17 глава
Уже на закате я вышла из поезда на полупустой перрон. Здесь даже воздух пахнет по-другому. Но я не чувствую себя так словно вернулась к себе домой. Я вообще ничего не чувствую.
Родной город - чужой. Мне нигде не лучше. Город-тюрьма, город псевдо свободы. Город, в котором я потеряла семью, город, в котором я потеряла друга. Но потеряла ли я всё это на самом деле?
Много лет назад у меня умер отец, затем из моей жизни ушла мать. Я отказалась от собственного дома, потому что жизнь там казалась адом. Но сейчас моя мама наверняка ждёт меня, сидя за накрытым столом, отдав последнее ради этого ужина.
Несколько недель назад мой друг сказал, что я никому не нужна, а потом вновь исчез. И стоит ли мне теперь оставаться у него в квартире? Имею ли я право там жить? Ожидает ли он меня увидеть по приезду? Я всё ещё слышу те его слова в голове. Может быть, из-за этого я и приехала. Понять, что я кому-то ещё нужна.
Может быть, все эти проблемы только в моей голове?
И всё-таки, проходя будто по полумёртвому по сравнению с Москвой городу, я чувствовала некую ностальгию. Не по той жизни, но по счастливым моментам. Тогда казалось, что лучшая жизнь впереди. Сейчас тоже так кажется. Мы только и живём ожиданием лучшей жизни и воспоминаниями прошлого. Люди не знают настоящего. А между тем всё самое лучшее происходит сейчас.
Но я не думала так, стоя перед дверью родного дома.
Боюсь.
А что если я постучу, и мне не откроют? Что если я вижу всё то, отчего так долго бежала?
И снова я возвращаюсь в прошлое. Страх затмевает рассудок. Я боюсь того, чего уже давно нет.
***
Я стою перед дверью, дрожа. Кирилл терпеливо стоит позади меня. Я поворачиваюсь к нему, набираясь смелости в его взгляде.
-Всё хорошо,- шепчет он, беря меня за руку.
-Только не смотри, - прошу я дрожащим голосом. Ещё ничего не произошло, а я уже готова расплакаться. Только бы её не было дома.
Я дергаю ручку, проверяя, не заперта ли дверь. Нет. «Только бы её не было, только бы её не было», - шепчу я самой себе, проходя через коридор. Невольно бросаю взгляд в полуоткрытую дверь маминой комнаты. Она лежит рядом с диваном на полу, наверное, упала, не дошла до кровати, вокруг бутылки. Она лежит как мёртвая. На минуту мне кажется, что так оно и есть, и у меня подкашиваются ноги.
-Не смотри, - говорю я Кириллу, отпускаю его руку и вхожу в комнату.
Я сажусь на колени, осторожно толкая маму, чтобы она проснулась. Слёзы катятся по щекам, я выдавливаю из себя «мам», больше похожее на писк. Она дышит, но тело совсем обмякло. Мне и противно, и жалко её. Я и люблю её, и стыжусь, и не знаю, какое чувство сильнее.
-Ммм, - наконец отзывается мама. Меня передёргивает.
-Мам, я ухожу, - не знаю, для чего я ей это говорю, она ведь всё равно не поймёт.
-Хорошо, иди погуляй, - неразборчиво говорит мама, кивая, тут же погружаясь обратно в сон.
-Я совсем ухожу, мам, - шепчу я.
Я продолжаю сидеть на коленях, тихо плача. Я не злюсь, не ненавижу, мне просто больно. Как будто что-то ломается внутри. Боль сжимает сердце, подходя к горлу, заставляя всё тело дрожать. За полуоткрытой дверью всё ещё стоит Кирилл, и я не могу так выйти к нему, но и видеть он этого не должен. Но одна я пойти боялась, когда я пришла в прошлый раз, здесь было много незнакомых мне людей: мужчин, женщин, а мама так же лежала только в моей комнате.
Я чувствую, как Кирилл, хватая меня за плечи, поднимает и выводит из комнаты.
«Нет, не смотри, не смотри», - сквозь слёзы говорю я, закрывая ему глаза, хотя мы уже стоим в моей комнате. Он только убирает мою руку с глаз, обнимая и гладя меня по голове.
***
Но сейчас я стою перед дверью одна, продолжая дрожать. Без него это сделать куда тяжелее. Наконец, набираюсь смелости и стучу. Через пару секунд передо мной появляется улыбающееся лицо мамы. Захожу в квартиру и обнимаю её, только сейчас понимая, что я на самом деле скучала.
Сидя за столом, за чашкой чая, мы говорим обо всём на свете. Хотя, конечно, больше говорю я, а мама всё спрашивает и спрашивает.
-Так что сессию я сдала и довольно не плохо, - улыбаюсь я, делая глоток чая.
-Умница, - улыбается мама, гладя мою руку. Мам, я люблю тебя. Но слова застревают в горле, в горле той самой обиженной девочки, у которой в тот осенний день что-то внутри сломалось. Вместо этих слов я спрашиваю:
-А как ты, мам? Всё хорошо? Всего хватает?
-Хорошо, доченька. Видишь, не голодаю, - я ловлю её усталый, тёплый взгляд.
-Работаешь на износ.
-Ну, а как по-другому? Сейчас многих увольняют, многие компании разоряются, закрываются. За работу держаться надо.
Я только понимающе улыбаюсь, сжимая её маленькую худую ручку.
Я не такой ей жизни желала. Не бессонных ночей, не заплаканных глаз. Я виной всем её бедам. Я всегда хорошо училась, хорошо себя вела, но не это было нужно. Я просто должна была быть рядом, должна была научиться прощать, продолжать любить её. А я ушла. Сбежала, думая, что она будет мной гордиться, покрывая себя этим. Я так и не стала человеком.
***
На следующий день моего пребывания в городе я решила навестить родителей Кирилла. Людей, ставших для меня второй семьёй. Место, которое на протяжении почти четырех лет было для меня домом.
По пути я решила зайти в магазин, купить что-нибудь к чаю. Девушка-кассирша показалась мне ужасно знакомой, уже расплачиваясь, я поняла, что это Настя, та самая моя подруга, которая когда-то организовала мне вечеринку на мои семнадцать лет. С тех пор прошло всего чуть больше года, но мы обе сильно изменились.
-Настя?
-Извините? – она внимательно вглядывалась мне в лицо, пытаясь вспомнить, кто же я такая.
-Саша.
-Саша? Это ты? Ничего себе, я тебя не узнала, - засмеялась она, продолжая меня разглядывать. Людей в магазине почти не было, так что мы могли свободно разговаривать.
-А ты здесь работаешь?– я была удивлена, увидев Настю в магазине в роли кассирши. Она не из бедной семьи и вполне могла позволить себе получить высшее образование, что она тут делает?
-Да, как видишь. Пришлось взять академ, но вряд ли я вернусь к обучению. Ты ведь не знаешь, папа умер полгода назад, - она на секунду замолчала и, вдохнув, продолжила. – Фирма маме перешла, а она совершенно ничего в этом не смыслила, промотала всё за пару месяцев, мы ещё и должны остались. Так что вот и приходится, - она горько улыбнулась, тяжело вздохнув.
-Прости, я ведь не знала, соболезную, - я сжала её руку.
Настя только вздрогнула, кивнув, сглотнула, кусая губы. Я хотела уйти, говорить было не о чем, но я почему-то продолжала держать её за руку.
-Всё хорошо, правда, всё хорошо, - сказала Настя, сжав мою руку.
Я вышла из магазина с тяжёлым сердцем. Так не должно быть. Это не её место. Она никогда не была такой, никогда не знала такой жизни и не должна была узнать. Ей нужно было бежать из этого города, тогда бы она спаслась и мать спасла.
Если ты не уедешь сейчас, то твой дом станет твоей тюрьмой.
***
-Сашенька, - расплылась в улыбке женщина, затаскивая меня в квартиру, обнимая и что-то приговаривая.
-Здравствуйте, - с улыбкой сказала я.
-Здравствуй-здравствуй, - она осматривала меня, продолжая улыбаться.
Мы прошли на кухню. Я продолжала осматривать дом, вспоминая жизнь в нём. Только сейчас я понимаю, как же с нами было тяжело.
Чем дольше я в этом доме, тем сильнее скучаю по Кириллу.
-Как ты? Как там Кирилл?
-У меня всё хорошо. У Кирилла наверно тоже. Я не знаю, - мне стало неловко. Я не хотела волновать Марину Фёдоровну, но мне хотелось поделиться с ней всем, что накопилось. Больше было не с кем. С мамой я не привыкла говорить о таком.
-Почему? Вы поссорились? – её светлое лицо помрачнело.
-Нет...ну, чуть-чуть, - выдохнула я, смотря на неё исподлобья.
-Он тебя обидел? – она произнесла это с таким ужасом, что я даже и не представляю, какой смысл она вложила в слово «обидел».
Я рассказала ей о том, что происходило в эти полгода, за которые я перестала узнавать своего друга.
-Ох, милая, я не знаю, что с ним происходит. Мы так редко видимся, он так редко звонит. Я бы поговорила с ним, но станет ли он меня слушать? – он тяжело вздохнула, качая головой.
-Всё будет хорошо, - успокаивала я Марину Фёдоровну, уже жалея о том, что рассказала ей всё это. – Рано или поздно он вернётся, это всё-таки его квартира, и тогда мы поговорим, и всё будет хорошо, - не знаю, кто из нас больше нуждался в этих словах. Я пыталась успокоить нас обеих, но ничего у меня не выходило.
Я вернулась домой в раздумьях. Попыталась дозвониться до Кирилла, но в ответ снова услышала уже надоевший до тошноты голос автоответчика.
Я упала на кровать, закрыла глаза, вспоминая свой восемнадцатый день рождения.
***
До Нового года осталось три дня. Я лежала на кровати, слушая музыку и смотря на переливающиеся огоньки гирлянды, висящей на окне. Я задумалась о том, что это будет за Новый год и что будет, когда я вернусь в Москву. Я, наверное, должна буду собрать вещи и переехать в общежитие. Я всё пыталась представить себе жизнь в нём и уже начала засыпать, когда холодная рука коснулась моего плеча.
________________________________________________________________________________
Итак. Я пришла к выводу, что у меня нет совести.
Я не писала 2 месяца! Но я всё ещё здесь, не так ли? Это были сложные два месяца: я перешла в новую школу, и я в 10 классе, я хожу в школу журналистики, на школьное телевидение и в бассейн. У меня нет времени дышать, но несмотря ни на что я допишу этот фанфик. Он жив, ребята. Простите, что я такая безответственная.
P.S. Я кстати люблю вас.)