Тени их прошлого
Лера медленно приоткрыла глаза, сначала не понимая, где находится. В комнате было тихо, только сквозь щель занавески пробивался утренний свет, мягко очерчивая пыль в воздухе. Она повернула голову влево, затем вправо — незнакомая обстановка казалась чуть нереальной, словно продолжением сна.
Перевернувшись на спину, Лера уставилась в потолок. Голова гудела, и только постепенно мысли начали складываться в более чёткую картину. Вчера был вечер… Дима. Смех. Много болтовни. Музыка. Бокалы. Ну, а ночью в счастью или же к сожалению...
***
Девушка даже не успела осознать, как поддалась его поцелую. Его губы были настойчивыми, но удивительно бережными, будто он боялся спугнуть момент. Каждый новый поцелуй наполнял её дыхание теплом, и сердце билось всё быстрее.
Его руки скользнули к её талии, прижимая ближе, словно он хотел раствориться в этом мгновении. Его губы касались её щёк, висков, шеи — лёгкие, как дождь в июне, и в то же время жадные, как дыхание после долгой разлуки. Она закрыла глаза, отдаваясь этому вихрю нежности и страсти.
Он осторожно потянул за край футболки, и ткань легко уступила.
***
Нежный поцелуй.Оторвался от губ он лишь тогда, когда жаждал покрыть шею дорожкой сладострастных поцелуев, ведущей к мягкой мочке.
Плавное проникновение. Без резких движений, постепенно наращивая темп, внимая стонам. Его накрывание своим телом её. Он чувствовал, что она полностью в его власти. Льнётся к нему, обнимая, от страсти впиваясь в кожу спины короткими ноготками. Податливо приподнимает бёдра, желая получить больше положенного. И как она прогибается в спине. О господи.
***
Лера лежала на спине, пытаясь поймать дыхание, которое всё ещё норовило вырваться из груди. Рядом спал Дима, и его образ постепенно складывался перед её глазами в мягком утреннем свете.
Его каштановые волосы были лохматы, но блестели на солнце, будто каждая прядь хранила частичку ночи. Татуировка на щеке, ближе к скуле, с надписью immortal, казалась — дерзкой и в то же время удивительно притягательной,подходящей к его образу. Его губы были слегка искусаны, напоминали о том, что только этой ночью происходило…
Лера долго смотрела на него, и на мгновение захотелось протянуть руку, коснуться, задержать этот момент. Но потом что-то внутри щёлкнуло, словно напоминая, что её сердце и разум должны быть на своей стороне.
Она резко повернулась и вскочила с кровати. Сердце стучало, но движения были быстрыми и решительными. Без задней мысли накинула одежду, застегнула молнию кожанки, натянула юбку — и уже через минуту стояла, готовая уйти.
Мысли роились в голове: Дима потрясающий человек, это наверно бесспорно. Но вместе с тем… Он конченная мразь.
Он воспользовался её доверчивостью, её пьяным состоянием? Или она просто преувеличивает? Ошибается? Ох, Лера, Лера...
Лера едва успела надеть обувь, как её ноги сами понесли вниз по лестнице. Дом казался чужим, каждый скрипящий шаг усиливал ощущение паники и одновременно решимости. Она спотыкалась, но не останавливалась, будто бежала не только от дома, но и от самой себя, от всех чувств, мыслей, что сковали её внутри.
Дверь оказалась перед ней слишком большой и слишком тяжёлой, но она вырвала её на себя и выбежала на улицу. Холодный утренний воздух ударил в лицо, взбодрил и одновременно подстегнул сердце.
Лера мчалась по дорожке, минуя калитку, и почувствовала облегчение, когда она позади. Дом остался там, за спиной, с его шумной ночью и тяжёлой тенью Димы.
Она шла быстрым шагом к соседнему дому, где её ждала собственная комната, собственная тишина и возможность наконец подумать. Сердце всё ещё колотилось, дыхание было прерывистым, но шаги становились увереннее.
Наконец, она толкнула дверь своего дома, закрыла её за собой и прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности. Внутри было безопасно. Внутри можно было начать разбираться в том, что произошло. И, возможно, понять, что чувствовать дальше.
Лера сидела на полу в своей гостиной, и слушала, как воспоминания в ее голове о прошлом медленно просачиваются сквозь трещины сознания. Не только о вчерашней ночи с Димой,но и — прошлое всегда таилось в ней, словно тень, которая никогда не исчезает полностью. Она вспомнила, почему уехала из России: не просто бегство от мест и обстоятельств, а попытка убежать от самой себя, от того ощущения, что мир требует больше, чем она готова дать. Воспоминания о потерях, о выборе, о боли — всё это не отпустило её ни на минуту.
Рука Леры машинально потянулась к телефону. Она знала, кто сможет помочь — Юля. Психолог которая являлась подругой, с её мыслями. Юля,хоть и была чокнутой,но она была психологом,которая умела слушать так, будто время замедлялось, и каждый вдох клиента становился слышимым.
Лера набрала номер. В трубке послышался сонный, монотонный голос.
— Ало…
И едва Лера начала говорить, сдерживая дрожь, слёзы хлынули сами собой.
— Я… я допустила непонятный момент в своей жизни… — всхлипывая, призналась она, и слова с трудом поддавались её губам.
Юля сразу напряглась, но через мгновение вздохнула и обрела привычный профессиональный тон.
— Лера, расскажи мне, что случилось. Медленно. Я слушаю.
Лера пережила тяжёлый период в жизни, когда оказалась под сильным абьюзивным влиянием. Её буквально заставили сниматься в порнушке, лишив возможности выбора. Этот опыт стал для неё травмой не только физической, но и эмоциональной. Когда её семья узнала о случившемся, родные едва ли не отвернулись от неё, друзья и соседи тоже узнали, а постоянные косые взгляды стали частью её повседневной жизни. Она начала бояться этих взглядов, нередко сталкиваясь с ними на улице, и это чувство стыда и тревоги сопровождало её долгое время.
Чтобы хотя бы частично избавиться от контроля бывшего партнёра, который шантажировал каждый её шаг, Лера заплатила огромные деньги за удаление всех материалов. Но даже после переезда в Америку угрозы продолжались — он заявлял, что найдет её и «закончит дело». Это давление оставило глубокий след, и первые годы Лера жила с постоянным страхом, что прошлое снова может вернуться.
Со временем Лера научилась защищать себя. Она стала независимой, строит жизнь по своим правилам и не зависит ни от кого. Но иногда рецидивы тревожных воспоминаний заставляют её снова ощущать страх, особенно когда появляется этот сосед или кто-то, кто может «узнать». Она понимает, что больше не является тем человеком, которого могли обвинять или осуждать. Она не проститутка, как могли бы подумать некоторые — просто обстоятельства сложились так, что она оказалась в крайне сложной ситуации. Лера — сильная и сумасшедшая натурой, готовая идти до конца ради своей свободы, но в глубине души ещё хранит следы боли и недоверия, которые делают её осторожной и внимательной к людям вокруг.
Лера долго говорила с Юлей, вслух выплёскивая всю бурю эмоций, которую держала внутри. Слезы постепенно высыхали на щеках, а горло переставало першить. Юля внимательно слушала, задавала мягкие уточняющие вопросы, помогала Лере рассортировать мысли: где страх, где обида, где воспоминания прошлого, а где — настоящее.
Когда разговор подошёл к концу, Лера почувствовала, что на душе стало легче. Страхи, тревоги и смятение слегка отступили, оставив место для понимания и принятия того, что произошло. Она осталась дома, обняв себя мягким пледом, устроилась на диване в гостиной и включила дурацкие мультфильмы, чтобы мозг мог немного отдохнуть.
Но даже спустя этот выговор, одно продолжало тревожить её: как быть с Димой. Лера точно знала, что сейчас не любит его, что между ними нет настоящих чувств — только временное влечение и смешанные эмоции. Он был просто хорошим знакомым, соседом, с которым оказалась в одной, пусть и бурной, ситуации.
Даже слова которые говорила Юля были мудрые...
«Лера, вы знакомы с Димой совсем недолго. Это можно воспринимать как интрижку с соседом, ничего больше. Не надо торопить события или придавать этому слишком большое значение. Ты вправе сама решать, чего хочешь, и сейчас, похоже, тебе нужно просто разобраться с собой, а не с ним.»
Лера кивнула про себя, медленно втягивая плед в себя. Слова Юли немного успокоили её — да, это было всего лишь знакомство, интрижка, не больше. И это давало ей право на паузу, на восстановление и на то, чтобы думать только о себе.
Она ещё раз вздохнула, устроилась удобнее на диване и, улыбнувшись каким-то глупым мультяшным героям, позволила себе просто быть здесь и сейчас — без вины, без страха и без необходимости что-то решать прямо сейчас.
***
Дима проснулся один. Лера уже исчезла, оставив после себя лишь еле ощутимый запах шампуня на подушке и лёгкую пустоту в воздухе. Он даже не моргнул от удивления. Наоборот — это было вполне ожидаемо. Бурная, сумасшедшая мадам, труднодоступная и непредсказуемая — Лера всегда умела уходить так, словно оставляя после себя шлейф эмоций, а не конкретные следы. Он тихо хихикнул сам себе, едва слышно, и медленно сел на кровати.
Повернувшись к тумбочке, он схватил телефон. Пальцы привычно скользнули по экрану, разблокировали устройство. Несколько секунд он любовался собой в отражении экрана и, не удержавшись, сделал пару селфи — ну, чисто как нарцисс, хотя на самом деле он таким не был. Просто утренний свет, настроение, игра собственной внешности — маленькое любование самим собой для самого себя, чтобы начать день с улыбки.
Потом Дима открыл Инстаграм. Сначала медленно, словно пытаясь прочувствовать каждый кадр, каждую деталь. Лера. Её профиль. Фото, подписки, лайки, комментарии. Он разглядывал всё, почти как исследователь, который пытается понять чужую вселенную через мельчайшие детали. Артисты, на которых она подписана, фильмы, музыка, её фотографии с друзьями. Ему было странно и немного обидно, что Лера даже не подписана на него, хотя он тоже человек публичный.
И вдруг поймал себя на мысли,что не слишком ли часто он смотрит её профиль? С утра, пока никто не видит, пока ещё тихо — он уже перелистывает её фотографии, изучает лайки, присматривается к тому, что для неё важно. Неловкая правда: ему это приятно, но одновременно заставляет смутиться. Вопросы, на которые нет простого ответа, будто просятся сами собой,а почему он так делает? Не слишком ли он вовлекается?
Дима вздохнул. Он понимал себя лучше, чем большинство людей. Он боялся любить, боялся привязываться. Но если любил — любил всей душой, с полной отдачей, так что иногда сам не понимал, как удержать это без катастрофы. Любовь для него всегда была праздником, но и испытанием. Он старался сделать всё для отношений: забота, внимание, подарки, маленькие знаки, которые говорят «я тебя люблю,до безумия». Но всегда что-то шло не так. В его попытках создать гармонию порой возникала бурда — недопонимания, случайные слова, неверные поступки — и девушки считали его неспособным на стабильность.
Он вспомнил бывшую. Унылая, нервная, с её постоянной ревностью и контролем. Она утверждала, что если Дима когда-нибудь найдёт женщину, она станет жертвой романтического контроля. Он поморщился: он ненавидел контроль. Всегда. Он верил в свободу, в личное пространство, в возможность быть самим собой. Но она ревновала ко всему — к друзьям, к музыке, к минутам его жизни, которых она не могла контролировать. И теперь, когда он вспоминал те отношения, у него появлялось странное ощущение,что любовь была не проблемой, а попытка быть собой рядом с другим человеком.
Сейчас, думая о Лере, он понимал, что влюбляться будет ошибкой. Даже если внутри что-то тянуло к ней, манило её бурное присутствие, глаза, полные внутреннего огня и скрытых тайн, он знал.Ведь это слишком рано. Слишком свежая боль, слишком много прошлого, слишком много чужого опыта, который пока не обработан. И всё же… что тогда делать? Прекратить общение? Но как это сделать, когда она соседка, когда судьба так ловко свела их в одном районе, в одной жизни, в соседних домах.
Я вам обломала кайф