Глава 34
Какие эмоции вызывает у вас слово «магия»? Разливающуюся в теле колючую тревогу или безудержный смех? Неподдельный интерес или скептицизм?
Заклинания, ритуалы, колдовство – для вас это пустые слова, что можно услышать лишь в книгах или от увлеченных странноватых знакомых или что-то большее?.. Чувствуете ли вы загадку в этих словах, трепет от их звучания, необычное предчувствие?
Я не ощущала ничего подобного большую часть своей жизни. Отмахивалась от легенд и тысячу раз пересказанных историй. Пожимала плечами и отводила глаза со снисходительной улыбкой, стоило отцу начать очередной рассказ о мистике, скрывающейся в темных закоулках и маленьких подвальных магазинчиках.
А теперь не могла выкинуть из головы слова заклятия, что клеймом отпечатались у меня в ушах.
В комнате Жаклин не произошло ровным счетом ничего. Не вспыхнул огонь, не полетели искры, не прогремел гром. Словно девушка прочитала строчку из стихотворения, но никак не колдовала.
Однако от этого ее слова не стали менее пугающими. Они были пропитаны тьмой, неизведанной пугающей меня силой. Мое подсознание кричало и металось в ужасе от совершенно незнакомых мне фраз.
Их смысл я не могла даже предположить. Казалось, Жаклин говорит со мной, но при этом ни единое слово, слетающее с ее губ, мне незнакомо. Однако смысл этих слов, их опасность я ощущала на подкорке. И для этого мне не нужно было знать их значения.
Однако Жаклин поверила мне. Она беспрекословно подчинилась, приняла правду, избавилась от наверняка дорогущего ожерелья, подаренного женихом. Но почему? Что заставило ее поверить?
Жаклин принудила меня шпионить за семьей Фарнезе почти с самого моего появления в особняке. Наверняка девушка и без меня подозревала об опасности, что может ее коснуться. Она определенно знала о магических способностях семьи и понимала, что должна подстраховаться.
Я спасла Жаклин. Невольно, с неохотой, в порыве чувств, совершенно не собираясь этого делать. В ответ же получила лишь ненависть. Но Жаклин и сама была в ужасе. Это было видно в ее больших красивых глазах с зеленым отливом. Она поверила мне не потому, что мы добрые подруги, но потому что сама подозревала об опасности.
Мне остается лишь надеяться, что, возможно, Жаклин нужно время. И в будущем она еще вспомнит об этой «небольшой» услуге.
Я открыла глаза, осознав, что провалилась в сон. Полный размышлений и тревог сон, так сильно напоминающий реальность.
Перевернувшись на бок, взглянула на пол и заметила вдруг, как на полу что-то блестит. Приглядевшись, поняла, что это кольцо, подаренное Жаклин. Его огромный камень переливался на рассветном солнце. До этого момента оно лежало под матрасом, а сейчас, видимо, оттуда выпало.
Я с тревогой посмотрела на кровати соседок. И Инес, и Патриция спали, плотно закрыв глаза. Еще не хватало, чтобы они обнаружили неприлично дорогое украшение под матрасом у горничной. Сразу поймут, что дело тут не чисто. И подозрения будут весьма обоснованы.
У горничной не должно быть таких колец. Его нельзя принять за родовую ценность или подарок от ухажера, за неожиданную находку или первую покупку после месяца работы в особняке. Это была улика. Кольцо без слов говорило о моей виновности.
Я аккуратно потянулась вперед, схватила колечко с пола и сунула его под подушку. Лучше буду носить его с собой. Так будет безопаснее, нежели хранить его под носом у Инес. Наверняка новоявленная подруга теперь с еще большим энтузиазмом будет искать способ от меня избавиться. Кажется, с Инес я еще намучаюсь.
***
Когда деревянные столы в столовой почти что заблестели от чистоты, а окна заскрипели, я устало оперлась о каменную стену и перевела дыхание. Огромная столовая требовала слишком много сил, чтобы стать чище хоть на сантиметр. Но именно к ней Кавелье придиралась больше всего. Тараканы – это последнее, в чем нуждался дом Фарнезе. Хотя не удивлюсь, если здесь их травят заклинаниями и магическими книгами.
Инес копошилась в другом конце столовой со шваброй. Она демонстративно не проронила ни слова за сегодняшнее утро, как в прочем и за все остальные дни после разговора в прачечной.
Да и работала девушка не сказать, что с усердием. Кажется, даже я, лжегорничная, управляюсь с тряпками и швабрами намного лучше, чем она.
Но сейчас я выполнила свою работу. И помогать Инес не собираюсь. Ни за какие коврижки. Поэтому стою у стенки и нежусь под солнечным светом, прорывающимся сквозь огромные окна.
Задний дворик по-прежнему блистает зеленью, яркими красками и головокружительными ароматами, что наполнили своды столовой. Кажется до ужаса неправильным наслаждаться природой, находясь во вражеском стане, где даже стены таят в себе опасность. Но я просто не могу игнорировать чудо, что расцвело за особняком в противовес всем ужасам магической семьи. Такой контраст просто поражает.
Невольно я нащупала кольцо в переднике. Его золотую огранку и большой камень. Несколько секунд крутила его в пальцах, а потом достала из кармашка. Под солнечным светом драгоценный камень заблестел, отбрасывая зайчики. Непозволительная красота. Она не могла мне принадлежать. И я никогда в жизни не надела бы это кольцо, ощущая его своей драгоценностью.
Я задумалась, глядя на украшение. Раньше я крутила в руках лишь заколку с гроздью винограда, что осталась от мамы. А теперь чаще держу в руках кольцо, что даже не считаю своим. Его подарила мне Жаклин в знак верности. Принять его – значит подчиниться. А я всей своей натурой отвергаю эту мысль, однако и от кольца не избавляюсь.
Что я могу с ним сделать? Носить и хвастаться перед горничными? Боюсь, эта побрякушка вызовет слишком много вопросов. Продать? Но я даже не покидаю территорию особняка, что уж говорить о вылазке в город. Хранить под подушкой? Слишком опасно. Утром я в этом убедилась. Может, просто выкинуть в озеро вслед за помолвочным кольцом Жаклин? Пусть это будет своеобразная свалка ценностей семьи Фарнезе. Могу перетащить туда хоть все драгоценности из особняка...
Погрузившись в совершенно глупые мысли, я не заметила, как Инес отбросила в сторону швабру, поправила длинные блестящие волосы и приблизилась ко мне. Она, сморщившись, заговорила:
— Не хочешь помочь?
Я резко опустила руки. Кольцо, только задев кармашек в переднике, вылетело из пальцев и приземлилось на пол. Инес молча проследила за побрякушкой, замерев на месте, ровно как и я.
Несколько мгновений в молчании растянулись. Когда Инес поняла, что увидела, а я – как облажалась, мы синхронно кинулись к кольцу. Я вытянула вперед руку, резко наклонившись, но девушка оказалась проворнее. Она отскочила в сторону, сжимая в пальцах дорогое украшение.
— Откуда это у тебя?! – вскрикнула Инес удивленно.
— Не твое дело! Верни! – я потянулась к девушке, но она ловко увернулась от моих вытянутых рук.
— Только не говори, что заработала! Ты таких денег за всю жизнь не получишь!
— Это кольцо матери! – вскрикнула я, пытаясь правдоподобно изобразить боль в голосе.
— Кому ты врешь?! – Инес злобно усмехнулась. – У твоей матери никогда ничего подобного не было. Вам не хватало лир и на буханку хлеба! Признайся, ты его украла!
Я раздосадовано поджала губы. Ну как я могла забыть, что Инес знает «моих» родителей? Конечно, она никогда не поверит, что у крестьянки из Монтемезолы в роду может очутиться дорогое фамильное украшение.
— Нет! – все, что я смогла промолвить. Слова, что вертелись на кончике языка, испарились, и я молча моргнула.
— Поспорим? – Инес хищно оскалилась. – Что на это скажет синьор Маркиз? Или Кавелье?
— Инес... — я была готова просить ее, почти что умолять.
Ведь это кольцо – мой билет отсюда. С маршрутом намного дальше, чем город или тюрьма. Стоит только Кавелье узнать о золотой побрякушке в кармане горничной, как меня расчетвертуют и по кусочкам раскидают по всей Италии. Одно из нерушимых правил домоправительницы — воровство. И если я сейчас не придумаю, как уговорить Инес меня не выдавать, то на моем примере еще многие поколения горничных будут учиться слушать домоправительницу.
Но не успела и слова сказать, как за спиной послышался чужой голос.
— Верни ей кольцо, — приказной тон Кристиана отрезвил. От неожиданности я вздрогнула, а лицо Инес растянулось в гримасе.
Мужчина зашел в столовую, и вокруг тотчас стало на тысячу градусов холоднее.
— Синьор... — голос Инес тут же стал тоньше и тише.
Девушка несколько мгновений неверяще глядела на мужчину. Он подошел к нам ближе и остановился почти что за моей спиной. Я не решалась обернуться к Кристиану лицом, лишь спиной ощущая его присутствие. Однако по моей коже тут же побежали ледяные мурашки.
— Я боюсь, что в особняке завелась крыса, — собравшись с духом, вновь заговорила девушка. – Это кольцо, — она подняла руку с зажатой в пальцах золотой побрякушкой, — никак не может принадлежать такой, как она.
Я проглотила ком, вставший в горле. Инес не скупилась на выражения. Девушка была уверена, что сейчас сжимает в руке не кольцо, а мою судьбу. И я сама почти что поверила в это. Кристиан на какое-то мгновение стал моим союзником, но наш союз был соткан из хрустальных тонких нитей, что можно разрушить одним порывом ветра.
Каковы будут слова Кристиана? Поверит ли он Инес? Решит ли, что все это время я его обманывала?..
От напряжения у меня закружилась голова. Я пару раз моргнула, скидывая наваждение. Хотелось лишь одного — провалиться сквозь землю.
— Домоправительница еще в первый день предупреждала нас о недопустимости подобных выходок. Боюсь, мне нужно сообщить о воровке.
— Верни. Кольцо. Бруно, — четко разделяя слова проговорил Кристиан.
— Но, синьор...
— Если мне придется повторить в третий раз, это будут последние слова, которые ты услышишь в этом доме, — тон Кристиана обдал могильным холодом.
Несколько мгновений Инес колебалась. Ее темные глаза заблестели от слез, смешанных с немой яростью. Когда она все же вытянула руку вперед, демонстративно медленно, кольцо упало мне на ладони.
Я сжала похолодевшие пальцы в кулак и тут же завела руки за спину.
— Твоя работа на этом выполнена. Ты свободна, — проговорил мужчина.
Девушка стремглав покинула столовую. Она почти что выбежала из дверей и скрылась в коридоре. Постепенно ее тихие стремительные шаги затихли. Я шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч спал невидимый груз.
— Спасибо, — прошептала, все так же спиной стоя к Кристиану.
Мужчина обошел меня и встал напротив. Только сейчас я смогла различить темно-синюю рубашку на широких плечах, ее закатанные рукава и руки, сложенные на груди.
— Ты хочешь знать, откуда оно?..
— Нет, — Кристиан усмехнулся. – Но я верю, что ты его не крала.
— Веришь? – переспросила.
— Это ведь так просто. Верить кому-то.
— Совсем непросто... — я отвела взгляд в сторону.
— Если после этого разговора у тебя будут проблемы, скажи мне, — Кристиан обеспокоенно взглянул мне в глаза, пытаясь привлечь внимание. – Эта горничная слишком часто лезет не в свое дело.
— Спасибо, но с горничными я в силах разобраться сама, — я нервно усмехнулась. – Это ведь не магия.
Кристиан не оценил мою шутку. Он нахмурился и сжал губы в тонкую линию.
— И от нее тебе нужно держаться подальше.
— Я не могу.
— Можешь. Иначе я не смогу ручаться за твою жизнь. Боюсь, в этом доме мои слова имеют вес лишь для горничных.
— Кристиан... — я устало выдохнула. – Люди умирают. Раньше меня это совершенно не беспокоило. Но тогда я была другим человеком. Сейчас речь идет о Мими, о Стелле... Даже о Инес.
Я хотела добавить «и о моей матери», но сдержалась. Фраза оборвалась на полуслове. Почему-то я не смогла сказать об этом Кристиану. Ведь ни разу еще в слух не признавалась в этом даже самой себе.
— Ты не можешь справиться с этим в одиночку, — Кристиан нервно взъерошил темные непослушные волосы. – Ты не знаешь их так, как знаю я. Не понимаешь, на какой риск идешь.
— Прекрасно понимаю, — огрызнулась. – Я уже столкнулась с силами твоей семьи. Времени у меня остается все меньше и меньше. Кто знает, может я буду следующей?
— Я не позволю, — на выдохе произнес мужчина.
— Как? Ты ведь просто человек.
Кристиан сморщился от моих слов. Он нахмурился, словно услышал это далеко не в первый раз. И не в последний. Я тут же пожалела о сказанном.
— Я хотела сказать...
— Ты права, — перебил меня мужчина резко. – Я человек. Но кто сказал, что это мой недостаток? С чего ты взяла, что быть человеком – значит быть слабым?
Я сконфуженно промолчала. Кристиан явно ощутил укол обиды. Мужчина заговорил строго, словно мечом отражая давно заученные вражеские выпады.
— Я просто хочу, чтобы ты не влезала никуда в одиночку. Пообещай мне.
Секунды молчания растянулись непозволительно долго. Я не могла обещать невыполнимого, ведь внутри себя четко была уверена — меня не остановить. Я должна сделать хоть что-то! Хоть что-то, на что способен обычный человек! Такой как я!
Кристиан нахмурил густые брови и сделал шаг вперед, ближе ко мне.
— Розалинда. Пообещай.
— Обещаю, — прошептала нехотя, даже не глядя Кристиану в глаза.
Та часть меня, что всегда яростно отстаивала свою независимость, сейчас вспыхнула огнем. Я поборола дрожь в теле и прикусила язык, лишь бы не сказать ничего лишнего. Иногда мне трудно остановиться, особенно когда речь идет о самостоятельности. Я не привыкла, когда мной помыкают. Даже в благих целях.
Кристиан облегченно улыбнулся. Он подался вперед и отрывисто коснулся моего лба губами. Прошептав «До встречи», поспешил из столовой, оставив меня тонуть в растерянности. И в стыде.
Я дала Кристиану обещание. Но что стоят слова для воровки? Имеют ли они какую-то ценность? Скрещенные пальцы, что все это время покоились за моей спиной, освободили меня от всяких обязательств, несмотря на всю боль в сердце. Да и обещание дала Розалинда. Мартине удалось отмолчаться.
Для меня никогда не был большой проблемой обман. Но сейчас он стал острым колом, что вогнали в грудь. Я соврала единственному человеку, который был мне важен. Но сделала это лишь потому, что не могу по-другому.
Я не могу сидеть и ждать, пока меня спасут. Увы, эта сказка не для меня. Мечты о принце на белом коне остались в далеком прошлом. Принцессе пора самой о себе позаботиться.