Голод
POV Лилия
Для нас троих слишком мало места в одной палатке. По внезапному затянувшемуся молчанию очевидно, насколько я здесь лишняя. Неуместная. Как соринка под стопой. Вроде можно перешагнуть, но она слишком раздражает своим наличием, поэтому хочется ее затоптать. Убрать отсюда. Именно такое же желание ощутимо вибрировало в воздухе от двух знатных господ и от этого накаляло градус общей атмосферы.
Но мне глубоко плевать на их планы на эту ночь и уж точно всё равно, что Трин соблазнительно касалась его руки, поскольку мне нужно сознаться в своем пробуждении и точка! Также по возможности необходимо узнать поведал ли шпион о моей маленькой прихоти‑вранье? В случае если бы не созналась сегодня, а шпион поведал Артуру, то мне и Ярину не отмыться от обвинений.
Склонив голову, я прекрасно осознавала, что пленницке здесь не рады. Мысленно сжала кулаки и приготовилась к позору. К тому, что Артур возьмет за шкирку и выкинет из палатки как глупую животинку, после чего немедля прикажет:
– Пошла вон. Я занят!
Да. Наверное, мужчина не привык обманываться в ожиданиях. А сейчас ожидания пары очевидны по их особой близости и по степени обнаженности. Насколько мельком заметила, войдя в палатку, на Артуре только штаны.
Но для меня даже изгнание было бы хорошим ответом и означало, что шпион еще не доложил и я успела вовремя. Но пока ответа или разрешения поднять взор не следовало. Приходилось стоять куклой.
Вскоре от неудобной позы шея заныла, а каждая кость в теле превратилась в ровную деревяшку. И казалось, что уже никогда не разогнусь или не согнусь.
Когда стоять с затекшей спиной стало невмоготу, я решила, что Артур таким образом мстил, не давая разогнуться. Внутри начало сразу печь от клокотавшего гнева, но я стерпела. Начала сминать штаны на коленях, чем хорошо отвлекалась от осуждающего молчания.
Через еще несколько долгих секунд наконец‑то молчание закончилось, чему я была рада. И едва громко не выдохнула, но вовремя сдержала восторг.
Артур не успел произнести слово, зато принцесса успела восхищённым голосом заговорить. Девушка почувствовала себя хозяйкой положения, обратившись ко мне вместо принца:
– Храбрая принцесса Вацлава, моя спасительница! Безумно рада твоему доброму здравию! – голос пропитан добротой, нежностью. Любой растает от ее доброжелательности. Но я не чувствовала ответного тепла, как раньше. Вместо этого во мне появилась неизвестная поглощающая чернота.
Разумеется, девушка не забыла подчеркнуть мой статус жены Вацлава, правда, пленной жены, которая полностью зависела от воли другого мужчины.
– Ну же подними голову, зачем столько времени держать голову склоненной? Перед владыкой достаточно склонить голову на пару секунд. Я помню, что ты плохо знакома с этикетом...
О, великолепно. Покровительственным тоном она подчеркнула мою необразованность и манеры. Как не прискорбно осознавать, думаю, за время нашего знакомства Бонифаций понял, что отец мало уделял воспитанию во мне благородной женщины, в особенности знаниям дворцового этикета и правилам обращения к шейхам и принцам.
В виду своего отношения, как к одной из своих многочисленных дочерей, наш добрый шейх прощал мне любую пакость или проявленное неуважение по не знанию.
Мысли всегда будут возвращаться к тем беззаботным временам. Даже, находясь в палатке врага, я отвлекалась на те воспоминания. Может так просто было легче абстрагироваться от Артура и его взгляда?
Макушкой я всё время ощущала яркий, цепляющий взгляд. Каждым волосом на голове и теле ощущала пристальное внимание. Во время общего молчания и даже монолога Трин принц смотрел всё время безотрывно на меня. Пронзительно. Долго. До костей пробрал внимательным взглядом. Визуально прощупал мои босые ноги; мятую, старую одежду; очки, которые перед уходом успела надеть, а при входе в палатку подняла на голову, чтобы не мешали отчетливо видеть; мою замершую послушную фигуру и косу, заброшенную на одно плечо.
– Лилия, я помогу восполнить твое образование, – на фоне вновь глухо донесся милый голосок Трин, чем слегка раздразнил. Трин продолжала быть главной и разговаривать со мной как...как умная, образованная, красиво выглядевшая даже в таких условиях принцесса с глупой рабыней.
Я коротко вздохнула, признавшись себе в том, что оттягивать встречу взглядов с Артуром больше не удастся и смирилась. Медленно разогнулась, подняв взгляд, полный равнодушия и колкого льда. Пусть эти ощущения передадутся ему, и принц замерзнет насмерть.
Но взглядами не успели встретиться, поскольку Бонифаций отвернулся к Трин:
– Оставь нас.
Признаюсь, доля удовольствия растеклась по венам от этого маленького приказа в сторону принцессы. С трудом сжала губы в одну полоску, и закусила их изнутри, не давая им раздвинуться в улыбке.
В невинных глазах принцессы блеснули слезы или горькая обида. Неизменная улыбка девушки на время треснула, но тут же была насильно возвращена.
– Конечно, Артур. Прости, я слишком много разговариваю, а вам стоит обсудить дела...
Трин поднималась нарочито медленно, да и в словах звучала неприкрытая обида. Явная горечь от того, что бедняжку прогоняли. Девочка давила на жалость, а плохой Артур, который выставлял её из палатки, должен почувствовать себя виноватым. Типичный трюк Клары. Подруга со всеми ухажерами так расправлялась. Вероятно, Бонифаций после щенячьего взгляда должен попросить прощения за свою неучтивость и нежно поцеловать девушку в знак примирения, но этого не произошло. Он был занят наблюдением за покорной пленницей и распитием вина, поэтому принцессе, понуро склонив плечи, пришлось оставить нас наедине.
Но лучше бы не оставляла. Потому что как только мы остались вдвоем. Друг напротив друга – палатки для двоих стало ещё меньше, чем раннее. Словно пространство и воздух украла черная аура, которая душила и нападала со всех сторон. Тянула цепкие пальцы ко мне и тащила к Артуру. Равнодушные глаза приказывали подойти, но я не торопилась, оставаясь при входе и по возможности избегая ответного взгляда. Только мельком оглядела его тело.
Артур выглядел сегодня, как...как, пожалуй, неземное существо. В одной руке кубок с вином, а локтем другой, опираясь на одеяло, удобно лежал. При этом неизменно следил за мной без единого слова. Если его и удивила мое поведение и обращение как к господину, то не подал знаку.
Обнаженное мужское тело намазано маслами, отчего ярко блестело в темноте. Создавалось впечатление, что мужскую грудь и мощные руки на самом деле долго и с наслаждение вылизывал женский язычок. Или всё же это масла покрывали мужскую кожу? Но тогда масла должно быть приятно и очень долго втирали нежными пальчиками в мужское тело, наслаждаясь его упругими сильными мышцами и запахом дьявола.
Я бы с удовольствием прочитала в ту секунду мысли мужчины и узнала ответы на свои вопросы. К примеру, знал ли он о нас с Ярином? Нет, я не волновалась по поводу произошедшего поцелуя. Даже, если шпион доложил о поцелуе, то Артур ведь добровольно подарил меня брату и мог предположить, что Ярин воспользуется женщиной в своей палатке? Значит, мой переезд согласован с Артуром и рабыня вполне может удовлетворять его брата тоже.
Но! Моя маленькая ложь и родной брат, не рассказавший о пробуждении рабыни, могли вызвать гнев повелителя.
А мне это не надо. Мне нужно терпение и сила воли.
Но, присмотревшись повнимательнее, к Артуру отметила, что редко встретишь его настолько умиротворенным добрыми вестями о наследнике, компанией с хорошенькой принцессой и вином. Стало быть, шпион не доложил о моей маленькой лжи иначе бы повелитель не скрыл ярости.
– Ты страшная и худая, как труп. И вновь становишься подобием парня.
Я коротко кивнула, соглашаясь с очевидным, смотря на Артура, как на стену палатки. Как на вещь до которой мне нет дела. Отметила возле его ключицы зашитую рану и легко подтвердила его правдивые, но неприятные слова:
– Да, господин, принцесса выглядит гораздо привлекательнее.
– Да. Она соблазнительная женщина, – ответил со странным хмыком (смехом) я не разобрала, что это означало. Затем Бонифаций задумчиво покрутил кубок, разглядывая, как внутри плещется вино и вероятно думая о своём.
Правильно. Трахай её, а не меня. Мне хватило обращения, как с потаскухой. До сих пор стараюсь не вспоминать, как брал в ту ночь. С каким рвением...с каким упорством... силой. Ему было всё мало и мало. От его члена внутри всё горело и сжималось. А уже в конце моя плоть онемела и ничего не чувствовала кроме трения.
Принц долго изводил мое тело своим, брал в разных позах. Некоторые были очень неудобными и заставляли болезненно выгибаться. Под конец челюсть свело судорогой от того, сколько раз его член погружался в мой открытый рот и ведь во время подобной ласки не сомкнешь челюсти.
Ненасытный, кровожадный, похотливый... дальше я мысленно осеклась, прекратила вспоминать нашу ночь иначе рисковала потерять видимое равнодушие и холодность.
После наших замечаний Бонифай сделал глоток вина и отставил кубок на пол.
– Сегодня даже ты не испортишь мне настроение...
– Я рада... – вырвалось насмешливое замечание, но вовремя заткнулась. Прикусила кончик языка и покорно добавила обращение «господин».
– Ты меня так сильно раздражаешь. Один твой вид портит настроение. Ты такая находчивая дрянь, что тебя в пору убить, но каждый раз тебе удается избежать этой участи. Везучая.
Раз я так сильно раздражаю, то оставь в покое. Оставь меня! Отдай Рафаэлю. Отпусти нас обратно в оазис Вацлавов. Пусть нас убьют там на войне, а не здесь. Не хочу рядом с тобой до конца дней претворяться куклой и быть рабыней.
Тебе доставляет удовольствие меня мучить? Тебе заняться больше нечем? Вроде есть чем заняться. Лентяем никогда не был и исправно выполнял свои обязанности сына шейха. Только по ночам возвращался во дворец в свои покои для отдыха и развлечения с очередной наложницей.
Но тогда почему столько внимания обычной мелкой девчонке? Зачем я нужна? Что хочешь от меня? Может я средство достижения цели? Пешка в игре? А если нет, то почему не отпускаешь? Столько женщин вокруг...бери любую, но меня отпусти.
Как бы я хотела всё это громко выкрикнуть. И сквозь взгляд я громко выкрикивала эти вопросы. Но не успела озвучить вслух, да и Артур словно не оскорбил в очередной раз. Просто перебил, продолжив общение на более миролюбивые темы:
– Не желаешь вина? – после чего указал на место, где сидела Трин. Одеяла...близость с опасным, большим телом. Хмельной Артур. Напомнило нашу встречу на озере, когда заболтал рассказами о войнах, позволил поиграть с мечом, а потом намеревался взять сполна за своё «галантное» можно сказать романтическое поведение. Теперь же я не собиралась сидеть с ним рядом и выпивать.
– Благодарю, но нет сил. Я слишком устала. Бодрствование тяжело мне дается. Ваш приказ выполнен. Могу я вернуться к себе в палатку, господин?
После моего холодного, безэмоционального ответа что‑то в «стеклах» мужчины треснуло. Опасно засеребрилось холодным угрожающим блеском, но тут же исчезло. Бонифаций тщательно скрыл любые эмоции на лице, но руку на фужере крепко сжал и как не сломал его, не знаю.
Естественно, он также проигнорировал наивную просьбу покинуть палатку. Глупо было надеяться на согласие, ведь уже пришла и испортила романтичный вечер с Трин, теперь расплачивалась и развлекала господина.
Следующий вопрос оказался полной неожиданностью. Смена темы удивила:
– Ты сняла мою серьгу или твой Рафаэль снял? – имя мужа было произнесено особенно. С издевкой. Словно плевок в лицо. – Нарываешься на серьгу верности?
Я столько дней была без сознания. Почти убила его, а первый вопрос – о серьге, отсутствие которой он видимо заметил вовремя той страшной ночи, но тогда не спросил, а сейчас спрашивал.
– Хочешь повесим серьгу верности? – уже более спокойно спросил, расслабляя пальцы на напитке.
Упаси от дьявола. Это когда малые половые губы скреплены одной серьгой‑кольцом и блокируют вход в лоно. Мужчины, уходя в походы таким образом охраняли свою собственность. Дело в том, что установить и снять кольца верности весьма проблематично. Следует прибегнуть к способностям знахарей, кои находятся на службе у знати. Вряд ли знахари станут без ведома мужа снимать кольца с их жен даже за огромное количество монет. Жёны – это святое.
– Нет, мой господин, – покорно ответила. Надеюсь, мое послушание ему вскоре встанет в горле костью и он задохнется.
– Что «нет»? Кто снял?
– Я сняла, мой господин, – это слово господин вызывало приступ тошноты. Мое терпение шаткое, но стоило его набраться.
– Хорошо, – миролюбиво заметил Бонифаций. Мой ответ оказался правильным. Мое своеволие его не задело, а вмешательство Рафаэля видимо бы задело.
Аккуратно, без спешки мужчина поднялся с пола, постепенно заполняя пространство палатки. Его обнаженная грудь, покрытая большими, вздутыми венами и состоящая из одних мышц, опасно приблизилась. Оказалась напротив моих глаз.
Бонифаций насмехался, предоставив возможность оценить масштаб уродства на своей груди: – «Смотри это ты нанесла рану. Ты желала меня убить, а ведь до сих пор жива? "
Рана выглядела страшно и испортила идеальный торс. На удивление, раннее у Бонифация имелись шрамы только на лице и на спине. Спереди всё выглядело идеально. Словно высеченная статуя мужского божества или атлета.
Теперь я уничтожила идеальную красоту тела.
– Это твой подарок мне? – шутки закончились.
Бонифаций взял меня за руку и ладонью прислонил к своей зашитой ране с запекшейся корочкой крови. Я хотела вырвать руку, но не смогла. Бонифаций слишком крепко зажал наши руки на своей ране и не давал сдвинуться или отойти.
Немного поразмыслив, я попыталась успокоить взбесившиеся эмоции и вновь стать бездушной куклой. Но это было очень трудно сделать, особенно после приказа владыки:
– Теперь исцеляй руками, губами и обязательно языком.
Никогда прежде я не ласкала и не целовала его тело. За исключением тех моментов, когда лежала на лопатках, а Зверь возвышаясь надо мной, погружал член мне в рот или заставлял просто облизывать головку прежде чем войдет в моё лоно.
Он моё тело постоянно трогал, а я не касалась. Таким образом выказывала своё не желание спать с ним. Не знаю, понимал он это или нет.
А вот сейчас мне кажется, что понимал и поэтому проверял на прочность моё терпение и послушание. Должно быть удивился, но я прекратила вырывать руку и тогда он довольно расслабился.
Дьявол, так и быть коснусь тебя.
Под взглядом Артура высунула кончик языка и слизала запах его кожи. Неподалеку от раны. На языке и во рту сразу появился привкус масел. В отличие от моей собственной его кожа пахла приятно. Ароматно. Тело вкусное и очень горячее. Будто от моего языка загорелось внутренним огнем, который грозился сжечь всё вокруг.
Неосторожно бросила взгляд вниз и заметила его штаны, где под тканью четко проступал возбужденный член. Меня будто сожгло от этой картины и внезапного понимания, куда вела наша первая встреча после попытки убить друг друга.
Я совершенно точно не собиралась возбуждать мужчину. Как только вернула взгляд на уровень его груди поняла, что поймана за подглядыванием. Артур всё время наблюдал за мои лицом с высоты своего роста и увидел, что я посмотрела на его член. Самодовольно хмыкнул над обнаружением того факта, что я посматривала на его мужское достоинство, после чего пальцами взял мой подбородок и вынудил посмотреть в глаза.
– Запомни, больше не будет поблажек. Как только вернёмся – поселишься в гареме и будешь развлекать меня пока не надоест, а затем решу твою судьбу. Возможно, если родишь мне наследника твоя участь немного улучшится. Изменится не только моё отношение к тебе, но и отношение моего народа, который ты предала и навела на них чужаков.
– Это не я привела...
Я не выдержала не справедливости, ведь целый народ уверен, что я наслала на них завоевателей, а это не очень приятно. Я бы не стала убивать обычных людей. Слова оправдания сами сорвались, но Артур пресек, сжав мои щеки с обеих сторон, тем самым не дал пошевелить челюстями и произнести хоть слово.
– Не надо оправданий. Выглядит смешно. Ты нарушила своё слово и это всё, что мне необходимо знать.
После очередных обвинений отпустил мое лицо, но только для того, чтобы вытянуть мою рубаху из‑под резинки штанов. Как будто приготовился снять с меня рубаху совсем. Мне это не понравилось. И его обвинения и его прощение, которое мне не нужно, и очевидное темное желание в его горящем взгляде. Всё это мне не нужно.
Едва потянул руки к пуговицам моей рубахи, я не выдержала покорности, обвинений и сжала поплотнее ткань возле груди, чтобы не расстегнул и не оставил обнаженной. Послушную куклу изобразила, но идти дальше... ни за что. Больше никогда не позволю взять меня. Достаточно взял, когда я не хотела отдаваться.
– Мое тело ужасно выглядит после падения с лестницы... – как можно покорнее попыталась заболтать. Никогда не подпущу к себе. Никогда. Никогда. Пусть трахает кого пожелает, но не меня.
Если у принца были сомнения по поводу дальнейших действий, то теперь исчезли. Каждое мое действие‑ сопротивление или действие – согласие лишь сильнее заряжали мужчину азартом и вели ко мне. Хоть притворяюсь куклой, хоть воюю – одинаково воздействую на него.
– Не глупи!
Он резко рванул концы моей рубашки, отчего пуговицы посыпались по полу и распахнул ее, рассматривая мое пострадавшее тело. На ребрах обнаружил синяк, а рядом с соском на левой груди – красные полосы‑порезы. Огромной рукой почти полностью обхватил мою талию. Двумя руками бы точно сжал и раздавил. Но сегодня он не сдавливал, а довольно аккуратно потрогал порезы. Несомненно обратил внимание на грудь рядом с царапиной и в особенности на сосок, который от дуновения ветра сжался и затвердел.
Порезы не долго занимали его внимание, а моя грудь с чувствительными сосками гораздо интереснее. Поэтому положил ладонь на одну и слегка сдавил, как свою собственность. После чего получив во владение мою грудь, большим пальцем аккуратно повел вокруг соска, вынуждая меня задержать дыхание пока не наиграется. Но он не наигрался быстро. Наоборот продолжил дразнить чувствительный сосок и время от времени задевать его подушечкой большого пальца... Каждый раз от прикосновений к груди лава неслась по венам и меня передергивало под ненавистным взглядом Артура. И стоять ровно, когла дразнят грудь, я не смогла, а неуклюже переступала с ноги на ногу.
Артур рванул меня за талию, вынуждая встать на цыпочки и плотно прижаться голыми сосками к его груди. Почувствовать его гладкую кожу. Но я все равно из последних сил увела бедра назад, и ладонями уперлась в сильные плечи, чтобы поменьше контактировать обнаженными телом. Его тело оказалось горячим, заженным внутренним огнем.
Почувствовав мое не желание оказаться в объятиях, Артур положил ладони мне на поясницу и забрался под резинку штанов. Двумя ладонями крепко ухватил за ягодицы и сжал с силой, а после грубо толкнул мои бедра на себя, заставив удариться об него. Моё дыхание выбило при столкновении наших тел и в особенности от ощущения члена рядом с животом.
Крепкие руки приподняли мои ягодицы, а наглые пальцы тут же направились ниже и глубже, при этом неизменно трогали мои ягодицы и уже начали их раздвигать, чтобы коснуться нежной плоти. Дерзкие пальцы почти добрались до цели, на что я заерзала в знак протеста. Вновь передвинулась с ноги на ногу, не давая добраться до себя и до того, чего принц желал. Не хотела давать себя там трогать. Больше никогда. Но в результате сопротивлением лишь еще больше животом и лобком потерлась об его член, а его пальцам и вовсе удалось скользнуть между ягодиц и коснуться моего тепла и нежной плоти. На что Артур тихо проговорил на ухо:
– Хороша, сууучка! Только где сегодня дерзкий язычок? Я как будто трогаю бревно.
Ты и будешь трогать бревно. Скучное и унылое!
Я вырвалась как будто меня наотмашь несколько раз больно ударили по щекам и отшатнулась. Попятилась назад на выход из палатки, одновременно поглядела на принца со жгучей ненавистью. Должно быть рассекретила себя, но мысленно собралась и отвела взгляд в сторону, вынуждая собственное лицо расслабиться и не искривляться от эмоций.
– Будут еще какие‑то указания? Простите, но у меня нет сил долго бодрствовать...
Но Артур отмахнулся от намека и продолжил напирать телом, делать шаги в мою сторону, чем меня заставлял отступать. Ему не нравились мои очевидные попытки избежать близости:
– Когда последний раз ты спала с Рафаэлем? Или с кем‑то другим? Мне не хочется гадать от меня ли ты беременна или нет.
Всего двумя вопросами ему удалось окончательно втоптать меня в грязь, оскорбить и забить насмерть ногами мою гордость. Для него я вечная потаскуха, которая не гнушается воспользоваться своим телом для достижения результата. Может быть я действительно падшая женщина, но никто не смеет меня называть потаскухой, кроме меня самой.
– Последний секс был в ночь перед свадьбой, мой господин! – твердо и четко ответила. Не дрогнула, солгав в лицо мужчине. Каждый гость в день свадьбы обсуждал, как невеста ночевала в комнате жениха и в особенности наше милое отсутствие выдержки до брачной ночи.
В момент глаза принца налились черной тьмой. Радужка стала тёмной, как дьявольский черный огонь, грозивший убить всё живое на расстоянии метра... Как же посмели тронуть его собственность – женщину с клеймом раба на лбу? Наверное, был уверен, что Рафаэль не тронет меня до брачной ночи. А уж к брачной ночи Бонифаций подготовился и вернул забаву.
– Сука! – прокомментировал с удивительным спокойствием и холодностью. Но от этого равнодушного голоса и тихого оскорбления холод побежал по коже и заставил меня развернуться и предпринять попытку к бегству. Возможно глупую и не осуществимую, но мне необходимо было действовать. Внутри кипели эмоции и им нужен был выход. Прежде чем коснулась полога палатки, Артур схватил мою протяную руку и за неё развернул к себе лицом, тихо вопрошая, как у душевнобольной, на которую опасно повышать голос.
– Кто тебе давал разрешение выходить замуж? Кто разрешал отдаваться другому? Я разве разрешал? Или ты забыла, что твоя плоть и душа принадлежат мне!? – на последнем вопросе приблизился ко мне на расстояние в пару сантиметров и посмотрел строго в глаза, передавая чистую ненависть.
Мужское тело напряглось. Стало каменным, жестким. Мышцы и огромные вздутые вены обозначились под твердой кожей и едва не рвали ее на части. Ощущение, что тело Бонифация не выдержит внутренней мощи и разорвётся.
Но я не смогла себя остановить и замолчать, поэтому проигнорировала состояние принца. Мне было слишком плохо внутри и требовалось хоть немного вылить из себя гнев.
– Простите, мой господин, за то, что смею поправлять, но вы ошибаетесь. Я не сука, а потаскуха, как вы верно назвали меня в брачную ночь и отымели до потери сознания. Но если прикажете, то я буду той, кем вы пожелаете меня видеть. Могу быть и су...
Я задохнулась, глаза налились кровью и казалось лопнут от давления, когда вокруг шеи обвилась рука и крепко сжала, не давая дышать. Перед глазами тут же поплыла мутная дымка. Я безуспешно открыла рот в попытке хлебнуть воздуха, но сколько бы не старалась – не удавалось. Перед глазами постепенно темнело, мерцали точки‑ блёстки, неизвестные полосы‑зигзаги искажали поле видимости. Где‑то сверху надо мной показалось искореженное ненавистью злое лицо Бонифация.
Убьет. Теперь была уверенна, что убьет. Задушит одной рукой. Но не страшно. Разве потаскухе, потерявшей всёёё страшно умирать?
Вскоре ноги потяжелели и едва держали. Стоять стало невмоготу, но рука Артура крепко держала и не давала упасть или убежать. Еще бы пару секунд и непременно лишилась бы чувств, но вместо этого почувствовала относительную свободу. Шея перестала гореть и мне удалось сделать один громкий вдох прежде чем я была схвачена в объятие крепкими руками.
Грубык губы с плотским звериным голодом набросились на меня.
Будто произошел щёлк в мужчине и вся жажда крови и убийства превратилось в жгучее желание держать меня в чудовищно‑сильном объятии, а языком – жалить мои губы. Кости хрустнули от силы рук мужчины, а губы закололо от ненавистного глубокого поцелуя. Чтобы удержаться на ногах, пришлось крепко вцепиться в его плечи. А чтобы вернуть утерянное после удушья дыхание, пришлось раскрыть губы, чем Артур умело воспользовался и засунул язык глубоко мне в рот. От поцелуя воздуха в груди становилось всё меньше и меньше.
Совершенно ненормальный поцелуй, потому что его язык, погружаясь в меня, мешал нормально дышать. Постепенно агрессия пропадала, а превращалась в иное чувство. В желание мять мои ягодицы и возбуждать моё тело.
Он вонзался в мои губы, как в кусок мяса. Зубами жёстко прикусывал мою нижнюю губу и снова входил языком в мой рот, имитируя поступательные движения члена в момент плотских утех. Не оставалось сомнений в его жажде поиметь меня. Эта мысль заставила предпринять очередную попытку вырваться из мощного захвата. Разъединить губы и рвануть хоть на край мира.
Вырваться из захвата мне странным образом удалось, но хрипло дыша я услышала гневное:
– Пошла отсюда! – рявкнул неожиданно и махнул в сторону выхода, после чего развернулся ко мне спиной и направился к одеялам. – С тобой нормально не развлечешься, только раззадоришь аппетит, а потом без сознания свалишься и возрождай к жизни! Бегом отсюда, Роза!
От его крика я вздрогнула и покрепче сжала концы рубахи возле груди. Но после повторного крика и своего имени: «Роза» вылетела из палатки, находу натягивая очки с головы на нос.
Сумасшедший.
Уже в спину донесся глупый приказ:
– С братом тебе тоже запрещено общаться.
Пока бежала по песку пыталась переварить в голове всё случившееся. В нашу палатку с Ярином влетела впопыхах, отчаянно дыша и оглядываясь по сторонам. Со стороны могло показаться, что за мной гналась сама смерть или убийца, но по‑моему так и было. Бонифаций вновь хотел развлечения с рабыней.
Сосед уже лежа на одеялах, при моём появлении обернулся и окинул меня странным задумчивым взглядом. Только приблизившись к своей стороне палатки, поняла причину недовольства или просто вопроса – отсутствие пуговиц на рубахе и почти не прикрытая грудь. Одна сторона рубахи разделила правый сосок точно по середине. Тут и особого воображения не требовалось для понимания произошедшего между мной и Артуром. Захотелось что‑нибудь пнуть или больно ударить от понимания мыслей Ярина.
Это чудовищно и ужасно. Меньше всего хотелось выглядеть потаскухой в лице младшего Бонифация, поэтому поспешно сдвинула концы рубахи возле груди и спокойно пояснила:
– Шпион не успел доложить Артуру.
Я помнила запрет на разговоры с младшим Бонифацием, но именно этот глупый приказ не собиралась выполнять. Ярин же не ответил, а просто спокойно развернулся спиной и улегся поудобнее, накрывшись одеялом. Дьявол побери, я не такая. Правда. Я не сплю с кем попало. Почему‑то хотелось объяснить это Ярину.
Но с другой стороны казалось странным. Почему напрямую не спросить и почему такое холодное отношение? Жалеет о поцелуе? Разве я виновата?
Остаток ночи я провела вдумах, терзалась сомнениями, мыслями, эмоциями. После каждой встречи с Артуромя испытывала взрыв самых темных эмоций, от которых еще долго мучилась. При этомкаждый раз точно не знала уйду живой от Зверя или буду съедена.
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)