Part 46
— Ты чего, мразина, творишь, а? — ласково спросил он парня. — У моей девушки телефон отжать захотел? Отвечай, паскуда.
— Это че за придурок? — дернулась Настя. — Эй, я тебя щас прибью!
— Стой-стой, — поймали ее за руки двое других парней, которые не спешили помогать другу. — Остановись, Настя! Это Макс, друг Дождя!
Бывшая одноклассница Миланы вдруг замолчала, захлопала ресницами. Милана хмыкнула — вот, оказывается, у этих двоих слава. Вся гопота района знает! И страшно, и смешно!
— Прости, Макс, это чисто прикол! — промямлил парень. — Мы просто прикалывались.
— Прикалывались? — на лице парня появился оскал. — Ты над моей девушкой прикалываться решил?
— Да это все Настена! Говорит, моя одноклассница, тупая телка, ее можно развести на бабло! — мигом сдал Настю парень. И получил еще один удар — не в лицо, а под дых.
Макс отпустил его и повернулся к остальным. В его темных глазах плескалось бешенство.
— Еще раз увижу вас рядом с ней, будут проблемы, — тихо, но с угрозой в голосе произнес он. — Поэтому советую запомнить ее лицо. И обходить стороной. Пошли отсюда. Пошли, я сказал!
Компания действительно поспешили убраться подальше — они испугались Макса. На прощание, правда, Настя одарила Милану ненавистным взглядом — она явно не понимала, откуда у ее бывшей жертвы такой крутой парень, который готов других за нее порвать. Но ничего не сказала — побоялась. Ее дружок, который хотел отобрать айфон, напоследок получил от Макса обидный пинок под зад. А еще — пару непечатных слов в спину. Милана оценила то, как Макс умел «изящно» выражаться.
Получив под зад, дружок Насти развернулся.
— Чего вылупился? — грозно осведомился Макс. — Пошел отсюда, ублюдок.
— Мы уходим, уходим, — торопливо ответил тот и посеменил вперед, явно боясь, что получит еще раз. Макс довольно ухмыльнулся и провел ладонью по волосам. Каждое его движение было уверенным, а в темных глазах все так же пылала ярость. Милана вдруг подумала, что с таким, как он, не страшно. Сердце наполнилось теплотой.
— Как бесят, — процедила сквозь зубы Милана, таща молчащего Макса за собой. И только когда они поднялись наверх, она поняла, что все так же держит парня за запястье. Ее неожиданная смелость пропала, и девушка остановилась. Отпустила парня и отвернулась, почувствовав, как в глазах собираются слезы. Ей неожиданно захотелось плакать.
— Ты чего? — не понял Макс и коснулся ее плеча, заставив вздрогнуть. — Слушай, ты в порядке? Они тебе ничего не успели сделать?
— Н-нет, — ответила Милана. — Все хорошо.
Парень отобрал у нее кофе и усадил на лавочку, с которой открывался вид на реку. Заставил сделать пару глотков — кофе оказался крепким, в меру сладким и с вишневым сиропом. Только несмотря на эту сладость, в душе все равно было горько. Из-за несправедливости, из-за ощущения собственной слабости, из-за старых воспоминаний.
Милана отвернулась, чтобы Макс не увидел ее слез. Не хотела плакать при нем. Но он все понял.
— Все хорошо, — теплым голосом сказал парень и положил руку на ее плечо. — Не плачь. Ну пожалуйста, а?
— Я какая-то жалкая, — прошептала девушка, прижимаясь к нему. — Не умею себя защищать. Что тогда, что сейчас...
— А что было тогда? — поднял бровь Макс. — Расскажи?
Девушка замотала головой. О таком говорить было слишком неловко, больно. Старые воспоминания, от которых она так бежала, царапали душу, терзали сердце.
— Они тебя обижали? — осторожно спросил он. — Кто они вообще такие?
— Настя — моя бывшая одноклассница, — Милана сильнее сжала стаканчик с кофе, который держала в руках. — Она ненавидела меня. Буллила.
— Из-за чего? — нахмурился Макс.
— Из-за внешности, — нашла в себе силы признаться девушка. — Называла... Не хочу повторять. Мерзкие слова. А остальные слушались ее. Как у нас в группе слушаются Лебедеву.
— Вот уроды, — тихо сказал парень. — Таких давить надо в зародыше. Что было дальше?
В его голосе не было осуждения и жалости тоже не было. Зато было тепло.
— Они доставали меня, — призналась светловолосая. Слова давались ей нелегко. И слезы блестели в ее глазах, словно осколки. — Обзывали, вечно портили вещи. Или прятали. Как-то спрятали шапку в мороз, и я пошла без нее, потому что не могла найти. Потом Настя и ее подружки стали забирать у меня деньги. Я не выдержала. Ушла из той школы. Перевелась в другую. Я, наверное, жалкая, да?
— С чего вдруг? Ты же не виновата, что вокруг тебя были уебки, — хмыкнул парень. — Вот они точно жалкие. Твоя бывшая одноклассница успешно деградирует в одноклеточное. Не заметила, что она и ее дружки были бухие? Я таких, как они, знаешь, сколько видел? Это сейчас они борзые, а потом у прохожих мелочь просить начнут, чтобы нажраться. Просто забей на них.
— Я старалась забыть обо всем. И в новой школе все было хорошо, и в универе...Пока меня не объявили мышью. — В голосе Миланы послушалась усталая насмешка. — Я больше всего на свете боялась снова стать изгоем. И стала. Иронично, правда?
— Ты защищала подругу, — заметил Макс, так и не убирая руки с ее плеча. — Это было круто. Сначала мне было все равно. А потом я подумал, что ты смелая. — Я бы за своих друзей тоже порвал. Так что ты правильно поступила. А эта твоя Саша или как там ее? Короче, она дура конченая. Я же знаю, что она тебя кинула, — вдруг сказал Макс. — Она вообще мерзкая девка.
— Почему? — удивилась девушка.
— Ну... Не хотел тебе говорить, но пару раз слышал, как она о тебе отзывалась, — вдруг признался парень. — Типа, ты тупая как бревно. Зато родители богатые и все такое. О учебе париться не надо.
— Что? — щеки сероглазой вспыхнули. Она и подумать не могла, что Саша была способна на такое. Вот, значит, как. Тупая, как бревно?
— Прости, что говорю. Не надо было, — нахмурился Макс.
— Нет, надо. Тупая, значит? — сказала она, глядя на речную гладь. — А я ведь всегда старалась помочь ей. Всегда принимала ее сторону, даже если она была не права. Действительно тупая, раз не замечала ее истинного отношения.
Стало обидно и горько. Неужели дружба была только с ее стороны? Зачем же тогда Саша общалась с ней? Ради чего?
— Такое тоже бывает. Просто забей на нее, — сказал Макс. — С Остапенко общайся, она вроде ничего. Ну и со мной.
— Почему ты позвал меня на свидание? — вдруг неожиданно спросила девушка.
Макс заглянул ей в глаза и спокойно сказал:
— Потому что ты мне понравилась.
— Я ведь тупая, — прищурилась девушка. Ей нравилась его прямота.
— Зато красивая, — вырвалось у него.
— Что значит «зато»? — возмутилась девушка. — Ты должен был сказать, что я не тупая! Что я умная и красивая одновременно!
Она в шутку стала бить его по плечу, а он с хохотом начал ловить ее за руки и, в конце концов, победил. Все-таки был сильнее. Макс обнял Милану, прижался щекой к ее виску, и она вдруг подумала, что сейчас растает от нежности. Макс сильный и добрый. И какой-то уютный.
— Ты не такая как остальные, — сказал он тихо. — Смелая. Люблю таких.
Милана улыбнулась и повернулась к нему — между их лицами были жалкие сантиметры. Она не могла перестать смотреть на его губы — четко очерченные, красивой изогнутой формы. И вдруг подумала, что, должно быть, они жесткие. И целуется Макс наверняка грубовато. Только почему ей так хочется коснуться их? Понять, какие они на самом деле? Почему так тянет к нему?
Парень убрал за ухо прядь ее светлых волос и улыбнулся.
— Будешь моей девушкой? — вдруг спросил он. — Хочу с тобой встречаться.
Девушка ошарашенно взглянула на Макса. Ее глаза расширились. Первое свидание — и он предложил ей стать его девушкой? Как так? Что происходит?
— Мы ведь даже не целовались, — ляпнула она от шока первое, что пришло ей в голову.
— Так исправим, — ответил русый и потянулся к ней за поцелуем. Положил ладонь на ее щеку и коснулся губ, заставляя их раскрыться.
Милана снова оказалась не права. Парень целовался настойчиво, но безумно нежно. Бережно обнимал ее, гладил по длинным распущенным волосам и был таким мягким, что страх окончательно растворился. Девушка обнимала его за спину и самозабвенно отвечала на поцелуй.
Касаться парня было так странно, но в то же время безумно приятно. Она чувствовала, как под толстовкой напрягаются мышцы его плеч, ощущала жар, исходящий от тела, наслаждалась рванным дыханием. Милана никогда не целовалась на людях, но сейчас ей было все равно — главное, что рядом был этот человек. А что скажут другие — плевать!
Макс отстранился от нее и звонко чмокнул в нос, заставив улыбнуться.
— Ну что? — усмехнулся он. — Я тебя поцеловал. Встречаться-то будем?
— Я подумаю, — ответила девушка, хотя все внутри кричало: «Да! Да! Да!»
— И долго будешь думать? — нахмурился парень.
— Я уже подумала! — объявила Милана и хитро взглянула на Макса.
— И? — вопросительно поднял он бровь.
— Я согласна.
— Окей. С этого дня ты моя девушка, — кивнул Макс. — Если что, я типа ревнивый. Так что не строй никому глазки. Кроме меня, конечно.
— Это смотря как ты будешь себя вести, — хихикнула сероглазая, чувствуя себя счастливой, несмотря на события последних дней. — Между прочим, я тоже ревнивая. Увижу, как флиртуешь с другими девчонками, тебе крышка.
— Договор. — Макс протянул ей кулак, и Милана стукнула его своим кулаком. Они дали обещание не замечать никого, кроме друг друга.
Макс потащил ее дальше гулять по набережной. Купил мороженое — один здоровенный вафельный рожок с несколькими шариками. Милана захотел с клубникой и фисташками, а он — с шоколадом и вишней. Они гуляли, смеялись, ели одно мороженое на двоих и снова целовались. И этот поцелуй — со вкусом мороженого — Милана поклялась никогда не забывать. А еще поняла, что не хочет быть тупой в его глазах.
Они гуляли до самого вечера, и Макс проводил ее до дома. Ну, почти до дома. Милана остановилась за два дома от собственного. Не хотела, чтобы родители случайно увидели их вместе. Переживала, что они будут против их общения.
— Спасибо за этот день, — сказала она, думая, что не хочет отпускать его руку.
— Было круто, — кивнул парень.
— Спасибо, что защитил меня, — искренне поблагодарила его девушка. — Мне было приятно.
— А разве я мог иначе? — вскинул он брови. — Таких уродов, как эти, нужно учить. Не бойся их. Ты под моей защитой.
— Какой ты крутой, — улыбнулась девушка и коснулась его плеча.
— Какой есть, — ухмыльнулся Макс и поцеловал ее в третий раз — на прощание. А напоследок игриво прикусил ее нижнюю губу.
Домой девушка возвращалась в отличном настроении, а мама долго не могла понять, почему она вернулась от подруги такая радостная.
Только перед тем, как заснуть, она поняла важную вещь. Поцелуи были прекрасными, от них голова кружилась и бабочки порхали в животе. Но страшно было не благодаря ему, а благодаря разговору. Она рассказала ему то, о чем долгое время молчала, и стало легче.
«Ты не такая, как остальные».
Милана засыпала с этой мыслью.
***
С момента нашего первого поцелуя прошел почти месяц, но мне казалось, что всего лишь день. Потому что время рядом с этим человеком ускорялось, и тогда я поняла, что счастье ускоряет ход часов. Слишком уж оно скоротечное.
Мы просто продолжаем общаться. Гуляем вместе или же я прихожу к нему в гости — к сожалению, ко мне не получается из-за отчима. По чуть-чуть узнаем друг друга. Много целуемся и держимся за руки. Глеб никогда не позволяет себе лишнего, но я не могу назвать его скромным, да и себя — тоже.
Мне нравится касаться его волос, обнимать за плечи, тереться носом о щеку, к вечеру чуть-чуть колючую. Нравится слушать, как он забавно ругается. Нравится кататься с ним на скоростях по пустым дорогам. Нравится быть рядом и чувствовать себя нужной.
Я не знаю, откуда в нем столько нежности, наверное, даже больше, чем во мне. С виду Глеб сильный и смелый, и смотрит на людей так, что они отводят глаза — боятся его. Но на самом деле у него хрупкое сердце, все в трещинах от человеческого равнодушия. И я хочу сделать все, чтобы его защитить.
Мы зашли в универ, держась за руки — я и мой Глеб. Прошли по коридору, дружно положили вещи в свои шкафчики, поцеловались украдкой, прикрыв свои лица дверцей. Потом, все так же не отпуская друг друга, поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. По традиции на нас все время смотрели, но меня это перестало смущать. Пусть смотрят. Главное, что рядом он, а все остальное не важно.
Теперь он — мой настоящий парень.
Нам больше не нужно играть и притворятся.
Кинув на парту рюкзак, я заметила на себя пристальный взгляд Лебедевой и кивнула ей. Она тотчас отвернулась. Окси и ее подружки в последнее время стали примерными девочками, и я их почти не замечала. Скворцов старался не отсвечивать и, кажется, до сих пор боялся Дождя. У меня было такое чувство, что он даже ходить рядом с ним опасается. А остальные и вовсе будто забыли, что когда-то сделали меня мышью и буллили. Саша постоянно пыталась набиться в подружки, но зачем они мне были нужны, когда рядом оставалась Милана? Ее общества и общества Глеба и Макса мне вполне хватало. Мы несколько раз гуляли вчетвером, и, надо сказать, это было весело.
Дождь сел на свое место, а я — на парту рядом с ним. Откинувшись на спинку стула, он смотрел на меня снизу вверх с лукавой улыбкой, а я болтала ногами и улыбалась в ответ. Я поймала себя на мысли, что мы не можем оторвать друг от друга взгляд все это время. Это будто болезнь, зависимость — хочется смотреть на Глеба каждое мгновение.
Он больше не пугал меня и казался милым, правда, иногда вспыльчивым и дерзким.
— Ты сделал математику? — спросила я.
— Ну так, — уклончиво ответил Глеб.
— Что это значит? — нахмурилась я.
— Частично, — отмахнулся он.
— Показывай.
Дождь нехотя отдал мне потрепанную тетрадь, и я стала проверять уравнения, чувствуя себя строгой учительницей. Да, я продолжала помогать ему с уроками, но мне не хотелось, чтобы он просто переписывал готовые ответы. В конце концов, для этого есть не я, а сайты где можно найти ответы. Поэтому я решила немного позаниматься с ним. С математикой у меня все было хорошо — спасибо репетитору из родного города, с которой мы заранее прошли весь курс старшей школы. Да и объясняла я вроде неплохо. К тому же за каждое правильно выполненное задание Глеб получал от меня баллы. Когда баллов становилось определенное количество, я исполняла одно его желание.
Иногда мы занимались вчетвером — я, Глеб, Милана и Макс, и тогда я чувствовала себя настоящей учительницей, которой приходилось объяснять им простые вещи. Но это нравилось мне. К тому же наши посиделки всегда заканчивались тем, что парни заказывали пиццу или суши, а потом мы шли гулять. Эти дни были особенно теплыми.
В кабинет вошли Милана и Макс. Кажется, подруга за что-то обиделась на него, поэтому скрестила руки на груди, шла позади парня и сверлила глазами его спину.
Макс и Глеб ударились кулаками вместо приветствия, а Милана обняла меня и звонко чмокнула в щеку. Она была очень тактильной, и если раньше я мало обнималась с подругами, то теперь делала это постоянно.
К парням подошел Арс, и они живо обсуждать очередную игрушку на плойке». Ребята столпились вокруг нашей парты, а Глеб, будто невзначай, положил руку мне на колено, будто показывая этим небрежным жестом, что я — его.
Могла ли я проверять дурацкие примеры дальше, чувствуя его тепло его руки сквозь ткань юбки? Мне нестерпимо захотелось поцеловать его, но не делать же этого при всех?
В кабинет стремительным шагом вошла Ольга Владимировна, и тут же раздался звонок.. Быстро отметив отсутствующих, в числе которых до сих пор был и Егоров, Ольга Владимировна начала урок. Сначала она объясняла новую тему, потом начала вызывать к доске.
Первым к доске вышел Глеб — своей обычной расслабленной уверенной походкой. Не знаю, что это было за волшебство, но ему попалось уравнение, которое я не так давно объясняла ему. Он решил уравнение довольно быстро и, хотя оно было не особо тяжелым, Ольга Владимировна явно впечатлилась.
— Викторов, а у тебя явные успехи, — довольным голосом сказала она, когда парень сел на свое место.
— Стараюсь, — как обычно, развязно ответил он.
— Стал заниматься с репетитором?
— Типа того, — ухмыльнулся тот и под партой коснулся моего колена. Я прикусила губу и шлепнула его по руке.
— Что ж, хорошо, — улыбнулась Ольга Владимировна и почему-то посмотрела на меня. Будто бы все понимала. — Будешь хорошо себя вести, Глеб, разрешу пересесть на твою любимую галерку.
— Мне и тут хорошо, — ответил он. — К вам поближе, все такое.
И подмигнул преподу.