Глава 39
Я проснулась в чужой кровати. Разомкнула глаза и различила над собой не привычные деревянные доски, накрытые тонким матрасом, а белоснежный потолок с хрустальной люстрой.
Медленно повернула голову в сторону и поняла, что нахожусь в комнате одна. Отогнув одеяло, заметила, что спала в одном нижнем белье.
«Санти...» — стыдливый румянец тут же обжег щеки. – «Как я на это решилась?»
Нет. Ничего не было. Если не считать головокружительных поцелуев, горячих рук на моей талии, что постепенно спускались к бедрам, что пытливо исследовали оголенное тело, что так желали большего.
Я оказалась раздета. Не только внешне, но и внутренне. Я позволила Кристиану заглянуть туда, куда еще никого не подпускала. Он увидел мою душу. И обращался с ней так бережно, что живот скручивало от миллионов порхающих бабочек, желающих вырваться наружу.
Но, как бы мне не хотелось большего, я смогла остановиться.
«Я пока не готова, Кристиан... Не сейчас», — это были мои слова, сказанные в пылу желания.
Но магия момента не разбилась не мелкие осколки. Кристиан понял меня, разделил сомнения, отступил, но не отдалился. Мы остались вместе. Вдвоем во всем мире. В нашей маленькой собственной вселенной.
Одевшись, я поспешила на работу. Завтрак благополучно проспала, но хотя бы не опоздала на утреннее собрание.
Когда я зашла в техническое помещение, все горничные уже столпились вокруг стола Кавелье. Стоило двери за спинами девушек предательски скрипнуть, как все глаза устремились в мою сторону. И это были отнюдь не добрые взгляды.
Сейчас горничные смотрели на меня также, как и шпионки в Цитадели. С сомнением, подозрением, с отвращением. Они видели во мне не соратницу, а предательницу и соперницу. Девушку, с которой слишком опасно иметь дело, ведь она в любой момент может вонзить нож в спину. Я перестала быть одной из них с тех пор, как о моих отношениях с Кристианом стало всем известно.
А теперь, я уверена, Инес оповестила всех о моем отсутствии в комнате этой ночью. И наверняка с чересчур яркими и неуместными подробностями.
— Бруно! – воскликнула Кавелье едко. – Ты решила почтить нас своим присутствием? Как это мило.
Я сконфуженно промолчала и встала поодаль, за чужими спинами. Кавелье же усмехнулась и продолжила свой монолог.
— Причины столь важного события мы обсуждать не будем. Вам требуется знать лишь то, что свадьба откладывается на неопределенный срок. Все остальное расскажет лично либо синьор Маркиз, либо его сын.
Женщина строго оглядела ряды горничных, что уже разрывало от нетерпения. Домоправительница прекрасно осознавала, что, стоит ее подопечным покинуть этот кабинет, как слухи тут же заполонят коридоры и комнаты. Такое событие нельзя не обсудить.
— Услышу хоть одно перешептывание, — хмуро заметила Кавелье. – И вылетите отсюда. Это вам не публичный дом. Ясно?
— Ясно, — ответили хором девушки.
— Все свободны, — Кавелье устало махнула рукой. – Бруно, задержись.
В неровных рядах послышались едва заметные смешки. Смерив меня холодными взглядами, девушки разошлись. Постепенно техническая комната опустела. Я одна осталась стоять перед деревянным высоким столом домоправительницы.
— Для тебя у меня особое задание, — заговорила женщина деловито. Она поправила тонкие очки и посмотрела на меня. – Садовникам требуется помощь в саду.
Я в неуверенности замерла. По спине прошелся холодок. Кавелье моментально заметила изменения в моем лице.
— Что-то не устраивает? – спросила она.
— Я...
— Мои поручения не подлежат обсуждению. Либо ты их выполняешь, либо принимаешь наказание.
— Мадам... — в горле пересохло, и я закашлялась. – Я не могу...
— Интересно знать почему.
Кавелье по-хозяйски откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, ожидая объяснений. Я опустила глаза, не в силах придумать объяснения. Как сказать домоправительнице, что на мне лежит заклятие, из-за которого я не могу покинуть стены особняка?! Почему именно сейчас ей потребовалось отослать меня в сад?
— Дай-ка угадаю, — Кавелье хмыкнула. – Ты допрыгалась. Твой длинный любопытный носик прижало дверью.
Я медленно подняла непонимающий взгляд на домоправительницу.
— Бруно, я тебя предупреждала. Все это – последствия твоего непослушания. Ты думаешь, что самая умная в этом доме? Что все твои поступки и безграничная наглость будут прощены?
— О чем вы говорите?..
— Теперь ты заложница особняка Фарнезе, — Кавелье встала из-за стола и подошла ближе. Она посмотрела на меня сверху-вниз. – На месте синьора Стефано я бы уже стерла тебя в порошок. Но он медлит. Дает тебе второй шанс. Знай, что я – не Стефано Фарнезе. И если ты попадешься мне... Впрочем, несчастные случаи бывают довольно часто. Ты меня поняла?
Я шумно проглотила ком, вставший в горле. Она все знает. Кавелье в курсе моего проклятья. Она измывается надо мной.
Женщина, заметив осознание на моем лице, глухо рассмеялась.
— Вы ошибаетесь, — прошептала вдруг я, — Если думаете, что я прекращу. Мне уже нечего терять.
— Ты так в этом уверена? Мне когда-то тоже было нечего терять. Однако я здесь, — на секунду в глазах Кавелье вспыхнуло что-то, смутно напоминающее сожаление. Однако в следующее мгновение все эмоции стерлись с ее лица. – Ты думаешь, Кристиану не угрожает опасность? Думаешь, смерть – это последняя станция? О, дорогая, есть вещи куда хуже смерти. И, поверь, ты не хочешь о них знать.
Я промолчала. Подавила в себе жгучее желание ударить домоправительницу. Схватить ее за волосы и выместить всю злобу, что скопилась во мне за эти долгие недели.
— Ты свободна, Бруно, — Кавелье усмехнулась. – Инес тебя уже заждалась.
***
Вкус пепла во рту после разговора с домоправительницей не проходил еще несколько часов. Я снова и снова прокручивала в голове ее едкие насмешки, завуалированные намеки и очевидные угрозы.
Кавелье знает обо всем, что случилось со мной в особняке. Она в курсе заклинания, наложенного Стефано, наверняка знает и о побеге Габриэллы. Домоправительница теперь лишь лишняя пара глаз, что пристально будет за мной наблюдать.
Хотя какой в этом смысл? Запертая внутри особняка, я больше не представляю никакой опасности для семьи Фарнезе. Скорее, я очень удобно устроилась в ожидании скорой кончины.
Тяжело поверить в то, что я скоро умру. Но с каждым днем мыслей о спасении становится все меньше. Кристиан пообещал мне помочь, он просил дать ему шанс, уверял, что не подведет. Но я... Я с трудом могу принять его помощь, как бы не старалась убедить себя в обратном.
Мне все еще трудно доверять людям. Тем более сейчас, когда на десяток врагов и соперников приходится лишь один союзник.
После разговора с Кавелье я не пошла к Инес. Мысль о работе сейчас, когда я оказалась в ловушке, просто смешна до слез. Какой нормальный человек станет драить полы и чужие туалеты, зная, что совсем скоро умрет?
Вместо этого я предпочла уединиться в библиотеке. Спрятаться в полумраке книжных стеллажей и запаха старости. Погрузиться в перелистывание старинных собраний, совершенно не вдумываясь в их смысл. Но так постепенно мне становилось спокойнее.
Последний раз я чувствовала себя так паршиво, когда оказалась загнана в угол двумя амбалами в Таранто. Дело в том, что в городе есть торговцы, которые позволяют у себя воровать и просто закрывают глаза на лишние проблемы, а есть те, для кого кража — это личное оскорбление.
И стащив корзину спелых фруктов с одного из прилавков, я наткнулась именно на такого торговца. Тогда погоня завела меня в пыльный, пропитанный нечистотами дворик. Корзинка с фруктами осталась далеко на одном из проспектов города, но двух амбалов с острыми палками в руках интересовала совсем не она. Им нужно было принести хозяину месть. Даже если мстить придется пятнадцатилетней девчонке.
Сейчас, как тогда, я помнила тот день. В мельчайших подробностях.
— Что же вы, мальчики, не выбрали себе кого покрупнее? — послышался хрустящий как снег женский голос.
Мужчины в серых мундирах, скорее подделанных под военные, обернулись резко. Они уже хотели послать неосторожную старушку куда подальше, но столкнулись с еще двумя мужчинами в черных камзолах. Это были Адамо и Адриано.
— Идите куда шли, — прорычал один из них. — Не мешайте правосудию.
Второй едко усмехнулся, посматривая на меня, забившуюся в угол.
— У вас неверное представление о правосудии, Господа, — тем же тоном продолжила старуха. — Мои мальчики вам все объяснят.
От преследующих меня амбалов быстро не осталось и следа. Зато старуха, что вступилась в этот «акт правосудия» подошла ближе и вынудила меня вылезти из грязных коробок с отбросами.
— Ну и вонь от тебя, дитя, — сморщившись, проскрежетала она.
— Что Вам от меня надо? — я смотрела на женщину как дикая кошка, загнанная в угол, и была готова в любой момент дать деру, несмотря на Адамо и Адриано стоящих поодаль.
— Для начала — чтобы ты вымылась и поела. А потом мы поговорим по-хорошему.
— Я не собираюсь с Вами разговаривать.
— А это не предложение, — гаркнула седовласая скрюченная старуха. — И не любезное приглашение. Мальчики, берите ее.
Так я познакомилась с мерзкой дряхлой каргой, Госпожой Брунилдой, которая вскоре отмыла меня и накормила. А потом дала выбор: либо проституция, либо смерть. Я нашла третий вариант в этой обреченной на провал игре. И смогла выбраться. Сейчас же злобной волшебной феи поблизости не оказалось.
Я вспомнила, как оказалась в библиотеке в первый раз. Как изумилась пыльной красоте давно забытых шкафов и сочинений. Как познала одно из таинств аристократии, священное место, доступное лишь богачам.
Тут я нашла страшные подсказки о семье Фарнезе. Таинственную фотографию пятидесятилетней давности. Раскрыла один из секретов Стефано Фарнезе.
Я опустила руку в кармашек белоснежного передника и нащупала в ней смятую бумажку. Достала ее и вновь всмотрелась в лица, изображенные на фото.
Стефано Фарнезе и его давний друг, Давид Орси, 1839 год. С ума сойти можно.
Пятьдесят лет назад не родились еще даже мои родители. А Стефано ходил по этой земле, убивал людей, колдовал... Каким он был тогда? Таким же беспринципным и жестоким тираном с чернеющими от гнева глазами? Хладнокровным убийцей? Сколько людей пострадало от его рук за все эти долгие годы? Стану ли я очередной забытой всеми жертвой?..
Задумавшись, я невольно сжала фотографию в кулаке. Смяла ее так сильно, что бумага потрескалась.
— К черту тебя, — выплюнула с отвращением и отшвырнула фотографию в угол. – К черту тебя и всю твою проклятую семейку.
Легче не стало. Комок мусора, в который превратилась помятое фото, остался лежать в пыльном углу. Я с силой захлопнула книгу и вышла из библиотеки. Не зная, куда идти и что делать, бесцельно двинулась по коридору. Невольно я превратилась в Габриэллу Фарнезе, такую же потерянную и одинокую, бесцельно блуждающую по этажам особняка.