Part 47
Я оторопела. Думала, сейчас она накричит на него или выставит за дверь, но Ольга Владимировна лишь головой покачала. Она была одной из немногих, кто хорошо относился к Глебу. И я точно знала, что он ценил это, но свою дурацкую натуру преодолеть не мог. Он не знал, как проявлять свои чувства и делал это, как умел.
Последней к доске вызвали Милану. И она, в отличие от Глеба, ничего решить не смогла. Это очень ее расстроило. Когда на большой перемене мы с ней пошли в столовую, подруга выглядела грустной.
— Что с тобой? — спросила ее я, когда мы с подносами сели за столик.
Столик был особенным, «привилегированным» — обычно за ним сидели Глеб и его друзья, а теперь и мы с Миланой. Он стоял в укромном закутке в самом конце столовой, рядом с окном, которое выходило на двор. Парни должны были подойти позднее.
— Я тупая, — вздохнула Милана, глядя в стакан с чаем.
— Глупости.
— Нет, правда, тупая. Мама наняла репетиторов для меня, но они, кажется, считают меня умственно неполноценной, — мрачно ответила подруга. Начав встречаться с Максом, она вдруг резко взялась за учебу, однако ее пыл немного поугас, когда она поняла, какие у нее есть пробелы в знаниях.
— Просто занимайся этим и дальше, — улыбнулась я.
— Да, я не сдамся. Или сдамся, но позже, — улыбнулась подруга. — Просто обидно. Тут еще с Максом перед первым уроком поругалась.
— Что случилось? — удивилась я.
— Ему написала бывшая, — закатила она глаза. — Я случайно увидела, когда мы селфи делали. Эта дура позвала его на какую-то тусовку. И знаешь, как она его называла? Максимка! Даже я его так не называю, а она ему пишет: «Максимка, милый!»
— И что, он согласился? — еще больше удивилась я. Макс казался мне надежным парнем.
— Нет. Она в ответ прислала ему свою фотку с надутыми губами, типа расстроена, а на ней был одет только один лифчик! И вместо того, чтобы сказать, чтобы она ему больше такие фото не присылала, он отправил ей в ответ сердечко. Я так офигела. Говорю: «А если мне парни начнут слать фото в одних трусах?» Но он только ржет. А я ревную... Но я сразу сказала, что ревнивая. Предупредила!
— О чем предупредила? — появился, словно из ниоткуда Макс и, склонившись к Милане, положили голову ей на плечо.
Она едва не пролила на себя чай, а он рассмеялся, сел рядом и забрал у нее стакан. Девушка начала ворчать, но парень закрыл ей рот коротким поцелуем. Он был из тех, кто ничего и никого не стеснялся. Смотрелись они здорово — оба светловолосые, сероглазые, красивые. Было видно, что между ними химия.
Следом за Максом пришли Дождь и Арс. Глеб приземлился рядом со мной, и наши коленки соприкоснулись. Он смотрел на меня, одним глазом щурясь на ярком солнце, который падал на наш столик, и я улыбалась ему. Мы долго могли смотреть так друг на друга и глупо улыбаться. Потом кто-то из нас не выдерживал и тянулся к другому, чтобы обнять.
Сегодня первым это сделал Глеб. Обняв за плечо, он чмокнул меня в щеку, а потом своровал булочку. Он все время так делал, и меня это смешило, но я все равно в шутку на него ругалась. Милана говорила, что это мило. В их паре еду воровала, кстати говоря, она. И возмущался уже Макс
.
Мы сидели вместе до тех пор, пока не прозвенел звонок, который возвестил, что большая перемена заканчивается. Подхватив сумки, мы дружно побежали наверх — наш ждало две пары истории.
На перемене между первой и второй парой в кабинет вошел тот, о котором я уже совершенно забыла. Демьян Егоров. Тот самый парень, с которого все и началось. Он подкатывал ко мне, и неадекватная Лебедева решила, что я флиртую с ним. Он больше месяца на учебу не ходил.
Егоров застыл на пороге, перекинув рюкзак за одно плечо. Он улыбался, но вид у него был настороженный. Будто он боялся чего-то.
В классе сразу стало тихо. Все уставились на Демьяна. А Глеб, который сидел на подоконнике, спрыгнул и неспешно пошел к нему. Я знала, что он давно хотел поговорить с ним. И знала, что сейчас его накрыло яростью — он был слишком эмоциональным и в конфликтах с парнями не всегда мог себя контролировать. Я видела, как его глаза становятся злыми — как в тот раз, когда он ударил Скворцова. И чувствовала исходящую от него темную энергетику. Но ему нельзя бить Егорова! Нельзя наживать неприятностей! Иначе его и исключить могут! Не посмотрят на влиятельного отца. Хотя тому вообще на него плевать.
Я напряглась, видя, как Глеб вплотную подошел к парню, положил руку ему на шею, будто лучшему другу и, захлопнув дверь кабинета, повел к доске.
— Как я тебя ждал, чел. И где ты был так долго? — ласково спросил он Егорова.
— Болел, — широко улыбнулся тот. В его глазах плескался страх.
— Просто болел? — еще более ласково уточнил Дождь.
— Ну да, справка есть, — торопливо ответил тот. — А в чем дело-то?
— А ты не знаешь? — голос Глеба поменялся. Стал холодным, стальным. Мне стало не по себе. Я поняла, что он с трудом себя сдерживает.
— Нет...
Дождь вдруг схватил Егорова за гордо и с силой прижал к доске. Тот закашлялся и схватился за его руку.
— Чувак, ты чего?! Чувак, отпусти!
— Рассказывай, зачем решил поиграть с моей девушкой. Я Лебедя не стал трогать. Тебя как пацана решил дождаться. Или ты думал, я во всякую хрень типа ревности поверю?
Дождь надавил сильнее, и Демьян закашлялся еще сильнее. Он попытался вырваться, но у него ничего не выходило. Против Дождя шансов у него не было.
Я отмерла и, сама не понимая, что делаю, подошла к Глебу. Коснулась его плеча, которое казалось каменным от напряжения. А когда он резко повернулся ко мне, вздрогнула — таким жестокими были его глаза. В них сияла тьма. Холодная, злая, непроглядная.
Увидев меня, Глеб изменился в лице — понял, что я напугалась.
— Отойди, Даяна, — чужим голосом сказал он. — Отойди в сторону.
— Не надо, Глеб, — тихо попросила я. — Не бей его.
— Жалко? — зло усмехнулся он.
— Нет. Мне на него плевать. Я думаю о тебе, — твердо сказала я. — У тебя могут быть неприятности, если ты при всех его бить начнешь.
Тьма в его глазах отползла. Он услышал меня. Медленно кивнул и отпустил кашляющего Егорова. Я выдохнула.
— Идем, поговорим, — велел он ему. И тот не стал сопротивляться.
Дождь вышел из кабинета первым. Следом — перепуганный Демьян, который кинул на Лебедеву странный взгляд. А после — Арс и Макс.
Я не пошла с ними — решила, что это будет лишним. Просто сидела за своей партой и ждала, пока все остальные тревожно переговаривались.
Дождь, Арсений и Макс привели Егорова в закуток под лестницей — там была «слепая» зона для видеокамеры. Они это уже давно выяснили и часто тусовались в этом месте.
Дождь грубо оттолкнул Егорова, и тот впечатался в стену.
— Парни, вы чего? — спросил дрожащим голосом Демьян.
Те дружно рассмеялись и переглянулись. Егоров вжал голову в плечи.
— Долго я тебя искал, — улыбнулся ему Дождь и положил тяжелую руку ему на плечо.
— А я болел, — промямлил Демьян.
— Какой болезный, а! — Арс небрежно похлопал того по щеке. — Любишь болеть, да? Ничего, чел, мы щас тебя в фарш превратим. Поедешь болеть дальше в больничку. Макс ухмыльнулся.
— Но ты не переживай, мы тебя навещать будем, — добавил он.
— Пацаны, я не понимаю, что происходит! — снова попытался прикинуться дурачком Егоров, однако Дождь, чьи глаза опасно блестели, ударил его под дых. Резко, коротко, сильно.
Егоров согнулся пополам, задыхаясь от боли.
— Еще раз спрашиваю, — холодным голосом сказал Дождь, — зачем решил поиграть с моей девушкой. Прежде чем ответить, подумай, хочешь ли ты получать за каждое неправильное слово.
Егоров выпрямился, еще сильнее сжался в стенку и заговорил:
— Я все скажу! Только не трогайте, пацаны, ладно? Мне были нужны бабки, очень нужны, и тут появилась она... Ну мы с Лебедевой и решили ее припугнуть, сделать мышью и все такое... Даже инфоповод создали — типа Остапенко флиртует со мной, а Лебедь ревнует и устраивает ей темную. Ну, чтобы остальные ее поддержали.
Он опасливо заглянул в глаза Дождя, но тотчас отвел взгляд, испугавшись той холодной ярости, которая царила в них.
— Дальше, — хрипло сказал Дождь, едва сдерживая себя, чтобы не размазать ублюдка по стене. Ему сложно было слушать это дерьмо. Сложно было понять. И сложно было сдерживать себя, чтобы не разорвать этого урода на несколько уродов поменьше.
Каждый раз, думая о том, что пережила его Даяна, его накрывало. Да так, что он с трудом контролировал себя. Демон в голове шептал: «Бей, бей, бей», мышцы ныли от напряжения, а перед глазами стояла пелена.
— Мы ее на бабки развести хотели. Типа плати — и мы отстанем. Но не успели... Дождь, прости! Мы же не знали, что она твоя девушка! Никто не знал! Так бы мы ее не тронули!
Дождь занес сжатый кулак, намереваясь ударить Егорова, и тот, понимая это, трусливо зажмурился. И вздрогнул, когда кулак Дождя впечатался в стену рядом с его лицом. На сбитых костяшках появилась кровь.
Все из-за Даяны. Из-за ее слов о том, что у него могут быть неприятности. Он не может уйти из универа. Раньше на все было плевать, а сейчас тут его держит Даяна. Только поэтому он сдержался.
— Даю тебе несколько дней, чтобы отчислиться, — глухо сказал Дождь, и у Егорова от удивления расширились глаза.
— Что?..
— Проваливай из этого универа.
— Но... Как? Начало учебного года ведь! Дождь, меня не возьмут никуда! — запаниковал Егоров.
— Плевать. Хочешь жить нормально — уйдешь. Или следующей крысой будешь ты, — на лице Дождя появилась жесткая ухмылка.
Егоров нервно сглотнул.
— Я... Я уйду.
— И не советую встречаться со мной на улице. Могу передумать и убить тебя. Пошел! — Дождь встряхнул его несколько раз и толкнул — Демьян не удержался на ногах и упал, но резво поднялся и вдоль стеночки двинулся прочь, не сводя с Дождя перепуганных глаз, будто боясь, что тот сейчас передумает и начнет бить. А потом и вовсе перешел на бег.
— Дождь, ты чего? — удивленно спросил Макс. — Нахрен отпустил этого уебка?
— Дааа, не вмазали мы ему, как следует. — разочарованно подхватил Арс.
Дождь перевел взгляд на окровавленный кулак. Он и сам еще не до конца осознавал, что сделал. Раньше он Егорова избил бы так, что тот сам ходить не мог. А сейчас отпустил.
— Ты слишком добрый, — похлопал его по плечу Арс.
— Это любовь так влияет, — хмыкнул Макс. — Отвечаю, мы уник закончим, он на своей Даяне жениться.
— Сначала в армейку сгоняет. Потом свадьба!
— Точно! Она его ждать будет год! А он письма писать!
Парни дружно захохотали. Глеб послал их куда подальше, и первым пошел в кабинет. Ярость отступила и отчего-то на сердце было легко. Может быть, потому что он знал, что его ждала зеленоглазая. Она будет гордиться им, когда узнает, что он сдержался. Ему вдруг захотелось сделать новую татуировку — с ее именем.
Почему он так в ней нуждается? За этот месяц он окончательно понял, что попал. Она — нужна ему как воздух.
***
Егоров спрятался на крыше, куда ходить было запрещено. Замок еще не успели поменять, поэтому он стоял наверху и смотрел на двор. Даже если заметят преподы — пофиг. Все равно он отсюда уйдет. Парню до сих пор не верилось, что он так легко отделался. Думал, что Дождь и его тупые дружки-качки реально из него отбивную сделают. Но нет. Всего раз ударили и велели свалить из уника. Это, конечно, проблема. Но он ее решит. Главное, что лицо не пострадало. Своим смазливым лицом Егоров решил зарабатывать на жизнь. Раскрутит соц сети, свалит в Москву. попадет в хорошее продюсерское агентство. Станет крутым блогером, поднимет бабла на рекламе, может быть, даже петь начнет. Все ведь поют. Чем он хуже?
А все-таки он хороший актер. Убедительно сыграл свою роль. Викторов с дружками не узнали правду. Пора рассказать об этом Волку.
Парень достал телефон и набрал его.
— Привет, — сказал он, оглядываясь по сторонам — нет ли никого рядом? — Я пришел в уник и сделал все так, как мы договаривались. Типа, хотел вместе со своей девушкой развести Остапенко на бабки. О тебе он ничего не знает.
— Отлично, — сухо ответил Воле. Он всегда говорил так, будто Демьян был не достоен общения с ним. Типа низшее существо. Егорова это бесило, но он молчал. Ничего, через пару лет он будет выше этого придурка по статусу. И богаче.
— Переводи деньги. Прямо сейчас.
— Переведу. Я выполняю свои условия сделки.
Не прощаясь, Волк бросил трубку, но спустя минуту на счет парня пришли обещанные деньги. Сумма грела его.
Он вздрогнул, когда сзади его кто-то обнял. И поспешил спрятать телефон.
Позади стояла Окси, которая бесшумно подкралась к нему.
— Как все прошло? — спросила она.
— Думал, Дождь меня прибьет, — ответил Егоров. — Сильный, урод. Но ничего. Я сказал ему, что мы просто хотели отжать у Остапенко бабки.
— Он тебя не тронул, — удивленно сказала Лебедева.
— Ага. Велел свалить из уника и не попадаться ему на глаза.
— И что, ты уйдешь? — нахмурилась девушка.
— Ага. Мне неприятности не нужны, — криво улыбнулся парень.
— Как все это бесит! На кой черт она сюда поступила. Одни неприятности, — прошипела девушка. — Эй, а ты все равно будешь моим парнем, понял?
— Конечно, детка.
О том, что Волк заплатил ему сверху еще большую сумму, парень умолчал. Делиться своими деньгами он не хотел. Даже с той, которая была его девушкой.
***
— Дождик хороший мальчик, — сказала я весело, когда после уроков мы с Глебом шли к моему репетитору по английскому. Он часто провожал меня куда-нибудь и всегда при этом держал за руку. И я — тоже, как и всегда, — чувствовала себя защищенной и окруженной незримой нежностью. Счастливой.
Настроение у меня было хорошим, несмотря на появление Егорова . Сначала я подумала, что Глеб все-таки ударил Демьяна — потому что его костяшки были сбитыми до крови. Но оказалось, что он просто ударил по стене. А Егорова не тронул — сдержал свой гнев. Это обрадовало меня. Я никогда не поддерживала насилие и не хотела, чтобы Глеб считал, что с его помощью можно решить все проблемы.
— С чего взяла, что я хороший? — хмыкнул он. К тому, что я называла его Дождиком, Глеб привык. Даже почти не ругался. Только глаза закатывал.
— Не стал применять насилие. Это важно, — серьезно ответила я. — Ты действительно хороший.
— Малыш, если бы ты знала, какое дерьмо я творил, не называла бы так, — вдруг сказал Глеб.
Я действительно многого о нем еще не знала, но очень хотела узнать. Он впускал меня в свой мир постепенно, открываясь так осторожно, будто боялся предательства. А я не торопила. Пусть все будет постепенно.
— Для меня ты всегда хороший.
— Правда?
— Разве я тебе хоть раз врала?
Мы остановились посреди аллеи, усыпанной оранжевыми листьями. И я привстала на носочки, чтобы стать выше и поцеловать Глеба. Одна его рука оказалась на моей талии, вторая коснулась шеи. В ответ я обняла его за плечи, обтянутые кожаной курткой.
Привычные объятия. Привычный поцелуй — неспешный и долгий, согревающий даже в прохладные дни. Привычные мысли: «Он — мой». И до сих пор непривычное ощущение нужности. Даже осень не могла отобрать у меня это ощущение, хотя раньше осенью я чувствовала себя предельно одинокой. Любовь сильнее, чем осень — не та, которая на дворе, а та, которая в сердце.
Дождь взял мое лицо в ладони и коснулся губами лба. В его глазах я видела нежность, которую он редко позволял увидеть. Быть нежным для него значило быть слабым. И он не хотел показывать эту слабость даже мне.
— Я не хороший. Не называй меня так, — тихо сказал он. — Тебе вообще не стоит быть со мной.
— И почему же? — спросила я, глядя в его глаза, в которых хотелось утонуть.
— Я тебя не достоин. Тебе нужен другой. Такой, как твой Артем. Реально хороший.
— Тогда, может быть, расстанемся? — сердито спросила я, отстраняясь от Глеба. — Может быть, мне тогда к Артему уйти?