Глава 33
Я спустилась по лестнице, по привычке перепрыгнув третью снизу ступень. Не знаю, почему этот ритуал так прижился в моем быту. Мартина Инганнаморте каждый раз упрямо перескакивала скрипящую половицу, словно все время кралась и пряталась от кого-то.
В холле оказалось пусто. Входная высокая дверь плотно закрыта, проходы-арки, уходящие вглубь дома, покрылись непроницаемыми тенями. На несколько мгновений я замерла, прислушиваясь к тишине. Где-то в технической комнате уже заждалась Кавелье, что каждое утро раздает приказы, но тишина показалась мне настолько мирной, что совершенно выбивалась из общего настроения особняка, поэтому я не преминула возможностью ею насладиться.
Я не помню, когда последний раз чувствовала такую же умиротворенную тишину внутри себя. Сейчас каждый день, каждую минуту и секунду моя голова набита мыслями. Они сменяют друг друга, словно военный отряд, нога в ногу вышагивая стройной шеренгой.
С самого утра меня преследуют мысли о вчерашнем разговоре Маркиза со старшим сыном. Я метаюсь в раздумьях, пытаясь принять правильное решение. Жаль ли мне Жаклин? Совершенно точно нет. Но информация, что я узнала, может мне помочь. Я могу либо избавиться от Жаклин чужими руками, либо рассказать ей все и надеяться на милость девушки. Если для Жаклин слово «честь» что-то значит, то она должна будет отплатить мне за спасение.
Когда я все-таки решила идти дальше и покинуть холл, за спиной послышались чужие шаги. Я обернулась и встретилась глазами с Кристианом, вышедшим из бильярдной.
При виде меня мужчина остановился, и его губы едва заметно дрогнули в улыбке. Я ответила тем же. Сердце в груди екнуло и забилось быстрее, но не от страха или тревоги, что я испытывала ранее. Сейчас мои мысли заняли воспоминания об откровениях Кристиана, о его спине, исчерченной шрамами, о поцелуе, от которого внутри все заискрилось и вспыхнуло.
Стоило Кристиану сделать шаг вперед и приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, как по лестнице кто-то стремительно пробежал. Мы с мужчиной синхронно обернулись и замерли. На пол приземлилась София, белокурая горничная.
— Санта грацие! – воскликнула она, пытаясь отдышаться. – Не одна я опаздываю!
Стоило Софии заметить в проходе Кристиана, как девушка тут же подобралась, выпрямилась и потупила взгляд.
— Доброе утро, синьор, — кротко проговорила она.
Растерянность во взгляде девушки на какой-то миг даже позабавила меня. Когда-то, совсем недавно, я смотрела на Кристиана точно также. Видела в нем лишь безликого хозяина, человека со слишком пугающим прошлым, ходячую угрозу. А теперь не могла смотреть на него без улыбки.
— Идите работать, — кинул Кристиан и, не теряя ни секунды, скрылся в хозяйском коридоре.
Мы с Софией переглянулись. Девушка взглянула на меня с облегчением, я на нее – с разочарованием. Но в итоге мы обе, не сговариваясь, отправились к Кавелье, что определенно точно уже приготовила для нас гневную речь.
Разговор с Кристианом оказался отложен на неопределенный срок. Я только и могла, что мечтать о новой встрече, совершенно не представляя, когда такая возможность станет явью.
Как оказалось позже, это утро приготовило для меня не одно единственное разочарование. Видимо, Фортуна решила, что мне срочно нужна встряска, лишь бы отвлечься от вечных переживаний.
— Бруно, с этого момента работаешь с Маркетти.
Сначала я решила, что ослышалась. Оглянулась вокруг, пытаясь найти ответ в глазах горничных. А потом мы с Инес почти синхронно простонали. Девушки обернулись на нас с едва скрытыми усмешками, словно о наших разногласиях знают все вокруг.
— Что-то не так? – Кавелье взглянула на меня сквозь тонкие прямоугольные очки, не поднимая головы.
— Нет, мадам, — еле-еле выдавила из себя.
«Еще как! Это просто невыносимо!»
Инес обернулась ко мне лицом, и в ее взгляде не было ничего обнадеживающего. Это был взгляд хищника, что долгое время охотился за своей жертвой, а теперь готов вцепиться ей в горло острыми клыками.
Но и я не из «жертв», особенно для таких, как Инес. Поэтому я одарила девушку взглядом с еще большей долей ненависти. Если она думает, что устроит мне сладкую жизнь, то мой ответ будет в десятки раз приторнее.
— Можете идти в прачечную, — терпение Кавелье кончилось. Она повысила голос, привлекая внимание, и наконец все горничные отвернулись от нас и вернули на лица маски безразличия.
Мы послушно выбились из толпы и отправились в просторную светлую комнату с белыми стенами и выложенным плиткой полом. Там стройным рядом выстроились железные глубокие тазы на стойках. У стены оказалась высокая печь из белого камня. Из-за ее железной заслонки валил белый пар. В самом конце комнаты стояла машинка для отжима белья с большой белой ручкой и двумя толстыми валиками.
Из-за влажности в прачечной дышать оказалось тяжело. Платье тут же неприятно прилипло к коже, а ноги заскользили на плитке.
Не сговариваясь, мы с новоявленной напарницей приступили к работе. Я вывалила белье в чан с горячей водой, поставила доску и, не раздумывая, принялась за стирку.
Мои руки остервенело вжимали ткань в железные зубцы. Я, старательно игнорируя Инес, вложила всю злость, что во мне скопилась, в эту хозяйскую тряпку. Черноволосая Ящерица, стоя через один таз от меня, делала тоже самое.
Когда на лбу выступили капельки пота, челка намокла, а руки покраснели, я действительно забылась. Отключилась от мыслей, чувств и тревог в выматывающей стирке. Но Инес словно не хотела, чтобы я забывала, с кем имею дело. Девушка отложила белье в сторону и, скрестив мокрые руки на груди, обернулась ко мне.
— Готова поклясться, что ты меня представляешь на ее месте, — намекнула она на тряпку в моих руках.
— Ты хочешь поссориться? – спросила я, сдувая выбившуюся прядь волос с лица. – Не трогай меня.
— А то что?
— Поверь, ты не хочешь знать.
— Боюсь-боюсь, — усмехнулась Инес и подошла ближе. – Ну же, посмотри на меня. Сейчас идеальная возможность поговорить.
Я злобно откинула тряпку, что натирала последние пять минут, в сторону и обернулась к девушке, разгорячившись. Щеки запылали, а в груди зарокотал гнев.
— Что тебе от меня нужно? – чуть ли не вскрикнула. – Оставь меня в покое!
Инес сощурилась, словно мои слова еще больше ее раззадорили. Девушка фыркнула и выпалила вдруг:
— Какая же ты дрянь, Бруно! Какой была тогда, такой и осталась.
Я в сомнении промолчала.
О чем это она? О каком «тогда» говорит?
— О чем ты?
— Знаешь, сначала я поддержала твою игру, — Инес смотрела на меня с отвращением. – Но все эти притворства в незнакомцев мне порядком надоели. Ты приехала сюда, нашла себе новую малолетнюю подружку, а глядя на меня, лишь корчилась и плевалась ядом. После всего, что было.
Я растерянно промолчала, совершенно не зная, что сказать. Тогда Инес посмотрела на меня с каким-то лишь ей понятным осознанием.
— Так ты... И вправду ничего не помнишь?
— Я...
— Не помнишь, как мы вместе все детство мечтали уехать из Монтемезолы? Как ходили друг к другу в гости? Как вместе работали на винокурне?! Как моя семья приютила тебя после пожара? И как потом, семь лет назад, ты предала все наши планы? Сбежала вместе с любовником?!
«Санти...»
— Я тебя ненавижу, Бруно! Я просто презираю тебя, — выплюнула Инес перед тем, как выбежать из прачечной.
Я осталась в комнате одна, озадаченная и сбитая с толку. Неужели Инес была знакома с Розалиндой? Жила с ней в одной деревне?..
Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Наша первая встреча с Розалиндой Бруно и разговор, что тогда показался таким незначительным. Зато сейчас он ответил на все мои вопросы.
— Ого! — присвистнула Розалинда, попутно оглядывая зал. — Не знала, что ты не местная. Откуда приехала?
— Из Монтемезолы, — ляпнула первое, что пришло в голову.
— Ты шутишь? — выдыхает она. — Я тоже оттуда!
— Не может быть... — нервно смеюсь. «Черт, Фортуна!»
— Я уехала оттуда семь лет назад, — пояснила девушка. — С мужем. Поэтому, наверно, и не помним друг друга.
— Наверное... Там все друг друга знают.
— Скажи лучше, как синьора Маркетти поживает?! Как ее дочь? Все еще работает на винокурне?
— Э-э... — думаю сказать, что она умерла, но тут меня резко прерывают.
Вот почему Инес придиралась ко мне с самой первой нашей встречи... Я не узнала в ней старую подругу Розалинды, не обняла, не поздоровалась и не спросила, как у той дела. Вместо этого сразу же влезла в ссору и нагрубила. А бывших подруг, кажется, многое связывает...
Странное чувство в груди меня обезоружило. Оно сдавило легкие и клеймом отпечаталось на коже. Что это?.. Вина или обида? Сострадание или злость?
«В любом случае», — подумала я, сбрасывая наваждение. – «Нужно быть осторожнее с Инес. Она первой может понять, кто я такая на самом деле».
Вернуться к стирке оказалось на удивление сложно. Я вновь взяла в руки тряпку и утопила ее в воде, наблюдая, как вверх вздымаются пузырьки. А потом начала вновь вдавливать ее в ребристую доску. Впереди меня ждала еще гора чужой одежды, а я даже не знала, вернется ли Инес.
***
Предпоследняя корзина с чистым выглаженным бельем опустела. Я закрыла за собой дверь в комнату Габриэллы и устало оперлась на нее. У стены стояла уже опостылевшая железная тележка с еще одной плетеной корзинкой, последней на сегодня.
Инес так и не вернулась. Она оставила меня один на один со стиркой, глажкой и расфасовкой чужой одежды. Но я и не сильно расстроилась, даже учитывая количество предстоящей работы. Тогда мне хотелось остаться одной, а не в компании девушки, что оказалась «моей» бывшей подругой.
Теперь мне нужно как можно дальше держаться от Инес, чтобы она ничего не заподозрила. Но я даже представить не могу, как это сделать, когда мы живем в одной комнате, а теперь еще и работаем в паре.
Инес не заметила подмены. Конечно, она не общалась с Розалиндой целых семь лет. За это время любой человек может измениться до неузнаваемости. А учитывая, что с Бруно у меня есть какие-никакие общие черты, различить подвох становится еще труднее. Но это дело времени. Любой разговор о прошлом, каверзный вопрос или пристальный взгляд может стать для меня фатальным.
— Розалинда! – дверь технического коридора отворилась. Из нее вышли две горничные, София и Рита.
— Ча-ао, — я отошла от двери и поставила пустую корзину на тележку. Девушки подошли ко мне.
— Ну, как дела у тебя? – спросила Рита.
Темные короткие волосы девушки торчали в разные стороны, чепчик чуть съехал, а на лице красовалась ухмылка.
— Не жалуюсь.
— Серьезно? Ну, а Инес?
— Не знаю. Мы с ней не разговаривали.
— Мы видели, как она уходила в вашу комнату, — вставила София. – И решили, что что-то не так.
— Все замечательно, — упрямо повторила я, не желая обсуждать новость, что всех, видимо, так повеселила.
— Ну, Кавелье умеет жизнь испортить, — снова усмехнулась темноволосая.
— Рита! – София нахмурилась. – Ты бы потише выражалась.
— Ну, а что, я не права? – девушка с вызовом скрестила руки на груди.
— Еще как права.
Голос Жаклин заставил нас троих замолкнуть. София замерла, Рита скорчилась, а я лишь нахмурилась, глядя на вышедшую с лестничного прохода невестку Фарнезе.
— И что же вы замолчали? – весело проговорила девушка в белом легком платье. – Продолжайте.
— Ну, мы, пожалуй, пойдем, — Рита схватила Софию за подол платья и потянула назад. – Работы много.
— Как пожелаете, — Жаклин усмехнулась и подошла ближе, остановившись напротив меня. Когда девушки отошли и скрылись на той же самой лестнице, она заговорила вновь. – Мне так обидно, что ты сплетничаешь с ними, а со мной не хочешь.
— Мы не сплетничали.
— Как же? Я тоже люблю обсудить Кавелье за ее спиной. Пренеприятнейшая особа.
— Почему Вы не уволите ее? – спросила я.
— А почему я не уволю тебя? От Кавелье хоть какая-то польза, — Жаклин улыбнулась, стоило ей заметить едва скрытую гримасу на моем лице. – Не все зависит от меня.
Я промолчала, пытаясь сдержать поток ругательств. Как же хочется схватить Жаклин за волосы и просто!..
— Кажется, это моя одежда, — девушка кивнула на корзинку с бельем. – Не желаешь занести ее в комнату?
Я молча взялась за рукоятку железной тележки, толкнула ее и прошла вперед, к закрытой двери. Жаклин, стоя рядом, с надменной полуулыбкой наблюдала за моей работой, словно наслаждаясь своим положением. Конечно, ведь ей не нужно таскать по всему особняку чужие тряпки.
Я открыла дверь и вкатила тележку в светлую комнату. Жаклин зашла следом.
— Задержись, белла, — девушка захлопнула за собой дверь и прошла к кровати.
Я поставила рядом корзину с бельем и сделала шаг назад, подальше от Жаклин. Все мое существо требовало держать дистанцию. Быть поближе к двери, чтобы при случае бежать со всех ног.
— Ты, наверное, помнишь, какое событие ждет нас всех буквально через неделю.
«Свадьба. Жаклин еще ничего не знает».
— Мое платье уже висит в этом шкафу, — девушка кивнула на платяной шкаф из белого дерева в углу комнаты. – А туфли должны со дня на день приехать из Милана.
«Значит так, свадьбу нужно отложить. Пока мы не подавим ее волю, Жаклин слишком опасна».
— И меня весьма удручает, что на моей руке до сих пор нет помолвочного кольца, — девушка демонстративно выставила тонкую бледную руку вперед. – Что мы будем с этим делать?
«— Я подозреваю, что она потеряла помолвочное кольцо».
— Мне кажется, мой жених уже что-то подозревает. Он подарил мне это, — Жаклин указала на жемчужные бусы на шее. — Но никакая побрякушка не заменит того кольца.
«Подари ей другое украшение. Пускай, бусы или браслет. Амбра наложит новое заклятье, сильнее прошлого. У нас не так много времени».
Я проглотила ком, вставший в горле. Слова никак не слетали с языка.
— За это время я поняла лишь одно, — взгляд Жаклин ожесточился. Девушка задумчиво посмотрела в окно. – Я ошиблась. Ты бесполезна. Глупо было с моей стороны ждать чего-то большего от крестьянского отродья.
— Это я украла твое кольцо.
В комнате повисло молчание. Слова прозвучали смертельным приговором. Жаклин несколько секунд продолжала смотреть в окно, а потом медленно обернулась ко мне. На ее красивом лице сомнения смешались со злобой. Брови свелись к переносице, а розовые губки приоткрылись. Девушка не могла подобрать слов.
Я посмотрела на Жаклин так, как никогда раньше. Сейчас к ней обращалась не Розалинда Бруно, а Мартина. Воровка из Цитадели, что терпеть не могла размалеванных аристократок и самовлюбленных толстосумов. Девушка, что повзрослела на улице и знала куда больше, нежели такие тепличные особы, как Жаклин.
— Что ты сказала?.. – прошептала девушка. Она разглядела перемены в моих глазах, столкнулась лицом к лицу с незнакомкой, и растерянно замерла на месте.
— Твое колечко сейчас на дне озера, — я ухмыльнулась. – Можешь иссушить его, нанять ныряльщиков или сходить искупаться сама. Но ты его не найдешь, я тебе обещаю.
— Ты вообще понимаешь, что сделала?.. – прошипела Жаклин.
Девушка в миг оказалась рядом со мной, ее рука сжала воротничок моего платья, сдавив горло. Дыхание опалило мое лицо. В нос ударил аромат цветочно-ягодного парфюма, смешанного с ядом.
— Прекрасно понимаю, — ни один мускул на моем лице не дрогнул, несмотря на ураган чувств внутри. Я с вызовом смотрела Жаклин прямо в глаза.
— Думаешь, ты бессмертная? – все так же шепотом продолжила девушка. – Ты не отделаешься одним увольнением. Я убью тебя.
— Если успеешь.
Жаклин отпустила ворот моего платья и сделала шаг назад. Пламя в ее глазах затушила растерянность.
— Что ты несешь?
— На твоем месте я бы сняла это ожерелье, — я кивнула на жемчуг. – Если не хочешь стать ручной зверушкой своей новой семьи.
Жаклин приложила руку к ошейнику и провела по нему пальцами, словно только сейчас его заметила. Она судорожно выдохнула и прошептала:
— Рассказывай. Что ты знаешь?
— Что твой любимый замышляет со своим отцом против тебя, — я заговорила, несмотря на все доводы рассудка. – Кольцо было заколдовано, чтобы подавить твою волю. Я его украла и невольно спасла тебя. Теперь заклятье лежит на ожерелье, и, думаю, совсем скоро ты станешь новой Габриэллой Фарнезе. Поздравляю.
После моих слов Жаклин не раздумывая схватилась рукой за колье и резко дернула в сторону. Жемчуг разлетелся в стороны, с цоканьем приземляясь на пол. Девушка глубоко вдохнула воздух, будто все это время ее кто-то душил.
— Им филе виадо у регано ми лифу, — проговорила вдруг Жаклин.
Я, как завороженная, наблюдала за девушкой. Она колдовала при мне, не скрываясь и не притворяясь. Сейчас ее волновала только собственная жизнь. Жаклин поверила мне и спаслась.
Слышать непонятный язык из уст девушки было волнительно. Я жадно вслушивалась в слова, следила за пухлыми розовыми губками, за нахмуренными бровками и воочию наблюдала за настоящим колдовством. Это было ужасно страшно и при этом интригующе.
Заметив мой ошарашенный взгляд, девушка вдруг крикнула:
— Пошла вон!
Я вздрогнула.
— Убирайся!
Рыка Жаклин хватило, чтобы я пришла в себя и выскочила из комнаты. Захлопнув за собой дверь, перевела дыхание и попыталась унять дрожь, разливающуюся по телу.
«Вот так благодарность», — подумала с нервной усмешкой. – «Не нужно было ничего говорить».