Part 60
В красивых фильмах о любви мирятся иначе. Героиня одета в шикарное платье, а герой наполовину обнажен. Они пьют вино, стоя на балкончике с видом на море или центр города, и бурно мирятся, шепча слова любви и страсти.
А мы с Глебом пили чай с лимоном, сидели на подоконнике и болтали ногами, а за окном медленно засыпали хмурые улицы. Мы почти не целовались — просто обняли друг друга и разговаривали. Он рассказывал, как попал в мир гонок, почему любит скорость, как заработал на машину. Рассказывал об отношениях с Аней — хоть и скупо, но искренне. А я просто слушала.
Мама звонила мне еще несколько раз, но я так и не ответила. Они с отчимом не спали — в их комнате горел свет. Потом он загорелся и в моей комнате, но быстро погас. Как будто кто-то зашел и спустя несколько минут вышел.
Мама звонила еще несколько раз, потом успокоилась. Однако спустя полчаса, когда я на несколько минут осталась одна, позвонил отчим. Ему я ответила — почему-то вновь стало не по себе. Страх, что он навредит Глебу, не отпускал.
— Послушай меня внимательно, Даяна, — совершенно спокойным голосом сказал отчим, будто бы ничего не произошло. — Я разрешаю тебе прийти завтра утром. На твоего дружка подавать заявление не стану. Так и быть. И не позволю Наташе звонить в полицию, чтобы они тебя нашли и притащили домой. Но взамен завтра скажешь матери, что солгала. Я никогда тебя не бил. Ты просто хотела меня оговорить.
— Ты серьезно? — хмыкнула я.
— Абсолютно. Если признаешься во лжи, я забуду обо всем, что произошло.
— И даже с Глебом позволишь встречаться?
— Встречайся, раз так хочешь. Я ведь не твой отец, чтобы тебе запрещать, — язвительно добавил Леша.
— Ну да, как это я раньше не сообразила? — точно таким же тоном ответила я и резко спросила: — Зачем ты заставляешь меня врать?
— Затем, что я тебя и пальцем не тронул. Просто хотел увести домой. А ты устроила балаган, из-за которого твоя мать теперь нервничает.
Я поняла — он боится, что я запишу разговор. Поэтому не признается в том, что делал. Продуманный.
— Не собираюсь врать маме. К тому же она верит тебе, а не мне. Зачем тебе мои слова? — прямо спросила я.
— Подумай до завтрашнего утра. В десять я поеду снимать побои. Кажется, у меня сотрясение, — добрым голосом добавил отчим.
— Ты и Ане так угрожал, когда она встречалась с Глебом? — вдруг неожиданно для самой себя спросила я.
— Во-первых, не дерзи. Во-вторых, я не угрожаю, а предлагаю обмен. В-третьих, с Аней я просто поговорил, и она согласилась, что встречаться с отморозком из семьи алкашей — плохая идея. Он воровал у нас.
— Идиот, — вырвалось у меня, и я отключилась.
— Кто? — появился в комнате Глеб. — Я?
— Нет, — на моем лице появилась улыбка. — Просто мыслю вслух.
Мы лежали в темноте на расправленном диване, слушая музыку — у нас были одни наушники на двоих. У Глеба под боком спал котенок, было уютно и хорошо.
О том, что теперь делать, я решила подумать завтра. Сейчас на это не было сил. Я не знала, как правильно поступить, как теперь вернуться домой и стоит ли возвращаться вообще? Глеб предложил жить у него, и мне нравился этот вариант, но я была уверена, что мама не одобрит его. Хотя зачем мне теперь ее одобрение? Заберу вещи и перееду к Глебу... Устроюсь на подработку, чтобы оплачивать репетиторов.
Мы почти уснули в объятиях друг друга, когда у кудрявого зазвонил телефон.
— Возьми, — прошептала я, все так же думая, что это Аня. Но нет. Это оказался отец Глеба со своего второго номера. Вот я дура... Думала, это его бывшая.
— Что надо? — недружелюбно спросил Глеб и нахмурился. — Прямо сейчас? В смысле? Нет. Не могу. Да черт!
Он с силой кинул телефон о диван и процедил сквозь зубы пару крепких ручательств.
— Что такое? — удивленно спросила я.
— Старик требует, чтобы я приехал к нему сейчас, — раздраженно сказал брюнет.
— Зачем? Что-то случилось? — встрепенулась я.
— Не знаю. Да пошел он. Никуда не поеду. Пошел он!
— Может быть, нужно поехать? — осторожно спросила я. — Может быть, ему помощь нужна? Или что-то еще?
— Пофиг. Давай спать.
— Прямо в одежде? — растерялась я.
— А ты хочешь раздеться? — блеснули его глаза. — Я только за!
Я смутилась.
— Просто непривычно спать в джинсах и кофте.
— Принести тебе одежду? — предложил татуированный. Я согласилась, и уже через минуту он протягивал мне аккуратно сложенную чистую футболку белого цвета.
— Переодевайся.
— А ты отвернись! — потребовала я. — А лучше выйди.
— Да ладно тебе, малышка, — на его лице появилась довольная улыбка. — Чего я там не видел...
— Еще ничего не видел! — отрезала я. — Свали на кухню!
Пришлось кинуть в него подушкой, чтобы прогнать.
Когда Глеб появился, я уже надела его футболку, которая оказалась такой длинной, что доходила до середины бедер. Почему он так загадочно улыбался, я так и не поняла. Зато, когда сам стащил с себя футболку, не смогла оторвать от него взгляд.
Заметив это, парень заржал и сделал вид, что прикрывается.
— Не смотри на меня! Отвернись, выйди! — карикатурно тоненьким голосом выкрикнул он, явно парадируя меня.
— О боже, — закатила я глаза. — Чего я там не видела?!
— Вот именно, — завздыхал парень. — Ты все видела, а я — ничего. Как-то несправедливо.
Пришлось опять кидаться в него подушками.
Засыпали мы в обнимку — я и он. Ну и котенок рядышком.
— Глеб?..
— Что?
— А знаешь, когда ты мне понравился? — сонно спросила я, уткнувшись носом в его шею.
— Когда? — Он наматывал на указательный палец мой локон.
— Когда я увидела тебя на балконе, — призналась я.
— Знаю, — ответил он.
— Откуда?!
— Ты стала снимать меня на камеру. Просто оторваться не могла. А я думал — какая-то сумасшедшая на меня пялится. Теперь спи. Завтра все решим.
— Но я не сумасшедшая! — возмутилась я и даже попробовала встать, но татуированный не дал мне этого сделать — прижал меня спиной к своей груди и уткнулся носом в мой затылок.
И я погрузилась в сон.
***
Дождь проснулся рано — часов в пять утра. Подорвался, будто от толчка в спину. И резко распахнул глаза, как часто это бывало.
Сердце стучало так громко, что его стук отдавался в ушах. А страх сдавливал грудную клетку — Дождь все еще видел перед собой лицо матери, которая снилась ему. Она стояла перед ним на пороге их старой квартиры. Но стоило ему броситься к ней, как дверь захлопывалась. И сколько бы он ни бился, сколько бы ни пытался ее открыть, ничего не получалось. Мать была там, за дверью. И он ничем не мог ей помочь. Только кричал и колотил руками об стены в бессильной ярости и страхе.
Раньше ему часто снилась эта сцены, и кудрявый так боялся этого, что не хотел засыпать. Бывало, несколько дней не спал — лишь бы кошмары не снились. А потом все равно вырубался.
Но в последние годы этот кошмар перестал его мучить. Почему вдруг вернулся сегодня, парень не знал.
Сердце продолжало стучать так громко, что он подумал — вдруг оно разбудит Даяну? Но нет. Тихонько сопев, она спала рядом — раскинулась на весь диван, оттеснив его к саму краю. Как так получилось, кудрявый не понимал. Он вроде выше и больше, а все равно его девочка победила. Зато он во сне отвоевал одеяло.
Глядя на нее, парень начал успокаиваться.
Сковывающий холодом страх отпустил его, а в сердце, напротив, стало теплее.
Он не один. Она рядом — та, которая его любит.
Прогнав воспоминания о дурном сне, брюнет осторожно повернулся к девушке и какое-то время рассматривал в полутьме ее лицо. Красивая. Трогательная. С длинными загнутыми ресницами и ямочками на щеках. Ну и фигурка, конечно, классная. Как парень, Дождь не мог ее не оценить. А еще он был без ума от ее выступающих тонких ключиц — ему нравилось целовать их, подходя к девушке сзади, обнимая и заставляя откидывать голову на его грудь. Между ними ничего не было, но эти поцелуи настолько будоражили его кровь, что после них он, как правило, останавливался, пытаясь отдышаться.
Сейчас Глеба тоже хотелось ее поцеловать. Но будить он ее не стал. Пустить спит. День был тупым, ей тяжело. Нужно прийти в себя.
Дождь решил, что заберет Даяну к себе, если она захочет. Тогда он всегда будет рядом. Сможет защитить.
Не выдержав, парень коснулся кончиком пальцев ее лица, зная, что от прикосновений она не проснется — спит слишком крепко. Осторожно провел ими по ее шее, плечу... Прикрыл глаза, борясь с новой вспышкой искушения разбудить Даяну поцелуями. И, одержав победу над ним, аккуратно накрыл девушку одеялом. Не просыпаясь, она прильнула к нему и что-то пробормотала во сне.
Положив руку на плечо Даяны, Глеб закрыл глаза. Он снова медленно погружался в сон — теперь уже спокойный. Когда он почти уснул, завибрировал телефон, и кудрявому пришлось искать его на полу рядом с диваном. Опять Старик. Звонит в такую рань. Что ему, мать его, снова нужно? Глеб отключил телефон, но тот снова завибрировал.
«Если не приедешь, заберу тебя сам», — пришло вдруг сообщение от старика. Это было его первое сообщение за все время, которое они знали друг друга.
Надо же, а Старик умеет печатать. Или это секретарь печатает вместо него? Глеб ухмыльнулся и осторожно встал с дивана, стараясь не разбудить зеленоглазую. Надо перезвонить Старику, пока он действительно не заявился сюда. Чего ему неймется? Может, узнал, что он в гонках участвовал? Держа в руке телефон, Дождь нахмурился. А что, если грязь отвалилась с номера, и менты его засекли. И теперь ищут. А Старик узнал и снова в ярости.
Того, что отец снова может его ударить, Викторов не боялся. Он боялся другого — как бы тот чего не сделал Даяне. Старику он не доверял.
Уйдя на кухню, он перезвонил ему.
— Что ты хотел? — недовольно спросил он. — Время видел?
— Не дерзи, щенок, — процедил сквозь зубы отец. — Ты почему не приехал?
— Не хочу.
— Я сказал тебе приехать. Быстро сел на драндулет и погнал ко мне. Не в офис. А домой. Понял?
Глеб потер лоб. Как же бесит, старый черт!
— В смысле?
— Адрес знаешь?
— Знаю. Что случилось? — прямо спросил кудрявый, вдруг услышав на заднем фоне, как плачет младшая сестра.
— Я даю тебе полчаса, чтобы ты приехал! — рыкнул отец. — Полчаса. Клянусь, иначе ты пожалеешь. Не заставляй меня ехать к тебе самому.
— Окей. Приеду, — наконец, принял решение парень.
— У тебя мало времени. — С этими словами отец бросил трубку.
Дождь выдохнул. Да какого фига? Ему делать больше нечего, как срываться рано утром и мчать к нему домой. А может, и правда, что-то случилось? Может, с мелкой что-то?
Он ополоснул лицо холодной водой, оделся и подошел к безмятежно спящей девушке.
— Малышка, — тихо позвал он ее и все-таки поцеловал — несколько раз в щеку и уголок губ. — Малышка, открой глаза.
Даяна нехотя разлепила ресницы.
— Глеб, что такое? — сонно спросила она.
— Мне нужно кое-куда съездить.
— Куда? — прошептала она.
— По делам. Я быстро. Вернусь через пару часов. А ты спи. Хорошо?
— Хорошо, — прошептала Даяна, и Глеб еще раз коснулся ее губ своими — контрольный поцелуй на прощание.
Девушка закрыла глаза и снова уснула, а он зачем-то коснулся ее волос и пошел в прихожую. Вышел в коридор, обулся, а затем тихо закрыл дверь и направился к лифту, поигрывая ключами.
***
Встала я поздно, когда солнце уже вовсю светило в окна. Распахнув глаза, я не сразу поняла, где нахожусь, и резко вскочила, напугав Арбуза, который сладко спал рядом со мной.
Так, я в квартире Глеба, на его диване и в его футболке. Рядом его кот. А вот самого его нигде нет.
Мне понадобилась почти минута, чтобы вспомнить, как рано утром он разбудил меня и сказал, что куда-то поедет. А я была такой сонной, что даже не смогла нормально спросить, куда он поехал.
Побродив по его квартире, я сделала кофе и подошла к окну, почему-то надеясь увидеть маму. Но нет, ни ее, ни отчима в окнах нашей квартиры я не увидела. Сегодня выходной, и они вместе сидят в гостиной или на кухне, пьют чай и смеются. Хотя... Нет, мама переживает. А Леша изо всех сил делает вид, будто он — жертва.
Что же мне делать? Как поступить? Солгать маме или же до конца стоять за правду?
Я не знал. Ничего не знала. Чувствовала себя беспомощной глупой девочкой. И от этого злилась еще больше.
Я посмотрела на часы, и поняла, что Глеба уже давно нет... Я попыталась дозвониться до него, но не смогла — его телефон был отключен. Может быть, батарея села? Он говорил, что в последнее время она быстро садиться и нужно менять телефон. Но почему он так задерживается? И куда поехал? Может быть, все-таки к отцу? Наверное, у него действительно что-то случилось. И понадобилась помощь сына.
Я вдруг подумала — а вдруг это станет тем самым толчком, которые сблизит отца и сына?
Общие проблемы сближают.
Едва я положила телефон в карман, как пришло новое сообщение, и я, решив, что это Глеб, вытащила его. И разочарованно выдохнула — это был Артем.
«Привет, Дая! Слушай, я неподалеку от твоего дома. Может быть, встретимся? Погуляем, воскресенье же)»
«Я не могу, нужно ехать к репетитору через полчаса», — ответила я, почувствовав укол совести. Занятия с репетитором сегодня действительно были — математика по скайпу. Чисто теоретически я могу погулять с другом детства. Но сейчас на это нет сил. Нужно решить другие проблемы. Я не хочу, чтобы Леша навредил Глебу.
«Ты в последнее время совсем занята. Может быть, я тебя чем-то обидел?» — спросил друг. Еще один укол совести.
«Нет, все в порядке. Просто так получается...»
«Если это твой парень не разрешает тебе общаться со мной, ты так и скажи, я пойму».
Я нахмурилась. Глеб никогда не запрещал мне общаться с кем-либо. Даже с Темой, хотя всегда становился недовольным, если мы переписывались. Ревновал, но говорил, что ему все равно, с кем я общаюсь.
«Нет, Тем, у нас не такие отношения:)», — написала я, не забыв поставить раздражающий смайл.
«Извини...»
«За что?!»
«Кажется, я реально обидел тебя».
Я сдула со лба прядь волос. Его сообщения начали раздражать.
«Я же сказала — все в порядке. Я напишу, когда буду свободна, ладно? И мы погуляем».
Несколько стикеров, кинутых друг другу — стандартное завершение диалога.
Через пару минут раздался звонок, и я снова решила, что это Глеб, но нет — звонила Милана.
— Привет, — ответила я.
— Даяна, — шмыгнула носом подруга, и я поняла — что-то случилось.
— Что такое? — заволновалась я. — Говори! Милана!
— Мы расстались, — прошептала она потерянным голосом.
— В смысле? Вы поругались еще сильнее? Вам обоим нужно остыть. А потом поговорить — знаешь, это помогает, — начала было я, но подруга перебила меня:
— Мы не ругались больше. Макс... Он изменил мне.
Это слово было словно молния, пронзающая насквозь.
— Что значит изменил? — переспросила я, не понимая, что происходит.
— То и значит. Он снова с бывшей, — ответила Милана и разревелась.