушала тебя и пошла в зал для приношений.
Кристиан ничего не сказал. Лишь отвернулся, скрывая разочарование на лице. Но от молчания мужчины мне стало в тысячу раз больнее. Лучше бы он кричал, ругался, сказал, как я его расстроила. Но молчание... За ним скрывается так много.
Я сжала руку Кристиана сильнее, привлекая его внимание.
— Они держали Габриэллу там. Я помогла ей сбежать.
— Почему? Разве ты не считала ее своим врагом?
— Считала. Ведь она ведьма. Но... Почему-то я чувствовала, что она не одна из них. Вообще-то, я думаю, что чары твоего отца с нее спали. Она искала тебя.
Кристиан обеспокоенно взглянул на меня. Его густые брови свелись к переносице, глаза тревожно заблестели.
— Вот только она считала, что еще не родила тебя. Будто проснулась от двадцатилетнего сна.
— Значит, она им больше не нужна... — задумчиво проговорил Кристиан. – Они собирались от нее избавиться.
— Я увела ее из особняка. Но у самых ворот... Там появился Стефано, — я замолчала, не в силах продолжить.
— И что было дальше?
— Габриэлла смогла сбежать. Я отправила ее в Таранто. Но теперь заклинание лежит на мне. Я не могу покинуть особняк. Стефано пообещал, что после Стеллы в жертву принесут меня. Осталась неделя, Кристиан. Последняя неделя августа. Сентябрь станет моим последним месяцем.
— Нет, — Кристиан резко обхватил меня руками и прижал к себе. – Я не позволю. Я сделаю все, чтобы спасти тебя, Розалинда.
— Я не думаю, что...
— Просто поверь мне. Я знаю, тебе тяжело довериться. Но, пожалуйста, сделай это один-единственный раз.
Слова сомнений застряли поперек горла. Я заставила себя промолчать, зарывшись лицом в чужую грудь. Последние года я не позволяла себе такую роскошь, как доверие. Возводила вокруг ледяной замок, не подпускала людей ближе расстояния вытянутой руки. А теперь поддавалась чужим сладким обещаниям. Тонула в чужой надежде, позволяла чужим рукам сжать мою жизнь. Я поддалась сладостному искушению, отказалась от всего, чему научила меня жизнь в Цитадели. Я предала последние принципы, что были написаны кровью. И могла лишь надеяться, что не пожалею об этом.