Грядущая командировка
Лера более-менее оправилась за пару дней — чай, который оставил Дима, действительно подействовал. Но проверял ли он, выпила ли она его? Конечно нет. Он даже не зашёл, не написал, не напомнил о себе ни словом, ни намёком. Как всегда — тишина. Будто его забота была лишь случайной вспышкой, как у неуверенного героя старого романа: появился, проявил внимание, а потом исчез, оставив за собой только вопросы. Что-то от печального Чацкого или от Тургеневских «лишних людей» — вроде старается, вроде ухаживает, а дальше ведёт себя как настоящий дурочок: непоследователен, внезапно уходит в тень, и ты никогда не знаешь, когда он снова объявится.Хотя Дима не был ее любовником.
Эта странная пустота вокруг мыслей о Диме растворялась в шуме клавиш. Лера сидела за компьютером, печатала документы, разбирала таблицы — работа не отпускала даже в праздники. Коллеги отдыхали, постили фото под гирляндами в кафе и разных мероприятих,а она методично закрывала задачи, одна за другой. И было в этом своя выгода: к концу новогодних выходных всё готово, отчёты на месте, дедлайны спасены.
Завтра — снова офис. Белый коридор с запахом кофе, бесконечные совещания, бумажные стопки на столе. Мысль об этом не радовала, но привычность рутины была даже успокаивающей: там всё понятно, расписано по шагам, никаких непредсказуемых исчезновений.
Телефон внезапно зазвонил, и на экране высветилось имя начальницы. Лера невольно скривилась. Ироничная мысль мелькнула.
«Ну что же на этот раз ей понадобится от чудной русской сотрудницы?»
Лера вздохнула, нажала кнопку вызова и приготовилась слушать. Голос начальницы звучал мягко,приветливо — а значит, впереди точно ждал подвох.
— Hi, Lera! How are you?(Привет,Лера! Как твои дела?)
— Hello. Everything is fine. And how are you?(Здравствуйте. Всё хорошо..А вы как?)
— Oh, Lera... I need to go to New York on a business trip, but I'm sick. And they need valuable employees there, you know... So, couldn't you go there?(Ой,Лера...Мне надо поехать в Нью-Йорк в командировку,но я приболела. А туда нужны ценные сотрудники, знаешь ли... Поэтому не могла ли ты поехать туда?)
Лера даже откинулась на спинку стула, настолько неожиданным показалось предложение. Она моргнула, стараясь скрыть улыбку, но внутри всё перевернулось. Нью-Йорк!
Город, который всегда захватывал её дух. Всего один раз она там была — с Юлей, и тот опыт трудно было назвать полноценным путешествием. Они почти ничего не увидели: до Статуи Свободы так и не добрались, Центральный парк остался только на картинках, а Бродвей — в мечтах. Их маршрут в основном ограничивался барами, где они ночами напролёт пили, смеялись и бесконечно обсуждали жизнь. Можно сказать, это был двухнедельный запой в декорациях мегаполиса, а не знакомство с городом.
Но сейчас — другое дело. Даже если это будет командировка, даже если почти всё время уйдёт на встречи, Лера всё равно была бы счастлива снова оказаться там. Хотя бы на короткое время. Увидеть улицы, ощутить этот сумасшедший ритм, почувствовать, что Нью-Йорк снова рядом — пусть и через призму работы.
Она сглотнула и ответила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без лишнего восторга:
— Yes… of course, I can go. (Да… конечно, я могу поехать.)
— You'll go there for two weeks. I've already bought a ticket, I'll send it to you by email.(Ты поедешь туда на две недели.Я уже купила билет, пришлю тебе на почту.)
—Tomorrow's flight? (Завтрашней рейс?)
Начальница на том конце провода зашуршала чем-то — будто искала лекарства или перестилала плед.
— Yes, tomorrow morning. (Да, завтра утром.) — ответ прозвучал немного глухо, и тут же последовало торопливое добавление: — Oh, sorry, Lera, I have to go, I have a procedure now. We'll talk later, okay? (Ой, прости, Лера, мне пора, у меня сейчас процедура. Поговорим позже, хорошо?)
И, не дожидаясь её реакции, начальница почти поспешно попрощалась и отключилась.
Лера несколько секунд смотрела на экран погасшего телефона, пока внутри всё одновременно не закипело и не замерло. Завтра. Нью-Йорк. Командировка. Она даже не заметила, как поднялась из-за стола, отодвинула кресло и решительно пошла в спальню.
Компьютер остался включенным с незавершёнными работами, кипа документов сиротливо ждала своего часа — а ей уже было всё равно. Работу можно закончить в дороге по ноутбуку,а чемодан сам собой не соберётся.
***
Дима проснулся не по собственной воле. Его выдернул из вязкого, мутного сна противный, пронзительный звонок. Телефон настойчиво трещал, будто кто-то специально поставил мелодию повреднее, чтобы пробудить даже мёртвого. Он сначала попытался спрятаться от него, завернувшись в одеяло, надеясь, что звук растворится где-то на границе сна и реальности. Но звонок не стихал. Более того, он будто становился громче, как будто сам телефон знал, насколько ему сейчас плохо, и издевался.
Сквозь полуприкрытые веки Дима заметил, что свет в комнате слишком яркий для раннего утра. Приподнялся, зевнул, взглянул на часы на стене и удивлённо мотнул головой — было уже около двенадцати дня. Полдень. А он всё ещё валялся, как последний лентяй. Ну, впрочем, ничего удивительного: вчерашний вечер закончился так, что сейчас мозг с трудом собирал воспоминания в кучку. Алкоголь, разговоры, смех, чьи-то лица — всё смазано и как будто в тумане. Не зря его режим давно превратился в хаотичный набор случайных пробуждений и провалов в сон.
Звонок продолжал надрывать барабанные перепонки. Дима поднял голову и огляделся. Первое, что он осознал — это вообще не его комната. Куда он, чёрт возьми, попал? Обои чужие, шкаф не его, даже постельное бельё явно из другой жизни. Он нахмурился. А потом вспомнил. Постепенно в голове всплыла картинка,что вчера он завалился к одной знакомой… Хотя какое там «знакомая». Ну в прочем неважно.
Телефон же между тем не сдавался. Дима пошарил рукой по тумбочке — пусто. По столу рядом — ничего. Даже под подушкой, где иногда оставлял его, если ложился уже в полусознательном состоянии, — пустота. Он тяжело выдохнул.
— Да где ты, зараза, — пробурчал он и уже начал раздражаться.
Тогда его взгляд упал на стул, где аккуратной кучкой валялись его вещи — джинсы, футболка, ремень. Внутренне фыркнув, он откинул одеяло, босыми ногами коснулся прохладного пола и нехотя поднялся. Шагнул к стулу, порылся в карманах джинс и наконец вытащил источник этого адского шума.
На экране высветился входящий вызов. Имя — «Лекса». Дима закатил глаза. Точно. Кто ж ещё способен звонить в такую рань… вернее, в такой полдень, да ещё с таким настырным упорством.
Он нажал на зелёную кнопку и поднёс телефон к уху. Сразу же его встретил приторно-сладкий голос девушки. Она всегда говорила так, будто за каждой буквой пряталась хитрая ухмылка. Диме и так было тяжело после вчерашнего, а этот голос резал по нервам хуже самого звонка.
Он скривился, отдёрнул трубку от уха и выругался вполголоса. Потом снова приложил её, собираясь наконец выслушать, что же там за «важные вести» решила сообщить Лекса.
— Good afternoon, Mr. Itskov. I hope I didn't wake you.(Доброго дня, мистер Ицков. Надеюсь я вас не разбудила) — сказала Лекса, хихикнув в трубку. — So, Valeria is sent on a business trip for... two weeks. (В общем, Валерию отправляют в командировку на...две недели)
Дима вздохнул и, сжимая телефон в руке, резко переспросил Лексу:
—Wait... what? Lera's leaving for New York tomorrow for two weeks? (Подожди… что? Лера уезжает завтра в Нью-Йорк на две недели?)
Лекса, будто получив удовольствие от его растерянности, медленно и дотошно повторила все детали: рейс, время, начальница и что билет уже куплен. Дима слушал, только кивая головой, хотя до конца понимал лишь половину слов — всё это словно свалилось на него одновременно, как лавина.
— Okay, got it. Thank you.(Хорошо, понял. Спасибо), — пробурчал он, почти не слушая дальнейших подробностей, и едва не швырнул трубку в стену. Разговор длился секунды, и Дима резко, не давая Лексе и шанса вставить слово, положил трубку.
Он вскочил и начал собираться. Джинсы, футболка, кроссовки — всё на ходу. Не выдержав, он быстро вышел из комнаты, но чуть не застыл: перед глазами мелькнула знакомая фигура — та самая хозяйка квартиры, в которой он завалился вчера вечером.
— Я домой. Пока, — выдавил он холодным, почти равнодушным голосом, не останавливаясь, и скрылся за дверью. Она осталась стоять в лёгком недоумении, жуя плитку шоколада, будто даже не понимая, что произошло.
Как только Дима оказался дома, он первым делом проверил билеты и сразу купил.Вылет также завтра утром. Мгновение сомнений — и мысль: лететь одному? Ни за что. Куда веселее, когда есть друг, словно брат. Мгновенный звонок Серёже был организован без лишних слов.
Дима едва добежал до квартиры, едва хлопнув дверью, как достал телефон и мгновенно набрал Серёжу. В трубке раздалось привычное гудение — звонок, звонок… и наконец:
— Ало бля — сказал Серёжа, лениво, словно только что открыл глаза.
— Ало! — Дима, возбуждённо, с такой скоростью, что слова сливались в поток, вывалил всё сразу: — Завтра утром летим в Нью-Йорк! Две недели!
На другом конце провода повисла пауза. Потом, удивлённо и с растущим интересом, Серёжа сказал:
— Стоп чё… Ты что, серьезно?
— Да! — Дима не успел договорить и уже снова начал жестикулировать, хотя Серёжа слышал лишь его голос. — Всё решено!У тебя все равно дел нету.
Но если присмотреться внимательнее, его возбуждение было странным. Он говорил громко, резво, но в глубине глаз проскальзывала нотка не хотения из-за города.Нью-Йорк, с его шумом, толпами, знакомыми, друзьями, которыми город был буквально напичкан — не был для Димы местом радости. Для него этот город — философская дилемма: много знакомых, много возможностей, но всё это кажется поверхностным, искусственным. Огромные высотки, шумные улицы, вечный гул вечеринок — всё это давило, требовало энергии, которой он не хотел тратить. Он знал: там он будет как рыба в аквариуме, которую все смотрят и обсуждают, но она не имеет выбора.
И всё же Дима говорил о поездке с восторгом. Потому что внутренняя логика его возбуждения была простой.Любой стимул, любой вызов, любое движение — это повод менять рутину, испытывать скорость жизни, даже если сердце и разум против. Он не говорил ни слова о Лере — о ней говорили его мысли, но не голос. Слова о ней были спрятаны, как тайный ключ, который пока не предназначен для посторонних ушей, пока что даже близких.
Серёжа, чувствовал, что что-то здесь не так, но ограничился только сонным удивлением. Хотя понимал,что Дима не любит Нью-Йорк и лететь туда так неожиданно может только из-за кого-то или чего-то.
— Ладно, бро... Так уж и быть, поедем.
— Если бы ты не поехал,я бы тебя силой заставил.
— Ну без угроз, ало.
После разговора с Серёжей Дима ненадолго остановился, выдохнул и перевёл взгляд на привычные вещи, которые всегда были рядом в свободные дни.PlayStation на полке, стопка дисков с фильмами на столе. Он ещё немного ворчал про Нью-Йорк, но привычка быстро взяла верх. Всё, что требовалось — это погрузиться в своё маленькое убежище, виртуальные миры и плёнку на экране.
Дима быстро бросил вещи на диван, накинул худи и включил консоль. На экране загорелось главное меню, привычный интерфейс стал почти успокаивающим — кнопки, уровни, светящиеся индикаторы. Он выбрал игру, где можно было просто бегать по открытому миру, проверять задания и бесконечно стрелять, без обязательств, без требований к вниманию.
Параллельно он включил фильм — что-то из коллекции, что давно хотел пересмотреть. На этот раз он остановился на фильме Дэвида Линча с чуть явным сюжетом о преследовании.
"Blue Velvet" — где герой пытается понять тайны чужого мира и понять, как быть рядом с женщиной, которая кажется недоступной. Конечно, прямой любви у него с Лерой не было, но ощущение странного напряжения, той невнятной привязанности, которую он ощущал к ней, слегка перекликалось с сюжетом.
Он удобно устроился на диване, джойстик в руках, взгляд периодически скользил по экрану рядом стоявшего ноутбука. Сцены фильма то завораживали, то тревожили — мальчишка, который пытается следовать за женщиной, которая словно постоянно ускользает, напоминал ему не саму Леру, а его собственное внутреннее чувство.
Фильм Линча на экране не просто развлекал — он как зеркало отражал то, что происходило в его голове. Странные, слегка искажённые сцены, тихие тревожные звуки, тянущиеся паузы между кадрами — всё это будто рождало чувство, что мир вокруг него глубже и сложнее, чем привычная реальность. И в этом хаосе он находил странное спокойствие: напряжение и тревога, скрытые в каждом движении персонажей, напоминали ему собственное состояние.
Он всегда любил детективы и хоррор-франшизы — истории, где всё тщательно выстраивается, где каждая деталь имеет значение, а правда медленно выплывает на поверхность. Дима обожал этот процесс расследования, умел угадывать мотивацию, строить гипотезы, ловить скрытые намёки. Иногда по таким интересам можно подумать,что человек шизофреник или правда дьявол по воплоти человека. Но дима был даже не против когда его считали дьяволом.
А ещё то,что Линч сам писал музыку к фильмам, для него было особенно важно. Эти звуки — низкие, дрожащие, немного тревожные — цепляли его, как невидимые струны. Иногда казалось, что музыка говорит о том, чего нельзя выразить словами: тревога, страх, желание, любопытство. Дима ловил себя на том, что каждый звук резонирует с его внутренним эмоциональным состоянием, будто фильм подстраивается под его мысли, отражает его настроение и внутренние конфликты.
В глубине он ощущал странное смешение эмоций: восторг,интерес и усталость,страх погружаться в чужие планы. Мысли о Лере были как невидимый детективный след, который он хотел проследить, но знание о том, что между ними нет так таковой любви,которую так хотелось Диме по правде говоря.Делало этот след одновременно важным и болезненным. Каждое её действие в его памяти — как кадр из фильма Линча. И, как в детективной истории, он понимал, что может лишь наблюдать, анализировать, строить догадки, но не вмешиваться.
И всё же в этом наблюдении была странная свобода. Он мог позволить себе ощущать, что хочет, но при этом оставался невовлечённым, защищённым своим собственным внутренним миром.
Напоминаю реакции, коммы😇🔥