19 глава
Проснувшись, я теряюсь во времени. За окном темно, семь вечера первого января. Моё сердце неприятно сжимается, когда я вспоминаю, что уже послезавтра в это время я буду сидеть в поезде, направляясь в Москву. Будет ли всё также как и раньше, когда я вернусь? Мне кажется, будто только в родном городе существует Кирилл, которого я считаю моим другом. Того парня, того популярного парня, что живёт в Москве, я не знаю.
Выйдя из комнаты, я нахожу маму, склонившуюся над столом, держащуюся руками за голову. На секунду я будто перенесла на пять лет назад. Дежавю.
-Мам, всё хорошо? – я знаю: она не пила, но у меня всё равно начинают дрожать руки.
-А? Да дочка, всё хорошо. Чай будешь? – я лишь согласно киваю, садясь за стол.
Мы сидели и говорили, чай давно закончился, а мы всё говорили, долго и честно, вспоминая, пытаясь вспоминать хорошее. Вдруг после очередного упоминания одного из далёких счастливых дней повисла тишина.
-Сашенька, - сказала мама, взяв меня за руку, голос её сломался, и на глазах выступили слёзы. Я заранее знала, что она хочет сказать, так что весь воздух испарился из лёгких. Я сжала её руку, придавая нам обеим силы, - прости меня. Я никогда не желала тебе такой жизни. Я всегда хотела быть рядом, но у меня не получилось. Прости, что я оказалась такой слабой, что меня не было рядом, что из-за меня тебе пришлось практически жить на улице.
Мы обе плакали. Ждала ли я этих слов? Да. Когда мама только перестала пить, она делала вид, будто ничего не произошло, будто не было этих трёх лет. Она тогда заставляла меня вернуться домой, но я не вернулась. И только через полгода, когда мы с мамой начали понемногу снова общаться, я всё-таки вернулась. В самом начале она очень агрессивно на всё реагировала, в особенности на Кирилла. Она его, можно сказать, ненавидела.
-И ты прости меня, - шептала я, обнимая маму. – Я..я..я....ты очень важна для меня, - проговорила я, сильнее зарыдав. Я не могу, не могу. Мне хотелось откусить свой чёртов язык. Для чего он мне, если я не могу сказать самых важных слов?
Мама гладила меня по голове, прижимая к себе, поочерёдно повторяя «прости меня», «я тебя очень люблю». Я только один раз сумела прошептать «и я».
-Мне очень стыдно перед Кириллом, - сказала мама, когда мы обе уже немного успокоились. – Я к нему плохо относилась, но это он всё время был рядом с тобой, он тебя защищал и продолжает защищать. Ты, конечно, уже взрослая и вряд ли теперь нуждаешься в моих советах, но я надеюсь, что вы не потеряете друг друга. Я достаточно видела, чтобы сказать, что он – тот человек, который никогда тебя не оставит. Когда меня не станет, именно он будет тем, кто будет о тебе заботиться, кто успокоит тебя, кто не оставит, даже если ты его оттолкнешь. Я уже однажды оставила тебя, - мама потупила взгляд, тяжело переведя дыхание, - и этот мальчик заменил тебе семью. И я ему очень благодарна, и его родителям. Не каждый бы принял в свою семью чужого ребёнка. Просто не потеряйте друг друга. Молодость такое время, когда ты либо найдёшь самого нужного человека, либо потеряешь его навсегда.
***
Лёжа в кровати, я всё думала о маминых словах. Не потеряйте друг друга. Именно этого я и боюсь с тех самых пор, как переехала в Москву. Только сейчас я вспомнила, про ту девушку, что ответила на звонок. Кто она? Нет. Мне не интересно, кто она. Кто она для Кирилла?
С Кириллом мы расстались около десяти утра, сейчас десять вечера. Спать не хотелось. Точнее было совершенно невозможно уснуть, мысли замучили меня.
Через полчаса я уже стояла напротив дома Кирилла, вглядываясь в его потухшее окно. На звонки он не отвечал, а вламываться посреди ночи, будя всех, мне не хотелось. Его нет дома.
Я села на лавочку, запрокинув голову, вглядываясь в затянутое облаками небо. Светло-чёрное небо, от городских фонарей принимающее, будто медный оттенок. Где-то там за этими, казалось бы, бесконечными облаками звёзды. Звёзды, что так ярко светят в конце августа.
Я закрыла глаза и через несколько минут почувствовала, как мне на лицо опускаются и тут же таят снежинки. Я открыла глаза и стала всматриваться в уже побелевшее небо. Несмотря на то, что шёл снег, мне не было холодно.
-Кого ждёшь? – вывел меня из раздумий тихий, почти шепчущий мне на ухо, отчего он становился ещё более приятным, голос. Я повернулась в его сторону, всё ещё полулежа.
-Тебя. А ты откуда в такое время?
-От знакомых, можно сказать... Я хотел тебя кое с кем познакомить, но это завтра, - он говорил как-то неуверенно и всё ещё очень тихо.
-Хорошо, - сказала я, закрывая глаза.
-Ты уже спишь, - я почти чувствовала, как он улыбается.
-Нет, - я покачала головой, с трудом открывая глаза.
Он всё ещё продолжал улыбаться, смотря на меня.
-Что у тебя с телефоном? – лениво произнесла я, снова закрыв глаза.
-А, я уже вернул его, просто на беззвучном стоял.
-Кстати, - я открыла глаза, сразу же забыв о том, что хочу спать, - что за девушка?
- Я с ней в туре познакомился. Она хорошая, милая. Думаю, она тебе понравится.
-Она тебе нравится?
-Да, - он как-то тяжело выдыхает, поворачиваясь лицом к небу, так что я могу видеть его в профиль. – Может быть, даже больше, чем просто нравится. Не знаю.
Я тоже отворачиваюсь, подставляя снежинкам лицо. Ложась на горячие щёки, они тут же таят, оставляя холодные капли, ужасно похожие на слёзы. На холодные бессердечные слёзы. Смотря на небо, я отчаянно вырисовываю образ Антона, но он не складывается, обрушиваясь на меня колючим снегом.
-Пойдём домой?
-Пойдём, - тихо отвечаю я.
Всё чего я хочу, это лечь в кровать, натянув одеяло до самого подбородка, отвернуться к стене и ни о чём не думать. Слишком много мыслей в последнее время. Иногда стоит отпустить все проблемы, время всё расставит по своим местам. Нет смысла отчаянно копаться в себе, надеясь что-то понять. Однажды я проснусь с уже принятым решением.
Кирилл наливает мне чай, потом я ложусь в кровать, в которой спала на протяжении трех лет, и как только моя голова касается подушки, я засыпаю. Однажды я проснусь с уже принятым решением.