Неожиданный приезд тетушки
Рождество. Холодный, но тихий вечер, и Лера сидела дома уже третий день подряд. Она спала, ела, ходила в душ и снова спала. Время будто растекалось, теряло смысл. Её мысли были пустыми, словно она выпала из собственной вселенной. Всё, что напоминало о внешнем мире, скользило мимо неё, оставляя лишь лёгкое чувство вины.
Звонок в дверь прервал её погружение. Лера лениво поднялась, открыла дверь - и на пороге стояла она: любимая тетушка. Вечно весёлая, энергичная, с сияющей улыбкой, которой мог бы позавидовать любой подросток, несмотря на свои сорок. Тетя выглядела невероятно молодо - спа, салоны красоты, правильное питание - в общем, полный набор. Лера невольно вспомнила джазовую песню, которую тетя любила напевать, - «Forever Young» Эллы Фицджеральд. В ней звучали слова о том, что можно оставаться молодой душой, несмотря на годы, и именно так казалась ей тетя.
- Ох, тетя... - прошептала Лера, и та радостно обняла её, словно хотела согреть теплом всей своей энергии.
Тетя отступила на шаг и внимательно посмотрела на Леру.
- Мда уж... - улыбка слегка исказилась, но больше от удивления, чем от упрёка. - Ты выглядишь так, будто десять детей нянчила. Где моя Лера, которая всегда отрывисто и живо выглядит?
Лера усмехнулась, пропуская её внутрь. Тетя сняла дорогую шубу, бросила её на вешалку.
- Сегодня хор, ты помнишь?
Лера вздохнула, открыв глаза «по пять копеек», и отводя взгляд, прошептала:
- Точно... хор... Надо, правда, себя привести в порядок.
- Неужели ты забыла про свой любимый праздник, Лера? Что с тобой? - спросила тетя, вглядываясь ей в глаза и даже приставив ладони к её лицу, будто проверяя, не потускнели ли зрачки.
Лера цокнула и закатила глаза, мягко убирая её руки.
- Ну был рецидив тех... дурацких мыслей. Забей, тёть.
- В такой день говорить о плохом я не позволю, - решительно отрезала та. - И вообще, не называй меня «тётя»!
С этими словами она ловко развернула Леру за плечи и почти выпроводила в ванную.
- Дуй мыться! Я жду.
***
Пар осел на зеркале, когда Лера вышла из душа. Она на секунду задержала взгляд на своём отражении: влажные волосы, бледная кожа, чуть усталые глаза. Но в глубине зрачков уже пробивалось что-то живое, словно крошечный огонёк. Она вспомнила: нужно позвонить Диме или же сходить к нему.Обещала сообщить о хоре. Но мысль о том, чтобы сейчас его увидеть, отзывалась внутри непонятной тяжестью.
Накрывшись полотенцем, Лера вернулась в комнату. За дверью слышалось, как тётя гремит посудой на кухне, наверняка готовя её любимый салат.
«В её духе», - усмехнулась Лера.
Она достала бельё - алое, почти праздничное, - и белое платье, которое давно лежало в шкафу. Когда ткань коснулась её кожи, Лера будто почувствовала, как оживает.
Платье было особенным. Оно словно дышало вместе с ней. Из тончайшей белой ткани, невесомой, как облако, платье струилось вдоль тела, создавая ощущение лёгкости. Силуэт был свободным, будто сама нежность решила принять форму одежды. По краям - воланы и оборки, из которых складывался целый каскад воздушных слоёв. Высокий воротник-стойка, украшенный мелкими оборками, спускался к глубокому V-образному вырезу, окаймлённому широкими кружевными воланами. Они выглядели, словно ожерелье из света и тени.
Каждый сантиметр ткани был украшен перфорацией и тонкой вышивкой с изящными растительными мотивами. Подол переходил в многоярусные оборки, и каждый ярус был уникален, будто отдельная мелодия в большом праздничном хоре. Длинные рукава-фонарики придавали облику мечтательность и лёгкую театральность.
Это платье словно соединило в себе невинность и смелость, тишину и торжественность. В нём Лера почувствовала себя другой - такой, которой не нужно прятаться от праздника.
Она посмотрела в зеркало ещё раз и впервые за много дней улыбнулась. Пусть чуть устало, но всё же - искренне.
- Ну что там? Ты собираешься долго любоваться собой, принцесса? - снизу донёсся голос тёти.
- Сейчас, иду, - ответила Лера, поправив воротник.
Тётя глядела на неё так, будто пыталась прочесть текст на испещрённом морозом стекле: глаза - настороженные, губы - готовые в любую секунду расплыться в привычную улыбку. В руках у неё был тапер с салатом - прозрачная крышка слегка запотела, пластмассовая ложка упиралась в бортик, и пахло этим салатом теплом кухни, майонезом и чесноком, как будто сама еда могла вытянуть Леру из её вялого состояния. Тётя положила ладонь на крышку, словно чуть прижимая к себе маленькую надежду,что та щас поест его, как традиция.
- Отведаешь щас?
- Можно чуть позже.
Но Лера уже не слушала запахов. Она услышала, как где-то внутри - тихо, но настойчиво - зазвучала необходимость действовать: сосед, хор, обязанность.
«Нужно к Диме всё же», - выдохнула она скорее себе, чем тёте. Тётя чуть нахмурилась, но методично отмерила ложку и, не успев сказать ничего умного, уже хотела накладывать - жест заботы, привычный и привычно спасительный. Лера в одно движение накинула ветровку, схватила обувь, и тёплый салат остался стоять на столе, как забытая сцена в пьесе: тётя лишь успела мельком махнуть рукой и в голосе смутно прозвучало: «Быстрее только!»
Дверь захлопнулась за ней, и в тот же миг из груди вырнулся долгий, облегчённый выдох - будто закрытая дверь отсекает от времени и возвращает Леру в рамки какого-то плана. Холодный воздух ударил ей в лицо, заставив слезиться глаза; на щеках тут же появилось лёгкое покалывание. Она шла медленно, не торопясь, чтобы не нарушить нежного, почти священного молчания вечера.Редкие шаги отзеркаливались в пустых окнах домов, и где-то вдалеке тихо подрагивала бубенчиками церковь, словно напоминала о грядущем хоре.
Калитка была приоткрыта.Лера толкнула её, и она тихо заскрипела. На крыльцо поднялась с осторожностью так,как каждое движение казалось преувеличенно значимым - она долго мешкала перед тем, как ступить на ступеньки, словно раздумывая, стоит ли она вообще переступать чей-то порог. Долгая пауза длилась секунду, две - в это время в её голове пролетали разные оправдания и отмазки - но в итоге пальцы уже нервно нажимали на кнопку звонка. Звук звонка дрогнул в тишине. Через пару секунд послышались шорохи, как будто кто-то спешил снимать одежду, и дверь, подергиваясь, открылась.
Дима стоял в проёме. Первое, что уловила Лера - волосы. Они были светлее, чем обычно. Больше не коричневые,не тот каштан.Но это и не яркий блонд,более как тёплый русый, словно зимнее солнце сделало их более мягкими, чуть подсветив кончики. Он прислонился плечом к косяку двери, корпус расслаблен, но взгляд - внимательный и острый; на лице играла полуприглушённая усмешка, уголки губ чуть приподняты, как у человека, который только что услышал хорошую шутку и собирается поделиться ею с тем, кто рядом.
- Ты как... девственница в этом, - прозвучало у него легко, почти по-детски насмешливо.
- Без тебя знаю. - Лера фыркнула, отрезав.
Дима отстранился чуть в сторону, и в его взгляде мелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес. Он посмотрел на её платье, на уложенные слегка волосы, на то, как ткань платья ловила вечерний свет, и снова незаметно улыбнулся, сам непонимав почему.
- В общем, передаю,что сегодня ночью хор в храме. Твое дело - идти или нет.
Лера пожала плечами, будто решение было не её, и уже развернулась - холодный воздух ударил в спину, и в груди снова возникло то самое облегчение от движения. Но вдруг рука Димы схватила её за запястье. Захват был не резким, не грубым - скорее будто он хотел удержать на секунду раскрывшуюся нитку разговора, чтобы привязать к ней что-то ещё.
- А ещё? - спросил он тихо, так, что даже скрип двери сзади показался громче. В его голосе не было надменности, лишь ожидание.
Лера остановилась, бровь сама собой взметнулась вверх. Она не сразу поняла, что от неё хотят: уточнения про хор? Про время? Или - страшно подумать - какие-то личные просьбы? Например,почему после ночи она сбежала, а после и его сообщения в директе игнорила? Но виду не подала.В ответ она лишь нахмурила лоб и прислушалась к себе.Её сердце билось чуть быстрей обычного, пальцы рук слегка вздрагивали, от прикосновения руки Димы. Она кстати говоря,была теплее, чем ожидалось - пальцы его были сухие, но тёплые.
- Что ещё? - спросила она.
Слова прозвучали мягко, но в них угадывалась сталь. Не приказ, не просьба - скорее тонкая пауза, приглашение к ответу, но и предупреждение одновременно: шагнешь ближе - можешь обжечься.
Дима прикусил щёку изнутри и на миг отвёл глаза. Взгляд у него был цепкий, но сейчас в нём мелькнуло колебание: стоило ли говорить прямо или продолжить игру намёков? Лера будто сама знала, что он собирается спросить, и это знание жгло ей кожу сильнее прохлады улицы.
- Ну... че сбежала утром? Или ты как в фильмах - по сценарию, - сказал он чуть усмехнувшись, но в голосе слышалось больше искреннего любопытства, чем шутки.
Лера на секунду замерла. Её плечо дрогнуло, губы дернулись, но она быстро опустила взгляд.
- Просто забудь, - тихо сказала она.
Дима нахмурился: в этом «забудь» было слишком много напряжения, чтобы оно значило «мелочь». Но он не из тех, кто легко отпускал. Его рука крепче сомкнулась на её запястье. В следующую секунду он рывком втянул её в дом, и дверь с сухим щелчком закрылась за спиной.Лера дернулась, но не вырывалась.
- Ты кое-что должна услышать, - сказал Дима и достал телефон.
Он долго рылся в плейлисте, пока воздух между ними уплотнялся, будто стены сдвинулись ближе. Наконец включил трек. Залились басы, ритм мягко ударил в грудь. Лера чуть прищурилась, головой в такт кивнула.
- Звучит классно.
И правда, звук был цепкий, современный, но врезалась в уши строка - Your past is like a star, like you're a porn star. (Твоё прошлое как звезда, как будто ты - порнозвезда.)Леру будто окатили ледяной водой.
Она вздрогнула, плечи чуть опустились. Лёгкая улыбка сошла с губ, оставив что-то напряжённое, настороженное. Слова - всего лишь чужая лирика, случайный семпл,о котором так умолял Дима во время записи.Но во всём скрывалось то, что касалось её болезненно близко. Тайна, которую она тащила, как тень, и которую никто не должен был знать. А он просто в своем стиле рифмовал что-то даже не догадываясь,что это так.
Дима не заметил сразу, но когда его взгляд снова упал на неё, он уловил перемену.Её глаза стали отрешёнными, почти пустыми, как будто песня оттолкнула её вглубь самой себя.
- Че такое? - спросил он легко, но в голосе проскользнула нотка проверки.
- Нормально, - быстро ответила Лера, будто хотела поставить точку. Но в её голосе не было прежней уверенности.
Они замолчали. Музыка продолжала играть, а между ними повисла тишина, густая и липкая, как смола.
Дима сделал шаг ближе, наклонился чуть вперёд, заглядывая ей в глаза.
- Слушай, у тебя же что-то есть, да? Ты прячешь... я не знаю, что именно, но оно сидит в тебе, как заноза,да?
Лера резко вскинула голову. В её взгляде было раздражение, даже вызов.
- Ты че думаешь, что можешь вытянуть из человека всё, что захочешь?
- А что задело тогда,шизичка ты?
Фраза ударила точнее, чем он сам предполагал. Лера почувствовала, как сердце рванулось, дыхание стало неровным. Она отвернулась, но запястье его руки всё ещё удерживало её. И это прикосновение было странным: оно не пугало, а напротив - держало её в реальности, мешало окончательно утонуть в собственной тьме.
- Ты ничего обо мне не знаешь, - сказала она тихо, почти шёпотом.
- Я это без проблем узнаю - ответил он без пафоса.
- Вряд ли тебе понравится.Если то, что я скажу, будет таким, от чего ты отвернёшься? - она снова усмехнулась, но горько.
- Тогда отвернусь. Но лучше знать правду и уйти, чем всю жизнь играть в маски, - Дима пожал плечами.
- Громкие слова для парня, который включает девушке трек с такими текстами.
- Бляяя... Ало, Лера! Это музыка. Я ж не про тебя говорил там.
Но в глубине его взгляда было что-то большее, чем случайность. Интерес, почти азарт - будто он чувствовал, что за её молчанием прячется история, которую стоит раскопать.И он обязательно это сделает. Как только они сходят на хор.
Лера на секунду задержала дыхание. Внутри поднялась волна страха и гнева одновременно: хотелось вырваться, хлопнуть дверью, исчезнуть. Но было и другое чувство - странное притяжение. В его настойчивости, в этом внимательном взгляде она ощущала вызов, который невозможно игнорировать.
Они стояли слишком близко. Её дыхание касалось его щеки, его пальцы до сих пор держали её запястье, и это простое прикосновение казалось сильнее любых слов.
- Ты с ада блять послан, Дима - наконец сказала она.
- А ты? - ответил он, не отводя глаз.
Сорян сорян пишу как появляется возможность 🥹🥹🥹