Братья
POV Лилия
После того, как легли спать я долго рассматривала палатку и мелькавшие на ней тени, но так и не сомкнула глаз, ощущая нервозность после долгого и изнурительного «разговора» с Артуром. В ту ночь не одна я лишилась покоя – на лопатки давил тяжелый взгляд молчаливого соседа. Хоть тремя одеялами прикройся, но от давления, называемое осуждением, поскольку мой вид при возвращении оставлял желать лучшего, не скроешься.
Молчание висело мечом над головой и каждую секунду грозило отрезать шею. Спустя много часов без сна и в напряженном состоянии я поняла, что несмотря на желание высказаться, Ярин выполнял приказ Артура – не разговаривать со мной. Но возникла логичная мысль: "Разве он мог знать о приказе, ведь Артур отдал его мне наедине в палатке?"
Значило ли это, что Ярину тоже был отдан этот приказ и, не страшась ослушаться господина, все дни он продолжал общение со мной?
Мое общение столь дорого стоит?
Как только эта мысль цепкими пальцами впилась в мою голову, так я осторожно повернулась с бока на спину и хотела посмотреть на Ярина, чтобы понять его странное поведение в последние дни.
Выхватив в кромешной темноте замершую фигуру мужчины на одеялах, поинтересовалась:
– Ярин, ты меня осужда...?
Но вместо ответа тень мужчины ожила. Довольно резво поднялась с мягких одеял и направилась через всю палатку, при этом равнодушно перешагнула мои ноги, при этом едва не наступила на меня.
Смущенная странным поведением соседа, я поднялась на локтях и беспрерывным взглядом, полным удивления и не понимания ситуации, проводила младшего Бонифация на выход.
«Какого Дьявола он вышел из себя?» – мысленно спросила у принца, но тот естественно не ответил, после чего исчез в красном сиянии песка, которое кровавым лучом скользнуло мне на ноги и растворилось, оставив после себя одиночество и неприятное осуждение.
Я ведь вломилась в палатку в разорванной рубахе и Ярин сделал соответствующие выводы о нашем времяпрепровождении с Артуром. Это из‑за этого?
Я обессилено рухнула обратно на лопатки. Устало выдохнула накопленный тяжелый воздух, но спокойствия этой ночью так и не нашла.
Оба Бонифация или соревнуются между собой, или что‑то от меня хотят.
* * *
На этом странности в поведении Ярина не прекратились, а лишь усилились.
На утро, войдя в палатку, младший Бонифаций остановился напротив моих обнаженных ступней, чем привлек моё внимание. Вместо пожелания доброго утра демонстративно покашлял, вынуждая меня присесть и попытаться сбросить с себя тяжелое состояние от недосыпа, а затем швырнул мне на ноги серый объемный сверток. Как псине. Как скотине!
А передать спокойно нельзя?
Еще более удивленная поведением Ярина на утро, я приподнялась на локтях, поплотнее запахнула рубаху без пуговиц на груди. У меня было странное чувство. Хоть я знала младшего Бонифация еще хуже чем старшего и вряд ли с точностью могла понять мотивы его поведения, но сейчас сосед стал отстраненным, холодным и максимально молчаливым, как требовал Артур.
Не могла я ему понравиться. Просто не могла. Вчера он слишком много выпил и как результат, немного заигрался. Всё его поведение – это типичные шуточки Ярина. Дьявол попутал. Хмель в голову ударил, а кровь в мужской орган. Но тогда почему Ярин сейчас без доли насмешки смотрел на меня и при этом выглядел недовольным? И свёрток бросил мне в ноги, как рабыне. Прежде подобного отношения с его стороны я не наблюдала.
Медленно я начинала закипать от внутреннего гнева. Плавилась под его беспрерывным огнем, но прежде чем вспыхнула и сожгла ближайших людей, честно призналась себе, что раздражена встречей с Артуром. Ночью не смогла успокоиться, а теперь под руку попался Ярин и собиралась сорвать злость на нем вместо его «братца».
Тогда я спокойно присела, протерла сонные, уставшие от бессонницы глаза, щурясь от луча света, пробравшегося украдкой в палатку и хотела наладить контакт:
– Ярин...давай с тобой... – как только начала говорить мужчина молча развернулся и направился на выход. – Яр... Ярин!?
Не поняла? Какого дьявола? Он претворился глухим и проигнорировал обращение? Только уже в самом конце, одной ногой выйдя за пределы палатки, напоследок обернулся, порезав меня безразличием:
– Не забудь надеть очки. Обязательно носи их даже днем!
* * *
В свертке обнаружилась одежда. Она источала тончайший аромат цветов, на ощупь просто нежнейшая. Правда, цвет оказался неожиданным для наших мест. Слишком вульгарным – персиковый. Но какое удовольствие просто сменить грязные тряпки на чистую одежду! Одно не радовала – я теперь, пожалуй, самая яркая фигура во всем бело‑бежевом лагере, предпочитающем практичные расцветки одежд.
Приказ ехать в очках я не совсем поняла, но, получив его от младшего Бонифация, решила довериться. К тому же, яркое солнце действительно мешало глазам.
Теперь остаток пути я должна была провести уже в ином состоянии. Приходилось есть с врагами, отвечать на вопросы и выполнять команды, но с пленными мне не позволяли видеться. Те находились в самом конце лагеря, как грязь под ногами.
После завтрака враг сам прибыл ко мне. Заставил целый отряд ждать приказа – начать путь – для того, чтобы поговорить со мной. Ко мне подвел лошадь сизого цвета. Я видела похожего жеребца у Артура. Огромный, гордый жеребец в разы выше своих соплеменников. А вместе с Артуром они выглядели точно скала над головой, на которую не забраться и не обуздать. Шерсть таких лошадей похожа на драгоценный металл, из которого сплавляют убийственные по мощи мечи.
Но эта сизая лошадь выглядела гораздо меньше – очевидно девочка. Едва Бонифаций отпустил поводья, как лошадь, глядя умными карими глазами, сделала пару шагов и уткнулась мордой мне в лицо. Большими ноздрями обнюхала, овевая теплым дыханием вызвала щекотку и желание рассмеяться. Но Артур не дал насладиться общением с добрым животным. Подхватил за талию и легко усадил на животное, я даже воспротивиться не успела.
Не надо меня постоянно трогать. Не надо гладить ладонями мою талию и оставлять руки на моих коленях. Не надо устанавливать свои права на рабыню перед всеми. Люди давно поняли, что я навечно твоя собственность.
– Не сжимайся каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе.
Мне необходимо испытать экстаз, когда твои руки сжимают мою ляжку? Нет, благодарю покорно. Но вместо желаемого едкого ответа пришлось замолчать и взяться за поводья и посмотреть вперед над головой Артура.
– Восстание в отдельно взятой земли под именем Роза? – удивительно, у него сегодня хорошее настроение настолько, что попытался пошутить? Немыслимо.
– Если тебе настолько противны мои прикосновения, то могу отдать тебя еще кому‑нибудь? У нас целый лагерь голодных воинов...
Теперь понятно, отчего у него хорошее настроение – осознание своей полной безграничной власти. А там куда указывал ладонью обнаружились мужчины, чьи похотливые оскалы даже с далекого расстояния были отчетливо видны и физически ощутимы. Одежда на воинах грязная, немного порванная и прилипшая от пота к телу, на лицах – уродливые шрамы, а зубы – желтые и местами сломанные.
Один из воинов насмешливо сжал губы, а после вытянул их вперед, будто уточкой, и создал звук «чмок». Похоже на воздушный поцелуй. Меня передернуло от омерзения, лицо скривилось. Чувство будто через расстояние облили вонючими помоями. Горло сжало рвотным спазмом едва представила, как этот уродец будет меня трогать сальными, вонючими руками. Тогда‑то поняла, что Артур гораздо предпочтительнее. Во‑первых, выглядит куда красивее, а во‑вторых – пахнет вкуснее. От его прикосновений по крайней мере не тошнило и не хотелось отмыться и нет чувства будто тебя окунули в грязь.
– Что вы, господин, я счастлива ощущать ваши прикосновения! – постаралась вложить в ответ как можно больше искренних ноток, но не переборщить.
– Правильный ответ, – кивнул прины собственным мыслям и медленно переложил ладонь на мое бедро, оставив там надолго. Заставил ощутить жар большой и крепкой руки. Ладонь долго лежала на моей ягодице, как знак власти и контроля.
Когда Бонифаций удовлетворился моей выдержкой и покорностью, то нагло похлопал по бедру. Но не остановился на достигнутом – обхватил ладонью мое лицо и повернул в свою сторону, чтобы не смела отворачиваться. После подушечкой большого пальца дотронулся до моей нижней губы.
– Целуй...
– Что!?
– Целуй меня, так чтобы я впечатлился и не убил твоего мужа, который смотрит на нас. Он раздражает.
Долго не думала, ответ сам вырвался.
– Нет, – насколько могла улыбнулась и кивнула принцу. Покорной улыбкой постаралась всего лишь смягчить отказ, поскольку как выяснилось, принц не терпел отказов. – Постарайтесь не дотрагиваться до меня в присутствии других людей и в особенности ваших воинов. Это накладывает тень на репутацию принца...
Не успела закончить фразу, как палец сильнее надавил на губы и заставил замолчать. Прекратить бесполезный поток слов, который никому не нужен.
– Тихо, Роза, не умничай. Ты опасно балансируешь на грани остаться вдовой в столь юном возрасте. Не притворяйся девственницей, которая стесняется целоваться на глазах у людей. Роль невинной девочки тебе не идет. Прыгать на моем члене ради своего отца, ты не стесняешься, а проявлять ласку на людях не можешь?
Раз за разом. День за днем Бонифаций будет напоминать о моих рискованных действиях. О моих ошибках и сожалениях. Весь ужас последних лет будет стоять между нами огромной стеной, которая слишком тверда, чтобы ее разбить и слишком высока, чтобы ее перелезть.
Внимательно выслушав обвинение я наклонилась неприлично близко к лицу мужчины, несмотря на палец возле губ. Замерла, глядя в янтарные от сияния песка глаза, в которых постаралась найти «человечность» или сострадание. Хоть что‑то живое внутри Артура?
Положила ладони на мужские широкие плечи, будто боялась упасть, и крепко сжала их. Погладила... отпустила. Все это время смотрела строго в глаза Артура, создавая прочный визуальный контакт. Все пленные люди, лошади, сарацины и вещи послушно исчезли, словно их погребли заживо красные пески. Исчезло всё, кроме нас двоих и прочного контакта между нами.
Когда мы остались мысленно наедине, я стряхнула с себя это странное ощущение и тут же развеяла иллюзию, заговорив. При первом же движении моих губ контакт с Артуром нарушился. Его взгляд намертво приковался к моих губам, которые произносили буквы, слова.
– Да, я с удовольствием прыгала на вашем члене ради отца, но поцелуи с рабыней на людях мне кажется слишком постыдным для принца? Я забочусь только о вашем статусе, мой господин. Рабыня вас не достойна.
– Если ты до сих пор не поняла, то объясню доходчиво. Мне нет дела до мнения людей на мой счет. Как прикажу, так и будет. Мои действия не обсуждаются и не оспариваются. Если я захотел чтобы жена Вацлава поцеловала меня на глазах у всех и у него в том числе, значит так будет и никто не посмеет раскрыть рот. Хотя нет... ты раскроешь рот. Сейчас же! Я не не намерен приказывать дважды, Роза!
После чего поднял правую руку, соединив подушечки среднего и большого пальца правой руки, и создал резкий звук «щелк». Слишком громкий для затишья. Неизвестно значение жеста, но похоже на сигнал к действию. Настороженно я оглянулась по сторонам, выискивая что‑то страшное после его сигнала. Заметила небольшое движение вдалеке, где основное скопление пленных.
Бонифаций не сомневался в исполнении приказа, поэтому не обернулся.
По‑прежнему держа руку, направленную вверх с пальцами наготове спокойно произнес:
– Я считаю до трех и подаю еще раз сигнал. В этом случае твой муж отправится под слой красных песков на вечный сон, после чего несомненно прекратит меня раздражать.
Показывая решительный настрой и свое равнодушие к чужим правилам, он проигнорировал цыфру один, а начал сразу со счета:
– Два... – чем ввел в легкий шок.
Я растерялась, ведь Зверь не позволил трезво обдумать ситуацию и найти лучший выход из ультиматума. Вероятно, он знал, что буду выдумывать всё новые и новые отговорки лишь бы не выполнить приказ, поэтому вводил в растерянность. Не позволял трезво соображать.
Мгновенно Бонифаций, приготовившись к сигналу, быстро соединил подушечки большого и среднего пальца. Мой пульс заметно участился от осознания своей полной никчемности и бессилия, а также от взгляда янтарных глаз, пропитанных напористостью и непоколебимостью. Его ничто не остановит. Всего одна жалкая секунда отделяла Рафаэля от позорной смерти.
Поверх плеча Бонифация заметила легкое шевеление среди основной массы пленных. Расстояние до них слишком велико, поэтому не увидишь Рафаэля, но заметно хаотичное движение – возможно сопротивление челове...
– Три... – эта цифра, произнесенная равнодушным тоном, вырвала меня из задумчивости, ввела в еще большую растерянность. Повергла в шоковое состояние, опалила холодом и заставила решительно действовать.
– Пожалуйста, подожди, – прежде чем раздался щелчок пальцев, мне удалось заблокировать его руку, соединив свою оказывается очень маленькую ладонь с его – огромной, а затем медленно переплести наши пальцы, скрещивая их в прочный замок. Тем самым я не позволила подать сигнал.
Но Артур не подал знака сопротивления или желания убрать ладонь. Временно ожидал моих дальнейших действий, в уме что‑то решая, разгадывая ребус. Я видела в его взгляде «страшные» намерения, которые бесследно не исчезли от моего жеста, а наоборот с каждой секундой застоя с моей стороны лишь сильнее зрели.
Я резко наклонилась вниз и своими чуть подрагивающими, неуверенными губами прикоснулась к его губам. Замерла в таком состоянии, не заканчивая поцелуй, но и не углубляя его, слыша, как сердце сильно колотится в груди и тем самым причиняет физическую боль, как кровь шумит в ушах и бурным потоком бежит по венам.
Глаза не закрыла, ведь это бы означало, что мне нравится. Признание, что это настоящий поцелуй с эмоциями, поэтому с чуть наклоненной в бок головой для удобства поцелуя просто смотрела на мужскую переносицу или иногда на его щеку. Пыталась абстрагироваться и не нервничать в ожидании того приятного момента, когда даст сигнал убрать губы. Но время вопреки моим мечтам, шло очень медленно, а Бонифаций не реагировал на поцелуй. В момент прикосновения наших губ не вздрогнул и ничем не обозначил доволен ли моей капитуляцией или нет. А в момент слияния губ глаза тоже не закрыл, точно также равнодушно посматривал на мою щеку, покрытую веснушками.
Его губы как были плотно сжаты и равнодушны, так и оставались на протяжении всего поцелуя. За это время у меня заныла шея в неудобном, наклоненном состоянии, устали губы и я молилась, чтобы поскорее закончилась пытка, чувствуя как от напряжения вспотели ладони.
Вдруг губы Артура оторвались от моих и произнесли несколько слов. Все таким же равнодушным, ни капли не довольным голосом:
– Скучно. Самый худший поцелуй за всю мою жизнь. Ничего скучнее не припоминаю.
Он разорвал наш замок из ладоней и пальцев с явным намерением завершить то, что начал – а именно приговорить человека к немедленной казни!
Я не медлила – освобожденными руками обняла его за шею, ногтями по неуклюжести поцарапав его кожу, а губами вновь накрыла его. Кончиком языка провела по его сжатым губам, спрашивая разрешения впустить меня для более эмоционального поцелуя. Но Бонифаций не ответил. Не разжал губ. Мне пришлось еще раз и теперь уже более медленно лизнуть его губы, не торопясь. Растянуть момент и ласку.
После некоторых размышлений его губы расслабились и разомкнулись с явным одобрением продолжить более откровенную ласку.
Ногтями я впилась в его черные завитки на шее, играясь с ними, и, таким образом стараясь не сойти с ума от напряжения, выкручивающего нервы и тело. Недолго Бонифаций позволил командовать собой. Всего один раз позволил проникнуть через его губы и попробовать его язык на вкус, а после сам усилил напор поцелуя, забирая власть. Командуя.
Не знаю, сколько длился этот поцелуй‑демонстрация перед людьми. Слишком долго и мучительно для нервов, которые от напряжения загудели в ушах и голове. За это время вспотели ладони и волосы на затылке. От напористости и властвующего языка во рту заболели губы. Со временем я все же прикрыла веки, отстраняясь от обстановки и окружающих людей. Но от языка и губ вряд ли так легко отстранишься, поэтому я плыла... где‑то не здесь. Однозначно, не среди красных песков и жестоких воинов.
Когда поцелуй закончился, то меня начало трясти, словно сейчас произошла мощнейшая взрывная волна, после которой я едва осталась невредимой.
Бонифаций же равнодушно кивнул и любезно похвалил:
– Лучше.
Затем взглянул на любопытных зевак, заставив их всего одним взглядом отвернуться и поспешно приготовиться к походу.
Совершенно случайно я заметила удивление на лице Трин и явное не одобрение со стороны Ярина. Младший Бонифаций буквально полоснул негодованием и пренебрежением. Похоже, для всех я только что сама, по доброй воле поцеловала‑напала на Бонифация с поцелуями.
POV Лилия
Я делала всё, как велел принц. Сидела, как положено. Молчала и была покорной. Послушно ехала рядом с ним, Трин и Ярином во главе армии. Глотала каждый косой взгляд воинов на мне. единственное занятие на которое отвлекалась во время перехода – это прекрасная лошадь, которую гладила между ушами. В остальное время сидела с гордой вытянутой спиной, так что к концу дня та невыносимо болела.
Я выполняла всё предельно четко и правильно.
Была послушной и доброй. Отвечала с поклоном и легкой улыбкой. Чем больше слушалась, тем меньше получала внимания со стороны Бонифация. Поначалу принц проверял на прочность и терпение. Задавал ужасные, мерзкие вопросы, от которых нормальная, нежная девушка непременно лишилась бы чувств:
– Как думаешь? Что мне сделать с Рафаэлем по возвращении в оазис? Я могу его четвертовать? Или срезать ему пятки в отместку за мои подрезанные сухожилия?
Он намеренно вызывал воспоминания о дне предательства. А именно тот момент, когда я нарушила свое слово и продемонстриовала отсутствие чести.
Я громко сглотнула вязкую слюну, стараясь не выдать дрожания голоса, посмотрела равнодушно вперед на бесконечные пески пустыни, раздумывая, как бы, наверное, хорошо быть похороненной в них. Но тут же дала себе мысленную оплеуху и изгнала из себя плохие мысли, после чего поспешно изобразила улыбку для господина.
– Как пожелаешь, мой повелитель. Можешь четвертовать Рафаэля или отрезать ему пятки. Твое желание для меня закон.
Слухи о послушной игрушке господина быстро распространились среди воинов и пленных. Видимо, по этой причине люди косились в мою сторону, не веря что существует настолько безэмоциональное, безвольное существо, поддакивающее на каждое слово господина и которое не имеет эмоций, за исключением мертвых улыбок в тот особый момент, когда получает внимание от владыки.
Люди в каждой земле осведомлены о нашем так называемом «романе», а теперь, когда Зверь вернул свою забавную игрушку, те с удовольствием злословили о том, что их повелитель выбил послушание непокорной иноземки.
Всё время путешествия я обдумывала свои действия. Одновременно пыталась найти ответ, как избежать надвигающейся участи? Как остановить огромного зверя, которые желает насладиться добычей? Сейчас его останавливало... вероятно ожидание моих критических дней или мое слабое состояние после болезни или еще что‑то.
Может соврать о беременности?
Но тут же в голове возникали самые кровавые картины, как зверь разрывает на части голыми руками, узнав о моей беременности неизвестно от кого – от него или Рафаэля. Похоже, этот эпизод из его жизни – его слабое место. Если совру, то лишь ускорю свою кончину. Даже я на такое не решусь.
Сколько бы я ни думала на протяжении долгих дней, так и не смогла найти решение нашей проблемы. Долго задавалась вопросом, с какой целью Бонифаций украл меня со свадьбы? Потешить самолюбие? Это тоже слишком глупо и бессмысленно.
Между нами всё уже закончилось, не успев толком и начаться, поскольку война в наших землях и в наших сердцах никогда не прекратится.
Все дни, проведенные в молчании, я молилась пескам о снисхождении и о скорейшем наступлении менструации. Мне не очень хотелось после всего пережитого оказаться с перерезанным горлом. Но прошло одиннадцать дней, а их по‑прежнему не было. С одной стороны – хорошо. В походе с этим проблематично, а с другой стороны – не очень хорошо... и я начинала нервничать. Точную дату их наступления не могла назвать, поскольку они слишком нерегулярные. Раз в два месяца, раз в месяц. Во время осады нашей земли в условиях постоянного голода они отсутствовали больше года. Лишь хозяйке из борделя удалось вернуть мое женское здоровье.
Я была уверена в отсутствии беременности, ведь я упала с лестницы, сильно травмировалась и была отравлена. До сих пор не понимала, как выжила? Какой ребенок зародится во чреве в подобных условиях? Внутренний голос злорадно хмыкнул и подал логичный ответ: «Зверь...»
Это слово... От этой чудовищной мысли кожа покрылась холодным потом несмотря на палящее солнце. Эта мысль о ребенке‑Звере вызвала дрожь по телу и посетила уже при приближении к их главной деревни перед оазисом и по нелепой случайности именно в тот момент, когда Бонифаций, остановив лошадь, прикоснулся к моей талии. Очевидно, намеревался взять к себе на коня. Правда, я не поняла с какой целью? Всё путешествие я ехала одна.
Едва я испуганно вздрогнула от прикосновения, как принц остановил руки.
Глупое, неудачное совпадение.
Моя реакция на прикосновение ему не понравилась. Он холодно оглядел меня и особенно свои руки на моей талии. От такого уверенного «говорящего» взгляда люди смиренно встают на колени и молят о снисхождении. Такой взгляд способен заморозить насмерть, а кровь в жилах превратить в лед. Но в ответ я только холодно отвернулась, оглядев небольшой базар с торговцами и не стала пояснять принцу, что меня не бросает в дрожь от его прикосновений.
Бонифаций медленно убрал руки от моей талии и, повернув голову вправо, указал на столпотворение зевак, рассматривающих конную процессию.
– Как пожелаешь, езжай одна. – милостиво разрешил и направился вперед. В начало армии.
POV Артур
Рафаэля я решил оставить живым, но отправить в казематы дворца. Он сгниет в камере, а его кости до конца веков будут украшать холодный подвал. Розу естественно забрал себе. Без нее эти месяцы было немыслимо скучны. В случае если предаст или раньше наскучит, то присоединится к своему мужу и влюбленные умрут в один день, сгнив в казематах. Довольно романтично. Идеальная сказка.
Сегодня никто не испортит мне настроение. Даже ОНА. Потому что по приезду во дворец меня ожидает полноценный отдых, вкусная еда, прекрасная вода в бассейне гарема или водопада и долгая ночь. С удовольствием посмотрю, как ее непокорность превратится в послушание и «страсть», которую она должна будет умело изобразить. Любопытно, как долго продлится ее демонстративное послушание и молчание? В прошлый раз хватило на одну ночь и одно лживое признание в любви. Оно было настолько фальшивым, что ради азарта решил подыграть и поставить ультиматум. Хотел узнать насколько далеко зайдет. Надо отдать должное в смелости – пошла до победного, разрешив убить себя в случае не искренности признания.
Хотя, на этот раз ее молчание затянулось... и меня немного раздражало.
Я задумчиво оглядел толпу людей, приветствовавших господина, вернувшегося из похода с победой. Слухи разлетаются быстрее, чем распространяется пожар или дует ветер. Не успел вернуться в оазис, а каждый член деревни уже осведомлен о нашей победе, о подробностях кровавой свадьбы Вацлава и похищенной принцессе. Любопытные горожане вышли из домов приветствовать господина и прославлять великие победы. Девушки скромно поглядывали на воинов, скрывая красоту тела за капюшоном и маской. Но глаза у девиц очень говорящие. Любая почтит за честь скрасить сегодня мою ночь. Достаточно кивнуть в знак одобрения и глава семьи приведет ее. Невинная дева оближет мне член и яйца и все, что прикажу. Языком слижет мою кожу, настолько что та начнет блестеть. Будет покорно заглядывать в глаза и с удовольствием глотать сперму, но от обилия лести и желания угодить вскоре мне станет скучно и испортится настроение. Тогда придется ее ночью с позором выгонять из дворца.
Пожалуй, опережу события.
Равнодушно пройдя мимо одной из таких девиц, только сейчас увидел Ярина почти рядом. С удивлением посмотрел на рассеянного брата, чей задумчивый взгляд был направлен куда‑то под копыта лошади и отметил странное поведение брата.
– Ты заболел? Весь поход я не слышал твоих сальных, глупых шуточек?
Брат только сейчас понял, что мы рядом. Долго не мог понять, кто говорит. С первого взгляда показался растерянным, поскольку не мог открыто и прямо посмотреть в глаза. Постоянно отворачивался под предлогом наблюдения за прохожими и красивыми девицами.
Странный брат...
– Ты же знаешь, постоянная жара и длительные походы без женщин, мягко говоря, портят мне настроение!
Доля истины в его словах была, поэтому я оставил свои мысли при себе и не стал сильно напирать и копаться в его настроении. Он давно вырос и мне некогда присматривать за каждым его шагом. Будут настоящие проблемы, всегда обратится. С малых лет брат спасался от гнева других людей под моей защитой.
Вскоре мы прибыли к массивным воротам, ведущим в оазис, краем глаза я наконец‑то увидел верхушки зеленых деревьев, а не бесконечные красные пески. Почувствовал небольшую радость от мыслей о доме, но услышал замечание Ярина:
– Ее не видно. Я не вижу Розы!
Чтооооо!? Всего одна фраза! Несколько слов способны вывести из равновесия и возжелать свернуть кому‑нибудь шею. Скорее шейку. Тонкую, девичью! Невыносимая тварь!
Оглянулся назад, охватив взглядом пространство: последние лотки; продавцов; поданных, покорно склонивших голову и провожавших своего господина по направлению к дворцу; всадников, спокойно бредущих по узкой тропе, но рыжих волос, непокорно выбивающихся из‑под капюшона, не обнаружил.
Где эта Дьяволица!? Она совсем тронулась умом и посмела сбежать!?
– Найди ее быстро! Заволосы притащи, если потребуется! – велел брату!
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)