Глава 28
Пора бы уже избавиться от глупой привычки уходить со своего рабочего места, встретив там кого-то из семьи Фарнезе! Один раз я уже сбежала из гостевой комнаты, стоило там появиться Кристиану, а теперь история повторилась.
Ну и когда я смогу вернуться в библиотеку? Как узнаю, что он ушел? Вообще-то, стеллажи сами себя не вымоют, а вековая пыль не исчезнет по взмаху волшебной палочки (что тоже, кстати, было бы очень удобно). А если Кристиан все еще будет внутри? Это же ужасно неловко...
Если Стефано Фарнезе смог наколдовать себе вечную молодость, то с тем же успехом мог бы сотворить вечную чистоту или...
«Стоп», — я остановилась на месте в техническом коридоре, в котором наворачивала круги последние пять минут. — «Когда это магия перестала так меня пугать? С каких пор я иронизирую над тем, что убило мою мать и Мими?»
В миг собственные мысли вогнали меня в краску и вызвали приступ вины. Пришлось заставить себя выкинуть из головы и Кристиана, и магию, и портрет Стефано, что сейчас так оттягивал кармашек фартука.
«Отсчитаю до сотни и вернусь обратно», — решила я и вновь пошла взад-вперед по коридору.
Раз.
Два шага вперед.
Два.
Еще три шага.
Три.
Поворот вокруг своей оси.
Четыре.
Два шага вперед.
Пять.
Стелла идет мимо.
В миг счет вылетел из головы, а я остановилась на месте, пытаясь сделать вид, что не занималась ерундой последние пять минут.
— Чао, Стелла! — сказала, привлекая внимание. Девушка словно не замечала меня.
Услышав приветствие, горничная вскинула голову и посмотрела на меня растерянно.
— Чао... — запнулась девушка.
— Розалинда, — пришлось подсказать.
— А, да, прости, — хихикнула она неловко. — В последнее время все забываю. Видимо, от усталости.
— Бывает, — я пожала плечами, пытаясь сделать вид, что меня вовсе не задело такое пренебрежение.
— Нет, правда, — Стелла виновато улыбнулась. — Я временами даже собственное имя забываю. Никогда со мной такого не было. Кажется, нужно больше отдыхать.
Девушка, вновь виновато улыбнувшись, пошла дальше и скрылась за дверьми технического помещения. А я зависла на месте, припоминая один день из прошлого...
Некоторое время мы убирались в тишине. Я протирала полочки и шкафы, погрузившись глубоко в мысли, когда Мими вдруг заговорила.
— Чего это Кавелье на тебя так взъелась?
— Не знаю, — пожала плечами.
— Наверняка ты где-то облажалась. Хотя, может ей просто скучно. Вчера же мы хорошо отработали.
— Вчера?
Мими беспечно расправляла складки на белоснежном постельном белье, которое только что поменяла. Ее темные непослушные волосы растрепались и прядками выбились на лицо.
— Ну да. Или ты что-то сделала? — она посмотрела на меня, сощурившись.
— Вчера было воскресенье. Выходной.
— Ой. Но я помню... Или нет...
— Мими, — я усмехнулась и скрестила руки на груди. — Ты вдали от города с ума сходишь? Вчера только там была.
— Я вчера не была... — начала было Мими, но вдруг замолчала и плюхнулась на кровать.
Некоторое время в комнате царило молчание. Мими сосредоточенно о чем-то думала, шевеля губами, словно разговаривает. Я же с сомнением подошла ближе. Поведение соседки настораживало.
— Мими?
— Что? — девочка резко вскинула голову и взглянула на меня.
— Ты вчера была в городе. У нас был выходной. Помнишь?
Мими нервно рассмеялась.
— Конечно, помню, — она вскочила с кровати и подошла к тележке. — Ты думаешь, я совсем уже?
— Так ты только что об этом забыла.
— Ни о чем я не забывала, — Мими нервно повела головой. — Хватит уже шутить надо мной. Нам еще одну комнату убирать.
— Потеря памяти... — прошептала задумчиво. Еще один симптом?
Конечно, Стелла могла просто выбросить мое имя из головы. Это не самая важная информация в ее жизни. А про собственное сказать, чтобы мне было не так обидно. Но все же... Что-то мне подсказывает, что это не просто слова.
Схожие странности в поведении двух горничных — Стеллы и Мими — не случайны. Ничего не подозревающий человек с легкостью упустит их из виду, но мне такие ошибки непростительны. Любой признак, симптом и подсказку я обязана заметить и понять. Только так мне удастся составить полную картину магического воздействия.
Так, если влияние ритуала начинается с кровотечения, то следующий этап — кратковременная потеря памяти. Есть ли что-то между ними? То, что осталось без моего внимания?..
Ситуацию усложняет то, что со Стеллой я вижусь крайне редко. Во время приемов пищи мы сидим за одним столом, однако даже не смотрим друг на друга. Стелла увлечена разговорами с подругами, а я делаю вид, что занята едой, и лишь исподлобья наблюдаю за девушкой.
Если бы только я чаще обращала внимание на Мими... С девушкой происходило что-то странное — сейчас я понимаю это как никогда отчетливо.
Однако тогда, до ее исчезновения, я списывала все проявляющиеся симптомы на раздражающие особенности шестнадцатилетнего подростка, избалованной девочки с кукольными глазами и слишком оптимистичным взглядом на жизнь.
Могла ли я спасти Мими? Вряд ли. Я напоминаю себе об этом каждый день. Слишком много мне было неизвестно, слишком малы были мои знания о мире вокруг. Еще месяц назад слово «магия» было для меня отсылкой на детские сказки, а семья Фарнезе казалась просто сосредоточением аристократического высокомерия, своенравия и самовлюбленности. Все те слухи, что я слышала в городе, казались лишь человеческой завистью и подлостью.
Но от всех этих мыслей мне не становится легче. Мими уже нет, и это не исправить. Девушка, что мечтала о искренней и чистой любви, тянулась к людям вокруг себя, была готова простить даже неприятную Ящерицу, оказалась так легко уничтожена в чужой беспощадной игре.
Мысли о симптомах заклинания, о поведении Мими и Стеллы увели меня совсем в другое русло. Переживания насчет Кристиана, возраста Стефано и библиотеки отошли на второй план. А до сотни я так и не досчитала.
***
Наступили выходные. Дни, когда особняк Фарнезе пустеет: персонал уезжает отдыхать и наверстывать упущенные рабочие дни в городе, а семья аристократов разъезжает по приемам и балам. В прочем, делает все, что обычно у них и принято.
В этот день я хожу по особняку, не опасаясь столкнуться с кем-то из хозяев. Жаклин и Стефано в очередной раз уехали к синьору Умберто — приближенному к королевскому двору. Там их ждет несколько дней пышных приемов, развлечений и танцев. Будущих молодожен к этому обязывает положение.
Дело в том, что Маркиз Фарнезе — ближайший друг Его Королевского Величия, верный сослуживец и единомышленник. Именно поэтому от Стефано ждут даже большего, чем от собственного отца, а от Жаклин — полного повиновения и самых прекрасных нарядов. Став чуть ли не первой леди Королевства, девушка обретет власть, о которой такие как я, смертные, даже мечтать не смеем.
Маркиз, в свою очередь, уехал в затяжную командировку. Кажется, до конца года ему надо объехать все свои земли, проверить каждую деревню и зайти во все крестьянские дворы. А его жены, Габриэллы, можно не опасаться. Из своей комнаты женщина выходит крайне редко.
К моему облегчению, Кристиана я тоже еще не встретила. Возможно, он уехал вместе со старшим братом, а может, просто избегает встреч. В любом случае, чем дальше я от него нахожусь, тем легче мне дышать.
Три старухи-сестры давно не появлялись ни в гостиных, ни в коридорах, ни в общих залах. Один раз я даже задумалась, существуют ли они на самом деле, но потом отмела от себя все глупые подозрения. Все, что я видела в особняке, — реально. Ежедневно вокруг меня находятся доказательства: тайные залы, чужая кровь, странное поведение хозяев. И сейчас мне просто везет, что я не сталкиваюсь с этими тремя седыми бочками. Боюсь, наша встреча может быть очень опасной.
В общем, единственным моим начальством в этот выходной стала мадам Кавелье. А она в свою очередь с самого утра не вылазила из своего кабинета. Поэтому я решила, что имею право немного прогуляться и притвориться, что весь задний двор принадлежит мне.
Я надела свое голубое платье, единственное, что у меня было. С горечью заметила, что оно стало мало. Конечно, с таким питанием вырастешь из любой одежды, учитывая, что раньше я съедала только за неделю столько, сколько сейчас за один завтрак.
Расчесав густые каштановые волосы, поправила лохматую челку и спрятала в один из потайных кармашек серебряную заколку с гроздью винограда. Мой талисман.
Фото Стефано и кольцо, подаренное Жаклин, я сунула под матрас, не желая думать о семье Фарнезе хотя бы один день. Убедившись, что их вряд ли кто-то найдет, со спокойной душой отправилась гулять.
Голубое небо застилали белоснежные облака, такие мягкие на вид, что ужасно хотелось на них забраться и лечь. Я вышла на улицу через главный вход и остановилась на пару мгновений.
Широкая пыльная дорога уходила вдаль и заворачивала за небольшой сосновый бор. Там, за горизонтом, стояла будка сторожа, который покидал ее лишь для того, чтобы поесть. На широких зеленых газонах были раскиданы аккуратно постриженные кусты самшита круглых, квадратных и продолговатых овальных форм. Где-то ввысь устремлялись острые декоративные сосенки, а вокруг них цвели разноцветные кусты магнолий, бегоний и герани.
Оторвать взгляд от красоты местных садов было ужасно тяжело. Но стоило мне обернуться, как прелесть цветов и ароматов компенсировала серая подгнившая кладка дома. Особняк бросился в глаза, словно надоедливое бельмо, случайно упавший здесь булыжник.
Я подошла к углу дома и намеревалась было повернуть в садик, прогуляться вокруг фонтана и, возможно, вновь выйти к озеру (хотя и считала это опасным решением). Но мое внимание привлекла узкая выложенная камнем дорожка, уходящая в противоположную сторону. Там, метрах в семидесяти от меня, оказалась конюшня с коричневыми деревянными стенами и двухскатной серой крышей. Почему-то я завернула к ней.
По мере приближения к конюшне, до меня все громче доносилось необузданное ржание и яркий запах сена, смешанного с навозом. Я никогда не была привередлива к запахам, но сейчас невольно сморщилась и поборола в себе желание развернуться обратно. Эта дикая природа не совсем была мне по душе.
Перед конюшней оказалось пусто. Ворота открыты, корыто с водой одиноко отбрасывает солнечные лучи, на заборе висит черное седло. И только копошение внутри здания дало мне понять, что место вовсе не заброшено.
Я вошла внутрь и сощурилась. После яркого солнечного света оказалось тяжело привыкнуть к местному полумраку. Несколько стойл без ограждений оказались пусты, лишь засыпаны сеном. Опасливо заглянув в каждое, я двинулась дальше.
Стоило мне сделать пару шагов, как из одного из загонов на меня резко выглянула огромная коричневая морда с черными дырами-ноздрями и глазами, слишком большими, чтобы так называться. Это скорее были два колодца.
Я едва не закричала от испуга. Отскочила назад, судорожно вдыхая ртом раскаленный воздух, который словно кончился вокруг меня. Сердце в груди совершило кульбит и едва не остановилось.
Коричневая лошадиная морда взглянула на меня с недоумением, а потом отвернулась, демонстрируя черную гриву и высокие тонкие уши с кисточками.
— Не стоит так бояться, — послышался голос за спиной. — Они чувствуют Ваш страх.
Я обернулась назад и увидела светловолосого юношу, Александра. Парень стоял возле одного из загонов, опершись на старые поржавевшие грабли. Серая майка на его худом теле местами протерлась до дыр, к черным штанам пристало сено. Конюх пристально следил за мной темными большими глазами, его курносый нос покрылся загаром, а веснушки виднелись даже отсюда.
— Ничего не могу с собой поделать, — ответила, пытаясь выровнять дыхание. — Эти... животные пугают меня до чертиков.
Александр отложил грабли и подошел к нам. Конь, почувствовав хозяина, тут же вновь высунул морду и задвигал толстыми губами, то ли пытаясь что-то сказать, то ли выискивая угощение.
— Хотите дать ему яблоко? — в руках у парня вдруг возник фрукт, при виде которого лошадь еще активнее задвигалась в стойле.
— Ни за что.
— А зря, — юноша выставил руку вперед, и животное, обнажив желтые массивные зубы, тут же вцепилось в угощение. — Это Марко. Он еще подросток.
«Марко», — удивилась я. Так назывался мой район в Таранто. Район, который меня кормил и поил, который не давал умереть в бедности. Я боролась за Марко со всеми шпионками в Цитадели и заслужила его, чтобы потом потерять.
— Красивый, — выдавила из себя через силу.
— На самом деле, он самый обычный, — пожал плечами Александр. — Масть — гнедая, ничем не примечательная, характер у него специфичный — нужно искать подход. Он не скакун, не участвует в конкурсах, а возить на себе всадников не любит. Его отец, например, Мерлин — чистокровный арабский скакун. Победитель сотен скачек. Даже удивительно, что сын настолько другой.
— «Ничем не примечательный», — повторила я задумчиво, ощутив вдруг связь с этим конем.
Как же, наверное, грустно, что даже среди животных есть требования. Каждая лошадь должна соответствовать высоким стандартам, быть сильной, покладистой и при этом уметь делать все то, что придумали для своего развлечения люди.
Марко ведь самое место где-нибудь в поле среди своих сородичей, где он может целыми днями скакать, резвиться и есть траву. А он здесь, заперт в загоне, еще и слышит эти унижения в свой адрес.
— Значит, он не пользуется популярностью у хозяев?
— Думаю, скоро он отправится на убой, — огорошил вдруг Александр, потрепав коня по гриве. — Таких лошадей предпочитают есть, а не держать в коллекции.
Я ошарашенно отвела взгляд. Вот так признание... Почему-то мне даже стало жаль этого Марко с глазами-колодцами, большим влажным носом и спутанной гривой.
— Хотите на нем прокатиться? — вдруг предложил юноша, повеселев. — Я Вам помогу.
— Нет-нет-нет, — возразила, невольно отступив. В голове сразу зароились неприятные воспоминания.
— Почему?
— У моего отца раньше была лошадь, — призналась я. — Похожа на Марко, только худая и хромая. Все, что она делала, — это лениво вспахивала землю и... кусалась. Причем делала это исподтишка. Стоило мне выйти на поле, чтобы помочь отцу, как она тут же неслась ко мне и кусала так сильно, что у меня неделями не проходили синяки.
— Значит, она была с характером. Таких нужно воспитывать.
— Мой отец не был конюхом. И уж точно не преподавал лошади уроки воспитания.
Александр прыснул в кулак, а я улыбнулась ему.
— Это еще не все. Перед самой своей кончиной эта лошадь лягнула меня. Я ее напугала, а она попала копытом мне прямо в живот. Так что после ее смерти я даже не плакала.
— Не все лошади такие, — возразил светловолосый, обернувшись к другим стойлам. — Здесь есть еще семь, и все они с разным характером, поведением и повадками. Их надо узнавать ближе.
— Я точно не собираюсь знакомиться с лошадьми. Мне хватает и других знакомств... среди людей.
— Иногда мне кажется, что лошади лучше людей, — прошептал Александр, задумчиво глядя на Марко. — Они не могут предать, сделать больно... Ну, только если укусить.
Я слабо улыбнулась. Мальчишка, конечно, прав. Ни одна лошадь из этой конюшни не убивала людей, не приносила их в жертву, не лгала и не скрывала страшные тайны. Так может, я боюсь совсем не тех, кого стоило бы?
Еще некоторое время я пробыла вне стен особняка. Из конюшни, конечно, поспешно сбежала. Как бы красиво Александр не говорил о лошадях, мой страх ничуть не уступил.
Марко, несомненно, притягивал к себе. В какой-то момент мне даже стало его жаль. Совсем молодой, он уже лишился будущего. Безразличные хозяева решили, что коню нет места в элитной коллекции и нашли ему другой дом. Если это место можно назвать домом...
Когда его забьют? Конюх сказал, что все дело в массе. Стоит Марко набрать вес, Александру придется его увести. А случиться это может в ближайшее время.
Тем не менее, кошмар из прошлого не отступил. Мне не стало легче думать о лошади отца, о ее крепких огромных зубах и фиолетовых кровоподтеках на моей коже. Поэтому я решила провести остаток дня в более приятном месте, где-нибудь подальше и от конюшни, и от злополучного озера.