12 глава
Что значит потерять друга?
Я сосредоточенно слежу за линией мела, которая постепенно превращается в буквы, буквы – в слова, слова – в предложения.
Все вокруг чужие.
В аудитории холодно. Посильнее натягиваю рукава свитера.
Не знаю к кому идти. Ни одна компания не кажется привлекательной.
За окном сгущаются тучи, начинает накрапывать дождь. Кап-кап-кап. За окном ноль градусов, включено отопление, но мне холодно. Накидываю пиджак.
Холод внутри.
В аудитории воцаряется тишина. Две минуты до конца пары.
Хочешь быть моим новым лучшим другом?
Среди тишины слышно чьё-то хриплое, сбивчивое дыхание.
Это я виновата.
Кашель. Кто-то кашляет. Кашляет долго и с надрывом. Оглядываюсь.
Прости меня.
Почему все смотрят на меня?
Я люблю тебя.
Звонок.
Через пару минут уже стою на улице, вдыхая свежий наполненный влагой воздух. Уже 14 декабря, но ещё ни разу не было снега, более того идёт дождь, усугубляя моё и без того паршивое состояние. Вдруг надо мной раскрывается зонт, я поворачиваю голову и вижу Катю с её неизменно доброй улыбкой на лице.
-И так болеешь, а ещё и под дождём гуляешь.
-Ничего страшного, просто простудилась. Кстати, Кать, можешь дать мне сегодняшний конспект?
-Ого, что с тобой, Саш? Перестала делать конспекты, ходишь как привидение, ни с кем не разговариваешь. У тебя всё нормально? С тех пор как ты поссорилась с братом, тебя не узнать.
-Пройдёт.
-Ладно, это твоё дело. Вот конспект, - она протягивает мне тетрадь.- Кстати, сегодня вечеринка, может, всё-таки пойдёшь? Хоть развеешься, ты ведь с начала года ещё ни на одной не была, на тебя уже косо смотреть стали.
-Скоро сессия, я должна готовиться.
-Мы все сдаём сессию, не будь занудой.
-Ладно, только ненадолго.
-Ура, - вскрикивает Катя и обнимает меня.
Всю дорогу до дома она возбуждённо рассказывает о предстоящей вечеринке, говоря, что там будет большая часть МГУ и даже старшекурсники. В общем Катя была в восторге, а я шла только для того чтобы развеять слухи о том, что я ботаник и зануда, хотя временами мне кажется, что это действительно так.
Всё оставшееся до вечеринки время мы обсуждаем, что надеть. Я борюсь за право идти в своих чёрных джинсах и свитере, Катя же настаивает, чтобы я надела её платье или хотя бы юбку. Но я ставлю ультиматум: либо я иду в джинсах и свитере, либо не иду вообще, и выигрываю эту схватку. Однако Катя говорит, что мы завтра же пойдём и купим мне платье и пару юбок, я только закатываю глаза. Если уж у меня и появляются лишние деньги, то я отправляю их матери. Да и вообще для студента понятие «лишние деньги» довольно абстрактное.
В шесть вечера мы выезжаем и к восьми добираемся до загородного дома. Как только я захожу на участок, понимаю, что, похоже, зря я на это согласилась. Всё это совершенно не про меня.
Весь участок забит пьяными студентами: кто-то катается на качелях, кто-то в припадке романтики смотрит на звёзды, беседка забита курильщиками, но не думаю, что курят они обычные сигареты, кто-то продолжает танцевать. Музыка настолько громкая, что её слышно даже на улице.
Как только я переступаю порог дома, меня охватывают все те же чувства, что и на всех подобных мероприятиях: запах алкоголя и сигаретного дыма и слишком громкая музыка. Я буквально бегу за Катей, боясь потерять её из вида и остаться одной. Мы идём долго, и, в конце концов, оказываемся в противоположной части дома. Хотя здесь музыка кажется куда тише, для того чтобы услышать друг друга всё равно приходится кричать.
-Не скучай, я вернусь через пару минут, - кричит Катя и уходит.
Я теряюсь, но через пару минут беру себя в руки и сажусь за барную стойку, оглядываясь вокруг. В отличие от противоположного конца дома здесь тише, включен свет, и никто не танцует. Справой стороны от барной стойки в нескольких метрах стоит кожаный диван, на нём сидят парни лет двадцати, те самые старшекурсники, о которых Катя отзывалась с таким восторгом. У них на коленях сидят девушки, одетые достаточно прилично по сравнению с теми, что я видела на танцполе: джинсы и топ или юбка и футболка, но всё это не смотрится вульгарно. Прямо напротив барной стойки стоит точно такой же диван, рядом журнальный столик, на котором стоит алкоголь и кальян. Там также сидят парни, но им лет по восемнадцать-девятнадцать, первокурсники. У них на коленях сидят девушки, вот только они одеты слишком вызывающе, главная роль их одежды не прикрыть, а показать всё, что только можно. Они смотрят с самолюбивым презрением, парни кидают многозначительные взгляды, мне становится только смешно, и я отворачиваюсь. Первокурсники. Единственная их цель поступления – тусовки, на которых можно показать себя. Пошлые шутки и презрительные взгляды, думают, будто это цепляет, на самом деле, все тихо над ними посмеиваются. Я снова поворачиваю голову на право, один парень замечает мой взгляд и подмигивает мне, я только улыбаюсь и отворачиваюсь. Ну и где Катя? Её пару минут уже давно истекли.
-Саша? – я слышу знакомый голос и поворачиваюсь.
Поначалу я не узнаю блондина, но потом из той тёмной ночи вырывается единственное светлое воспоминание: знакомство с Сашей.
-Привет, - кричу я и обнимаю парня. – Что ты тут делаешь?
-Ну, я же когда-то тоже здесь учился,- он улыбается и, немного помолчав, спрашивает. - Как ты? Как Кирилл?
-Я нормально, Кирилл не знаю, мы поссорились, и я съехала.
-Так вот из-за чего он бесится в последнее время.
-В смысле?
-Да у него совсем крыша поехала: орёт постоянно, всем недоволен, отменил концерты на последние два месяца, - я вздыхаю и опускаю взгляд на руки. Что с ним, чёрт возьми? Он всех оттолкнул, что творится у него в голове?
-Я не знаю, что с ним, но я волнуюсь за него. Я уже давно его не видела.
-Скучаешь?
-Да, очень. Но ему, судя по всему, всё равно.
-Ему не всё равно, ты ведь его сестра.
-Ну, да. Вот только, почему он тогда не звонит, не пишет. Он мне ясно дал понять, что он не хочет меня видеть, - я перевожу дыхание. – Ладно, всё нормально.
-Ты здесь одна? – Саша переводит тему, и я ему за это безумно благодарна.
-Вообще я пришла с подругой, но она куда-то исчезла. Сказала: будет через минуту и пропала.
-Знаешь, кого-нибудь ещё?
-Тебя, - он улыбается, и обстановка, наконец, перестаёт быть накаленной.
-Пойдём, познакомлю тебя кое с кем, - он кивает на диван, что справа.
Он представляет нас друг другу, но я не особо стараюсь запомнить имена. Одна девушка оказывается с факультета журналистики, и перед моей первой сессией я получаю немало полезных советов. Аня, так зовут девушку, говорит очень уверенно, у неё прямая осанка и высокоподнятая голова, она смотрит снисходительно и с доброй, поощряющей улыбкой. У неё русые длинные прямые волосы, она достаточно высокая. Она, буквально, - воплощение успешности.
Парня, что подмигнул мне, и всё время моей беседы с Аней смотрел на меня, кажется, зовут Антоном. Во время нашего с ним разговора я узнаю, что он, как и Саша, учится на режиссёра, любит классику и мечтает снять фильм по роману «Евгений Онегин». Он рассказывает о том, как проходил практику в прошлом году, и я смеюсь, кажется, каждую минуту.
Наконец, приходит Катя, видимо в её Вселенной время идёт куда быстрее, потому что её минутка длилась целый час и даже больше. Она впадает в шок, когда застаёт меня в компании старшекурсников. Я представляю её, она быстро находит с ребятами общую тему для разговора. Катя очень общительная, так что для неё не составляет труда войти в компанию. Но Антон не обращает на неё совершенно никакого внимания, что очень льстит моему самолюбию, хотя бы потому, что мне всегда казалось, что Катя симпатичнее. Антон очень красивый парень: он смуглый, у него карие глаза и каштановые волосы, чёлка, зачёсанная на правую сторону, правильные черты лица и голливудская улыбка.
-В общем, у нас по площадке просто бегал енот, - он заканчивает свою историю, и я смеюсь. – У тебя красивая улыбка, - он смотрит мне в глаза и заправляет прядь волос мне за ухо, улыбаясь так, что я забываю, как дышать.
Но в этот момент кто-то хватает меня за руку и тащит через весь дом на выход. Я до ужаса пугаюсь и потому даже и не сопротивляюсь. Когда мы выходим на улицу, парень с силой притягивает меня к себе, заключая в объятия. С первым же вдохом я понимаю: это Кирилл. Я сильнее прижимаюсь к нему, я так давно хотела его обнять, просто обнять. Ещё с того самого дня, когда он вернулся с тура. Мы стоим так минут десять, потом он кидает мне короткое «поехали» и снова за руку тащит к машине.
Мы едем в неизвестном мне направлении, я молчу, пытаясь осознать произошедшее. За окном мелькают огни на фоне леса, дорога пустая. Ещё пятнадцать минут назад я стояла на вечеринке, разговаривая с самым милым на свете парнем, которому я почти наверняка понравилась, а теперь я еду с Кириллом чёрт знает куда. Но я смотрю на друга и понимаю: он лучшая на свете компания.
Я открываю окно, запуская в салон холодный наполненный влагой воздух, подставляя ветру своё лицо. Смотрю на Кирилла, он в одной футболке, толстовка валяется на заднем сидении, но он не чувствует холода, потому что холод внутри, а у него внутри огонь. Улыбаюсь собственным мыслям, но всё-таки закрываю окно.
-Куда мы едим? – среди тишины мой голос звучит странно.
-Домой, - говорит Кирилл, не сводя взгляда с дороги.
-Нет, Кирилл. Это не мой дом. Это больше не мой дом, - последнее предложение я произношу, чётко выделяя каждое слово.
Он вдруг тормозит, выезжая на обочину, и выходит из машины. Я, не дожидаясь приглашения, выхожу тоже.
-Ты пила?
-Что? Нет, я не пью, ты же знаешь.
-Жаль.
-О, Господе. Ты пьян?
-Нет.
-Отлично, мы оба трезвые, и оба об этом жалеем.
-Вот видишь, у нас очень много общего.
-Да уж.
Кирилл достаёт сигареты, зажигает и затягивается.
-Дай мне.
-Ага, сейчас.
-Я только попробую, да ладно тебе.
Он закатывает глаза, но протягивает мне сигарету, поджигая её. Я вдыхаю, и, похоже, слишком глубоко, закашливаюсь.
-Ну, и дрянь, - говорю я сквозь кашель.
-Я так и думал, - смеётся Кирилл.
Я тушу свою сигарету, выхватываю у него из рук пачку и швыряю её в сторону леса.
-Ты что делаешь? Они дорогие вообще-то,- Кирилл в шоке смотрит на меня.
-Теперь мы оба ведём здоровый образ жизни. И у нас очень много общего, - теперь смеюсь я.
-Отстань от меня, грёбаная перфекционистка.
-Мне от тебя отстать? Это вообще-то ты украл меня, и везёшь, чёрт знает куда.
-Не чёрт знает куда, а домой.
-Это не мой дом, Кирилл, - мы оба начинаем повышать голос.
-Твой дом там, где я. Сама говорила, «ты – моя семья». Дом там, где семья, там, где тебя ждут.
-Вот только меня там никто не ждёт. И знаешь, Кирилл, в семье люди верят друг другу, доверяют. Нельзя сначала выгонять человека, а потом звать обратно, сначала унижать, а потом вести себя так, как будто ничего и не было. Нельзя сначала называть человека своей семьёй, а потом просить съехать, потому что однажды у тебя появится своя семья. Да и откуда я могу знать, что ты снова не попросишь меня съехать?
-Посмотри на меня, - он подходит ко мне, я поднимаю голову и смотрю на него сквозь слёзы, моргаю, и слёзы катятся по щекам. – Не плачь, солнце, - он вытирает мои слёзы.- Во-первых, я – придурок.
-Вот это открытие! – я смеюсь, всплескивая руками.
-Ну, вот, ты уже смеёшься, - он, улыбаясь, смотрит на меня.
-Это не смех, это истерика, отстань от меня, Незборецкий, - я продолжаю смеяться, вытирая слёзы.
Он снова походит ко мне и, смотря в глаза, говорит:
-Во-вторых, ты и, правда, моя семья. Нет человека, который бы знал и понимал меня лучше, чем ты. Я люблю тебя,- я смотрю в его глаза и верю ему, снова верю. Я почему-то всегда ему верю.- И, в-третьих, мне просто скучно жить одному.
-Я так и знала, - я смеюсь.
Он обнимает меня, я встаю на носочки и обхватываю его шею.
-Мелкая, - дразнит Кирилл.
Я кусаю его за плечо и очень даже не слабо. Я отстраняюсь, надуваю губы и показываю ему язык.
-Это за то, что ты меня обижаешь, - говорю я и сажусь в машину, Кирилл только смеётся, что-то бормоча под нос.
-Кир, я хочу есть, - жалуюсь я, когда он садится в машину.
-Ну, что поделать, - говорит Кирилл, пожимая плечами, и я бью его по плечу, он смеётся. – Ладно, приедем, что-нибудь приготовишь.
-Ага, когда мы приедем, будет уже часов двенадцать, а я ещё готовить буду, мне вообще-то завтра в универ.
-Я могу что-нибудь приготовить.
-В прошлый раз, когда ты готовил, я слегла с пищевым отравлением, а тебе вырезали аппендицит. Лучше не надо.
-Ну, было же весело, - говорит он, улыбаясь и не сводя взгляда с дороги.
-Ага, очень, - теперь я смеюсь, вспоминая этот день, но тогда я, на самом деле, очень испугалась. Я совершенно ничего не могла сделать. Я просто сидела на коленях у дивана и держала его за руку, гладя по голове. Смотря на Кирилла и вспоминая того маленького белобрысого мальчишку, сложно поверить, что это один и тот же человек.
-Тогда поехали в Мак, - он смотрит на меня, и я киваю, улыбаясь.
Всю дорогу я достаю его глупыми вопросами, потом он спрашивает о МГУ и, кажется, даже жалеет, потому что я не умолкаю до тех самых пор, пока не начинаю есть.
Доев, Кирилл ждёт меня, потом начинает воровать у меня картошку, я бью его по руке:
-Не трогай мою еду, - угрожающе говорю я, смотря ему в глаза и пытаясь сдержать смех. Он кивает, продолжая смотреть на меня, и снова тянет картошку.
-Я тебе руку откушу.
-Уже сегодня попыталась, - говорит Кирилл и, оттягивая рукав футболки, показывает мне след от моих зубов.
-Вот видишь. Ничему человека жизнь не учит,- смеюсь я, продолжая, есть.
-Ничто в нас не меняется.
Десять раз обожжёмся,
А всё равно хотим гореть.
После этих слов я поднимаю на него глаза. Он смотрит не весело и не грустно, не серьёзно, а как будто сосредоточенно, будто что-то ища в моём взгляде. От этих слов и взгляда у меня будто что-то опускается в груди, а потом поднимается к самому горлу, оставляя приятный, но горький осадок. Мы смотрим друг на друга с минуту, потом он опускает взгляд, а когда поднимает, глаза его смотрят по-прежнему, как и две минуты назад, всё с той же весёлостью.
-Я про картошку, - говорит Кирилл, и я смеюсь, смеюсь очень громко и слишком долго, так что это начинает походить на истерический смех.
-Даже если ты цитируешь Есенина, это не даёт тебе права трогать мою еду, - говорю я, ближе придвигая картошку.
-Ага, - медленно произносит Кирилл, потом резко хватает всю пачку и выбегает на улицу. Я бегу за ним, крича, что он вор. Пока я за ним носилась, он её съедает, так что, когда я его догоняю, картошки уже нет, я кидаю на него обиженный взгляд и сажусь в машину. Потом выхожу из машины, захожу в Мак, забираю колу и сажусь обратно, обиженно отворачиваясь к окну. Кирилл тянет руку к стакану, но я бью его по руке, крича: «Даже и не думай, это моё единственное утешение», - и мы оба смеёмся.
Когда мы едем, мной вдруг овладевает усталость и клонит в сон. Я подгибаю ноги, полностью умещаясь на сиденье, откидываю голову и закрываю глаза, даже не замечая, как засыпаю.
Сквозь сон чувствую, как кто-то берёт меня на руки, не сразу догадываясь, что это Кирилл.
-Я сама пойду, - бормочу я, на самом деле, надеясь на то, что он меня донесёт.
-Да ладно уж, малая, спи.
Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая вместе с воздухом его запах.
-Знаешь, я ведь сегодня не знала, что это ты. Когда ты меня обнял, я не могла видеть твоё лицо. Знаешь, как я поняла, что это ты? – я бормочу себе под нос, не понимая, то ли я ему это говорю, то ли себе, то ли это всё во сне. – По запаху, - я не вижу, но чувствую, как он улыбается.
Кирилл кладёт меня на кровать, снимает обувь и накрывает одеялом. Он убирает волосы с моего лица и что-то тихо шепчет, но я не разбираю и погружаюсь в сон.
___________________________________________________
Ох, ребята, мне так приятно, что вы пишите мне такие добрые комментарии, для меня это безумно важно и приятно, у меня даже самооценка повысилась) Я пыталась писать быстрее) Кстати, как вам новый альбом? По-моему сольники огонь, а "Скандал" вообще, как отдельный вид искусства.