Неузнанная
После душа Лера вышла в спальню, кутаясь в мягкий запах чистоты и пара. Кожа еще влажно поблескивала в свете вечерней лампы, что стояла на прикроватной тумбе, отбрасывая теплое, золотистое свечение на серое покрывало и стены цвета топлёного молока. На ней было тонкое домашнее платье из хлопка, легкое, почти невесомое. На лице — маска, тонкий слой кремовой прохлады, а челку удерживали заколки, торчащие смешно, но как-то по-домашнему.
Спальня казалась кадром из Pinterest — всё аккуратно, просто и со вкусом. Большие панорамные окна, в которых отражались огни города, будто живого организма — с пульсом, дыханием, разговорами внизу. Лера прошла босыми ногами по мягкому ковру с чёрным зигзагом, на ощупь он был чуть колючим, но приятным, будто напоминал о реальности, пока сама атмосфера растворялась в эстетике вечернего уюта.
Она не стала расправлять покрывало — оно осталось в небрежных складках, как будто специально. Бросила телефон на кровать, опустилась на край, потом легла, положив голову на подушку. Мягкая ткань холодила шею, а из окна тянуло тихим городским воздухом, чуть влажным после дневного дождя смешанным с мелким снегом. Вдалеке огоньки машин скользили по улицам, отражаясь в стекле, а где-то под окнами мелькала зелень парка, темнеющая с наступающим вечером.
Телефон тут же ожил в руке — привычный поток света, уведомления из Instagram, истории, ленты. Лера машинально листала, даже не всматриваясь. Ноги скользнули под одеяло, маска приятно тянула кожу, и весь этот момент был странно спокойным, будто зависшим между отдыхом и беспокойством.
И вдруг — в директе мелькнул с Сережей.
Она чуть приподняла брови. Странно, что он вообще там еще есть, ведь списывалась она с ним только после дрифта, а было это давно.Взгляд зацепился — у него новая сторис. Любопытство, как всегда, сильнее. Клик.
На экране — лифт. Сережа, знакомый изгиб плеч, легкое самоуверенное лицо модели. Не один — на фоне Дима, кажется, что-то пишет в телефоне. Снимок обычный, спонтанный, но в нем было что-то, от чего Лера села чуть выше, нахмурившись.
Этот лифт.
Она моргнула, провела пальцем по экрану, вглядываясь внимательнее. Металлические стены с характерными продолговатыми зеркалами, кнопки в два ряда, надпись на панели... она узнала это мгновенно.
Это лифт из её дома. Из того самого комплекса, где она сейчас живет.
Где-то под грудью кольнуло.
А отметка на сторис — Нью-Йорк.
"Нью-Йорк, серьезно?" — Лера невольно усмехнулась, хотя усмешка вышла нервной. Она пролистала сторис обратно, снова и снова смотрела на отражение стен, угол камеры, кнопки. Ошибиться невозможно.
— Ну что за прикол… — прошептала она, откидывая телефон на подушку.
Потолок перед глазами вдруг стал пустым, каким-то бесцветным. Она резким движением перевернулась на живот, ткнулась лицом в подушку и сдавленно закричала — не громко, но так, чтобы хоть немного выпустить то, что копилось внутри.
Лера перевернулась на спину — резко, будто хотела стряхнуть с себя всё раздражение. Пальцы вцепились в простыню, а ноги начали капризно бить по кровати — не сильно, но с тем самым детским отчаянием, когда внутри всё кипит, а сделать с этим ничего нельзя. Ткань под пятками собиралась в складки, подушка упала на пол, а с тумбы чуть не соскользнула лампа. Несколько секунд — и всё стихло. Лера замерла, тяжело дыша, потом закрыла глаза и закинула руку на лоб.
— Я, блять, не проживу, походу, без черта под углом, — пробормотала она в потолок, уже громче, почти выкрикнув последнее. — Какого черта он тут забыл?
Воздух будто дрогнул. Слова зависли в комнате, растворяясь между мягкими тенями. Она села, потянулась за телефоном, но тут в тишине раздался резкий звонок в дверь. Лера вздрогнула — сердце, как всегда, отреагировало первым.
— Господи… — выдохнула она, уже поднимаясь.
Несколько быстрых шагов, и вот она у двери. Через глазок — курьер. Свет от лампы в коридоре падал на его лицо, уставшее, но вежливое. Лера выдохнула с облегчением. Конечно, курьер — она же ждала. Начальница обещала прислать подарок за эту командировку.
— Клубника в шоколаде, — усмехнулась она, уже машинально отпирая замок.
Дверь распахнулась — курьер протянул коробку в белой бумаге с золотым бантом. Всё выглядело чересчур празднично для её состояния. И именно в этот момент, когда она взяла коробку, дверь напротив приоткрылась.
Из квартиры вышел Дима.
Он — в спортивных штанах, худи, с телефоном в руке. Не повернулся. Даже не посмотрел в её сторону — просто шагнул в коридор и пошёл к лифту. Но этого хватило. У Леры в груди всё сжалось, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нитку.Она вовсе не хотела щас видеть его. Для нее командировка была в роде отдыха с работой без глупых парней, которые то что-то делают,то исчезают. Для самой себя она там находилась.
Реакция поэтому и была инстинктивной — она хлопнула дверью прямо перед лицом курьера. Глухой звук ударился о стены, а за ней осталась немая пауза.
— fuck!(блять) — выдохнула Лера, приложив ладонь ко лбу. — Просто идеально.
Секунда — и она снова распахнула дверь. Курьер стоял на месте, всё с тем же пакетом в руках и выражением лица, будто его только что отправили к чёрту без объяснений.
—Sorry! (Простите!)— быстро сказала она, неловко улыбнувшись. — I... just thought... never mind. Thank you very much.(Я… просто подумала… неважно. Спасибо большое.)
Он молча кивнул, пожал плечами и ушёл.
Лера осталась в дверях, глядя в конец коридора — туда, где Дима уже скрылся за углом. Воздух снова стал тяжелым, будто весь дом слушал её дыхание. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, глядя вниз на коробку с клубникой.
— Ну да… идеально просто, — пробормотала она, сдавленно усмехнувшись.
Через пару минут телефон снова завибрировал на тумбочке. Лера вздрогнула, едва удержавшись от того, чтобы не бросить его в сторону. На экране высветился номер телефона курьера. Она глубоко вздохнула и подняла трубку.
— Hello?(Алло?)
— Good evening, Lera.(Добрый вечер, Лера), — раздался из динамика слегка задыхавшийся голос. — I... um... I think I forgot to give you a package. Could you please come down to the entrance and pick it up? Sorry for the inconvenience...(Я… эм… кажется, забыл отдать вам один пакет. Не могли бы вы спуститься в подъезд и забрать его? Извините за неудобства…)
Лера коротко всхлипнула, ощущая знакомое красное тепло на щеках — стыд, смешанный с раздражением, за то, что несколько минут назад так резко хлопнула дверью.
— Yes... good(Да… хорошо), — пробормотала она, стараясь звучать спокойно. — Now.(Сейчас.)
Она быстро натянула на себя толстовку поверх пижамной рубашки, привычно закуталась, обмякнув плечами. На ногах мягкие тапочки с Диснейленда, с Джеком Скеллингтоном, немного стертые, но всё равно вызывающие улыбку — странное сочетание детской радости и взрослой спешки. Дверь квартиры закрылась за ней с тихим щелчком, и Лера уже спускалась вниз.
В подъезде свет был мягким и тёплым, а запах влажного асфальта пробивался через открытые двери на улицу. Курьер ждал её на первом этаже, слегка покрасневший от холода и смущения. В руках у него был пакет с круассаном — золотистые, блестящие, обильно посыпанные сахарной пудрой. Лера не могла удержаться, мысленно улыбаясь: начальница точно знала, что она обожает круассаны, особенно шоколадные.
Она приняла пакет, кивнула курьеру, и тот чуть смущенно улыбнулся, снова извиняясь. Лера подняла глаза, следя, как он удаляется по коридору, и вернулась к лифту. В руках остался её подарок — шоколадный круассан, пахнущий свежестью, и чувство маленькой победы над хаосом вечера.
Лифт уже открывался, и Лера шагнула внутрь. Двери начали медленно закрываться, но почему-то застопорились, будто ожидали кого-то. Она потянулась к кнопке закрытия, но в этот момент внутрь, словно из тумана, вошёл Дима. Он был в телефоне, взгляд погружённый в экран, как зомби, печатая что-то быстрыми пальцами. В руках — картонный пакет с Старбакса, кофе, видимо, на вынос.
Лера замерла. Тонкая маска на лице, капюшон толстовки, прижатый к лбу — она думала, что её никто не узнает в таком глупом виде. Но, как оказалось, лифт, этот тесный металлический мир с отражениями, никогда не прощает иллюзий анонимности.
Она стояла в углу, стараясь не дышать слишком громко, наслаждаясь странной, почти сюрреалистичной тишиной. В воздухе пахло кофе, влажным бетоном и едва уловимой прохладой её собственной пижамной рубашки, смешанной с ароматом шоколадного круассана.
И вдруг лифт резко дернулся, остановился, и свет погас. Тишина стала плотной, давящей. Лера почувствовала, как сердце начало биться чаще, словно пытаясь пробиться наружу. Дима тоже замер, подняв глаза от телефона, его лицо в свете аварийного освещения выглядело неожиданно мягким и человечным, несмотря на привычную маску безразличия.
—Um… — (Эм…) — начал он, осторожно, будто сам боялся разломить момент. — Do you often have this in your house? I'm just a new arrival.(Часто у вас такое в доме?Я просто приезжий недавно.)
Лера замерла, почувствовав, как внезапный страх подкрадывается к горлу. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Что, если он узнает её? Если голос выдаст? Вспышка паники — и она молчит, считая секунды. Пять долгих секунд, наполненных глухим звуком собственного дыхания и скрипом лифта.
И ничего лучше не приходит, как… давить голос. Она умышленно делает его низким, чуть хриплым, неестественным, словно пытается спрятать себя за чужой маской.
— Yes(да) — выдавила она наконец, ощущая, как губы и язык подчиняются странной команде, голос почти чужой, будто пришел издалека. — Sometimes(иногда) — слова с трудом вырываются наружу, но хоть как-то спасают положение.
Лера чувствовала странную смесь облегчения и неловкости. Каждое «эм» и заикание отдавалось в ушах, подчеркивая, что она делает всё, чтобы не быть узнаваемой. И, тем не менее, внутри всё кипело.
Лера чуть инстинктивно опустила голову — так, чтобы тень от капюшона полностью скрыла лицо. Свет аварийной лампы делал всё вокруг ещё теснее, словно выхватывал из темноты только детали: край пакета с круассаном в её руке, отблеск металлических стен, лёгкое движение Диминых пальцев, всё ещё держащих телефон.
Он, видимо, заметил, как плохо видно панель с кнопками, и, пробурчав что-то себе под нос, включил фонарик. Луч света полоснул по зеркальной стене, отразился в стали и на секунду высветил её — угол капюшона, пальцы, судорожно сжимающие пакет. Лера чуть сильнее втянула голову в толстовку, будто надеясь исчезнуть.
Дима шагнул к панели и нажал круглую кнопку с изображением звонка. В ответ раздался резкий сигнал — короткий, раздражающий, и через пару секунд где-то в динамике послышался хриплый голос:
— Four Thirty-Two Park Avenue Customer Service. We're listening.(Служба поддержки комплекса “Four Thirty Two Park Avenue”. Слушаем вас.)
—Hey, our elevator is down. (Эй, у нас лифт встал), — спокойно, даже слишком спокойно сказал Дима. —We're stuck between floors, probably the fifth and sixth. Can we call someone? (Мы застряли между этажами, похоже, пятый и шестой. Можно кого-нибудь вызвать?)
На той стороне повисла короткая пауза, потом голос снова ожил, но уже виновато.
—Yes, we're seeing a malfunction in the system. A technician is already on his way, but unfortunately, there's traffic on Park Avenue. He'll be here in about an hour. (Да, мы видим неисправность по системе. Мастер уже выехал, но, к сожалению, пробки на Парк-авеню. Он будет примерно через час.)
— hour?(Час?) — Дима усмехнулся, коротко, сухо, а после этого сбросил кнопку вызова. — Class. So, this is a luxury complex. Fifteen hundred per square meter, and the elevators are dying like the old Schindler from the subway.(Класс. Такой, значит, комплекс — “люкс”. Полторы тысячи за квадрат, а лифты дохнут, как старый “Шиндлер” из метро.)
Он откинулся к стене, убрал телефон в карман и посмотрел вверх — туда, где по потолку лифта пробегал тусклый свет аварийной лампы.
—Well, that's cool. (Ну круто…) — произнёс он уже тише, почти себе под нос. — Welcome to the New York of dreams.(Добро пожаловать в Нью-Йорк мечты.)
Лера не проронила ни звука. Она стояла, всё так же опустив голову, чувствуя, как от фонаря Димы тянется тёплое, почти живое свечение, разрезающее полумрак. Сердце всё ещё било в висках — глухо, настойчиво.
Один час.
Один час в этом лифте.
С ним.
— So… (Значит…) — Дима вдруг нарушил тишину, когда стрелка на его часах слабо отразилась в металлической стене. Голос его прозвучал спокойно, но с едва уловимым интересом. — You live here long? (Ты давно тут живёшь?)
Лера чуть вздрогнула. Неожиданность вопроса — будто кто-то ткнул иголкой в мыльный пузырь её хрупкой тишины. Она выпрямилась, но не подняла головы.
— Not really. (Не особо.) — выдавила она коротко, стараясь не смотреть в его сторону.
— Same. (Я тоже.) — отозвался он, чуть кивнув, хотя знал, что она этого не увидит. — I just arrived today (Я только сегодня приехал)
Он усмехнулся уголком губ, глядя в зеркало, где отражалось её плечо, и добавил почти с ленивой интонацией.
— Cool place aesthetics(Прикольное место эстетикой.)
— Maybe. (Может быть.)—Лера лишь слегка пожала плечами
Тишина снова вернулась. Только гул лифта, да шорох пакета в её руках.
Дима не отставал.
— You don’t talk much, huh? (Ты не особо разговорчивая, да?) — он сказал это без насмешки, почти мягко, будто пробовал на ощупь её границы.
— I just… don’t like small talk. (Просто не люблю болтать ни о чём.) — короткий ответ. Голос чуть дрогнул, и Лера тут же прикусила губу, надеясь, что он не заметил.
Но Дима заметил.
Он поднял взгляд, задержавшись на её профиле в тусклом свете.
Что-то в интонации… странно знакомое.
— Wait. (Погоди.) — тихо сказал он, щурясь. — Your voice… have we met before? (Твой голос… мы раньше не встречались?)
Лера замерла.
— No. (Нет.) — слишком быстро.
Слишком резко.
Он чуть склонил голову, с лёгкой полуулыбкой, будто проверял реакцию, как делал иногда с Лерой.
— You sure? (Уверена?)
— Yes. (Да.) — снова этот низкий, искусственно хриплый тон, но сейчас он звучал как будто нарочито, неестественно ровно.
Дима прищурился.
Пару секунд — и на его лице мелькнуло узнавание, причем четкое.Но он не хотел раскрывать свои планы до конца. Пусть будет что-то вроде случайности.
— Funny. (Забавно.) — сказал он наконец, откидываясь спиной к стене. — You remind me of someone. (Ты напоминаешь мне одну девушку.)
— Really? (Правда?) — Лера старалась, чтобы голос звучал равнодушно, но внутри всё похолодело.
— Yeah. (Ага.)
Минуты тянулись вязко, как мед в темноте, потом начали убыстряться — сначала незаметно, потом стремительно. Свет аварийной лампы стал привычным, дыхание выровнялось, а стук сердца уже не бил по вискам так яростно. В лифте пахло теплее, будто воздух пропитался человеческим присутствием и кофе. Где-то внизу щёлкнуло реле, зажужжал мотор, и кабина мягко дрогнула — ожила.
Сначала движение было почти неощутимым — будто лифт проверял сам себя, боясь вновь встать. Потом стрелка этажей, до этого мёртвая, ожила на панели, медленно поползла вверх, цифры сменяли друг друга в красноватом отсвете. Лера стояла, не поднимая взгляда, сжимая в руках пакет с круассаном, как спасательный талисман. В горле пересохло, а дыхание стало частым, будто в последний раз перед выходом на сцену.
Когда высветилось «28», она шагнула вперёд мгновенно, даже не дожидаясь, пока двери полностью разъедутся. Лифт мягко щёлкнул, выпуская её в коридор, и Лера почти убежала — быстрым, неровным шагом, ссутулившись, будто хотела уменьшить себя, стать тенью. Ключи дрожали в пальцах, но замок поддался сразу. Дверь закрылась за ней глухо, с коротким эхом — будто ставила точку.
Дима вышел позднее нее, но он не спешил. Даже остановился.Стоял спокойно, даже расслабленно, руки в карманах. На лице — лёгкая, почти невесомая улыбка. Узнал. Конечно, узнал. Это даже не требовало сомнений. Лера могла изменить голос, спрятать лицо, надеть капюшон, но она всё равно осталась собой — в каждом движении, в том, как сжимала пальцы, как избегала взгляда, как пыталась исчезнуть.
Он подошел к своей двери, без спешки, достал ключи, и металл тихо звякнул о замок. Всё происходящее казалось ему почти сценой из сна, слишком точной, чтобы быть случайностью.
Он действительно приехал ради неё. И теперь — стоял в том же доме, в тех же стенах, где каждый звук эхом откликался её присутствием.
Мысль об этом одновременно будоражила и тревожила. Было в ней что-то неправильное — слишком личное, слишком близкое к границе, где интерес превращается в одержимость.Но блин, это же вроде просто развлекушка с забавной соседкой Лерой. Но и в то же время это давало странное ощущение власти над судьбой, будто он взял в руки нить, что прежде ускользала.
Эм ну комментарии, звезды да пж жду