Майка
Дима стоял перед большим зеркалом в прихожей и сосредоточенно рассматривал собственное отражение. Свет от лампы падал сверху, высвечивая каждую деталь его лица, и он, прищурившись, осторожно провёл пальцами по щеке. Крем, густой и слегка прохладный, впитывался неохотно, оставляя после себя лёгкий блеск. Его кожа всегда была проблемной: сухая, требовательная к уходу, будто созданная, чтобы напоминать о себе каждое утро и вечер. Дима привык — без крема он ощущал дискомфорт, словно всё лицо стянуто. Сначала это раздражало, но потом вошло в привычку. А привычка, как известно, превращается в ритуал, особенно если она помогает выглядеть достойно не только для себя, но и для тех, кто следит за тобой.
Да, фанаты были. Молодые ребята, девчонки, что-то черпали в его музыке, в его стиле, и Дима понимал: он обязан держать планку. Не для кого-то одного — для всех сразу и, в первую очередь, для себя. Потому и волосы его всегда лежали идеально: густые каштановые пряди, подчинённые гелю и расчёске, аккуратно ложились на лоб, создавая ту самую небрежность, что требует на самом деле целого часа подготовки. Он приподнял их пальцами,делая объем и наклонил голову вбок, оценивая результат.
Было время, когда он и представить не мог, что станет ухаживать за собой с таким усердием. В школьные годы он не любил своё отражение — полноватое лицо, вечно уставшие глаза, комплексы, что распирали изнутри. Тогда ещё появились и «запрещённые препараты», как он теперь их называл, стараясь не углубляться в воспоминания. Подростковая бравада, желание выделиться не только в музыке,но и в личности самого себя, утопить в шуме и дурмане собственные страхи. Сколько лет прошло, а ощущение липкой пустоты того времени всё ещё сидело глубоко. Снова туда он возвращаться не хотел. Теперь — другая жизнь. Теперь он был сильнее.
Дима отступил на шаг и поправил красный лонгслив с винтажным принтом Оззи Осборна. Редкая находка, с которой он не мог расстаться. Вряд ли такое купишь сегодня где-то, кроме случайных секонд-хендов, где время задерживается в вещах. Он провёл рукой по ткани, словно проверяя, всё ли сидит как надо. Лонгслив был удобен, яркий и в то же время уютный.
Но настроение, если честно, было не самое простое. Сегодня — день рождения его подруги Эйми. Торжество назначено в ресторане, куда просто так не попасть: столики расписаны на месяцы вперёд. Да и формат у заведения особенный — оно создано для пар, для романтических ужинов. Хозяйка ресторана с улыбкой и строгостью одновременно требовала соблюдать атмосферу: «только парочки». И вот здесь начиналась загвоздка.
Дима глубоко вздохнул. Ему двадцать восемь, а рядом до сих пор нет спутницы. Казалось бы, возраст, когда у многих уже семьи, дети, стабильность, а он всё ещё один. Не то чтобы он не пробовал — наоборот. Но каждый раз получалось так, что девушки рядом оказывались поверхностными, жадными до внимания или просто далекими от него по духу. Вести в ресторан случайную знакомую — нет, точно не его вариант.
— Ну и что, не идти вообще? — пробормотал он себе под нос, разглядывая в зеркале собственные глаза.
С одной стороны, отказаться — обидеть Эйми. Она столько говорила о мечте отметить день рождения именно в этом ресторане, именно с её бойфрендом и близкими друзьями. С другой стороны, идти одному нельзя. Получалось тупиково. Но мысль, как всегда, нашлась внезапно.
Валерия Морозова. Куда же без неё?Что если пригласить её? Конечно, звучит авантюрно. Но разве она откажется? Для неё — бесплатный вечер в одном из самых романтичных ресторанов города. Для него — отличная компания, с которой не будет неловко.
Дима снова посмотрел в зеркало, на этот раз с лёгкой улыбкой. Лицо выглядело свежим, волосы лежали идеально, лонгслив сидел как влитой. Взгляд в отражении был уже другим — решительным, уверенным. Он взял телефон со столика, немного поколебался, но потом набрал номер Леры.
Телефон зазвенел глухо, и Дима, прижав трубку к уху, услышал на фоне какое-то шуршание — словно кто-то возился с фантиками. Лера взяла вызов, но не сразу заговорила. Секунда, две… потом характерный хруст упаковки.
— Ты чё там, шоколадку ломаешь?
— Может быть, — протянула она, явно с набитым ртом.
Дима собрался, сделал голос мягче,чтоб та точно согласилась.
— Слушай, у меня к тебе предложение. Сегодня у подруги день рождения, ресторан особенный, нужно приходить парами… Шавку брать не хочу, предлагаю тебе пойти со мной?
На другом конце повисла тишина, только снова зашуршала бумажка. Потом — тяжёлый, театральный вздох.
— Две тысячи долларов — и иду, — лениво, почти с издёвкой выдала Лера.
— Ты что, шлюха по вызову, чтобы тебе такие деньги платить за поход в ресторан? — в его голосе сквозило возмущение и злость.Дима от неожиданности даже рот приоткрыл, не веря, что услышал.
— Дмитрий, — протянула она с ядовитой сладостью, — как грубо. Деньги — или будь придурком на фоне всех этих парочек. Выбирай.
Дима на секунду закрыл глаза. В груди закипала досада, но вместе с ней — хищное спокойствие. Для него такая сумма была мелочью.
— Хорошо. Будут тебе деньги. Только не опаздывай, — он сжал телефон крепче и сказал сухо.
Лера шумно доела шоколадку и, прежде чем согласиться окончательно, вдруг уточнила:
— А дресс-код там какой? Надо в платье и на шпильках, или можно свободно?
Дима усмехнулся, покачав головой, хоть она его и не видела:
— Дресс-кода нет. Но, Лер… одеться как тебе хочется я тебе не дам.
— А что тогда? — язвительно спросила она, явно ожидая подвоха.Может быть вовсе заставит её голой пойти. В чулке как Бьянка жена Канье!
— Наденешь мою майку, — сказал он уверенно. — Она почти как рокерская, тебе пойдёт.
Речь шла о его любимой безрукавке.Белая ткань, слегка потертая, с крупным чёрным принтом. На груди — щит, внутри которого извивался дракон, когтистый и яростный. Над рисунком готическим шрифтом красовалась надпись GOLEM. Майка сидела свободно, чуть длиннее стандартной, с рваными краями рукавов — та самая вещь, что создаёт образ «своего» в рок-тусовке.
— Серьёзно? — в её голосе прозвучало недоумение, смешанное с интересом. — Думаешь, я схожа с рокерами?Может ирокез начесать ещё?
— Нет,без ирокезов, — ответил он спокойно. — Думаю, ты в этом будешь выглядеть так, что остальные просто заткнутся.
***
Дима принес майку аккуратно сложенной, но перед тем как отдать, сбрызнул её своими духами. Лера только взяла вещь в руки — и моментально поморщилась. Не потому, что запах был неприятен, вовсе нет. А потому что её новые, дорогие духи теперь окажутся «забитыми» этим шлейфом. Чуть быркнула себе под нос, что-то вроде:
— Ну спасибо, теперь мои-то можно не душить…
Но Дима не расслышал, слишком быстро отвернувшись.
Думать о том, с чем сочетать майку, Лера не собиралась долго. Почти мгновенно метнулась на второй этаж, в свою гардеробную. Там, среди бесконечных вешалок и коробок, рука сама потянулась к клетчатой мини-юбке на низкой посадке. Она полетела на кровать прямо к майке. Следом — чёрные гольфы по колено. Лера уже видела картинку целиком.
Оставался вопрос обуви. Берцы на высокой подошве подходили идеально: грубо, дерзко, но при этом подчёркивали стройность ног. Она переоделась быстро, юбка и майка сели так, будто ждали друг друга. Берцы зашнуровала с трудом — плотная кожа не давалась сразу, но всё же справилась достаточно быстро.
Теперь очередь украшений. Лера всегда считала, что ювелирка — это её слабость, её страсть. У неё была целая коллекция, и каждая вещь имела свой характер. В этот раз пальцы остановились на цепочке с кулоном в виде рожицы чёртика — лёгкая и дерзкая деталь, которая идеально завершала образ. Быстро защёлкнув замочек на затылке, она взглянула в зеркало, довольная результатом.
Спустившись по лестнице, Лера увидела Диму. Он сидел на диване в гостиной, развалившись почти хозяйски, и уткнулся в телефон. Но едва заметив её, экран потерял всякое значение. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, задержался, хмыкнул, качнул головой — мол, всё именно так, как нужно.
— Вот, теперь ахуено, — тихо сказал он, хотя голосе слышалось удовлетворение.
Лера, уже стоя у зеркала в прихожей, критически посмотрела на своё отражение. Всё сидело идеально — и юбка, и майка, и даже цепочка с чёртиком. Но волосы… они выбивались из образа, не хватало той нарочитой небрежности, которую она любила и которую так легко создавал Дима у себя. Она прикусила губу, вздохнула и обернулась к нему.
— Слушай, уложи мне волосы, как у тебя? — спросила она с какой-то смесью каприза и просьбы. — Сама я замучаюсь. Когда кто-то делает,ну..Типа всегда быстрее получается.
Дима поднял брови, но усмехнулся. Он прекрасно понимал, о чём речь, и не видел в этом ничего особенного.
— Хочешь мокрую укладку? — уточнил он, вставая с дивана.
— Ну да, — кивнула Лера, уже направляясь обратно в гостиную. — Чтобы смотрелось более подходяще.
Она опустилась на мягкий диван и устроилась так, чтобы ему было удобно подойти. Села прямо, волосы слегка растрепались по плечам. В руки Димы же без колебаний сразу упало всё, что нужно: гель, расчёску, спрей. Сколько раз он проделывал это с собой, теперь просто переключил опыт на неё.
Лера терпеливо ждала, уставившись куда-то вперёд. Было странно — обычно никто и никогда не касался её волос так близко. Даже в салоне всё казалось механическим, холодным, а тут… ощущение, будто она позволила кому-то войти в личное пространство.
— Сиди спокойно,иначе волосы оборву тебе, — сказал Дима, становясь позади неё. Его голос был низким, но мягким.
Он разделил её волосы пальцами, ловко отделяя пряди. Сначала лёгкий спрей — прохладные капли коснулись кожи головы, и Лера вздрогнула.
Гель в его ладонях разогрелся от тепла кожи, и когда пальцы начали скользить по её волосам, Лера прикрыла глаза. Это было неожиданно приятно: ощущение, будто он не просто укладывает волосы, а заботливо проводит руками по голове,словно мама в детстве. Пальцы уверенно двигались от корней вниз, задавая нужное направление каждой пряди.
— Ты, кажется, слишком хорошо это делаешь, — не удержалась она и улыбнулась, не открывая глаз.
— Привычка, — ответил он просто. — На себе каждый день тренируюсь.
Он слегка пригладил одну сторону, на другой сделал лёгкий объём. Пальцы мягко тянули волосы, а потом возвращали их в нужную форму. Он даже приподнял её голову, чтобы лучше уложить затылок, и сделал это бережно, словно боялся причинить дискомфорт.
Лера в этот момент почувствовала странное спокойствие. Обычно она была резкая, ей нравилось держать ситуацию под контролем,но с определенными людьми.Но тут — позволила Диме вести процесс с её волосами.И в этом было что-то милое, почти домашнее.Семейное что-ли?
— Ну вот, — пробормотал он, отпуская очередную прядь и оценивая результат.
— Ещё чуть-чуть здесь… — Лера показала пальцем на переднюю часть у челки.
Дима послушно добавил ещё каплю геля, провёл пальцами так, чтобы волосы легли «тяжелее», создавая ту самую «мокрую» текстуру. Лёгкий блеск на прядях заиграл в свете лампы.
— Готово, — сказал он наконец и сделал шаг назад, чтобы оценить картину целиком.
Лера, оценив укладку в зеркале, молча потянулась к вешалке и легко закинула на плечи кожанку.
Дима в это время облокотился о стену у зеркала, держа телефон на уровне лица. Сначала он снимал себя — привычная фотка с лёгкой ухмылкой и надутые губы, отработанное до автоматизма. Но стоило Лере встать рядом, как отражение в зеркале стало уже другим — живым, чуть хаотичным.
Она заметила, как камера повернулась в её сторону, и сначала просто поправила волосы, будто играя с образом. Но потом не удержалась — резко подалась корпусом вперёд, вытянула руку, словно позируя для модного журнала. В отражении они смотрелись парой, готовой сорвать любой клубный вечер.
Дима переключил режим с фото на видео, почти незаметно для неё. Лера уловила это краем глаза, но поначалу не придала значения. Наоборот — в моменте, увлёкшись, она вдруг запела под нос строчки из Chief Keef "Bitch Where", дерзко и с улыбкой, притопывая берцами и двигая плечами в ритм. Получилось так органично и забавно, что Дима едва сдержал смешок, удерживая телефон ровнее.
Но стоило Лере осознать, что он реально снимает, её лицо в одно мгновение изменилось: улыбка исчезла, взгляд стал холоднее и спокойнее, как будто ничего и не было. Она лишь слегка поправила кожанку и встала ровнее, делая вид, что всё происходившее пару секунд назад — показалось.
— Идём уже!
звезды комментарии по поводу главы жду.....