Part 44
Будто пьяная я вошла в свой подъезд. Голова кружилась, колени подгибались, а губы приятно ныли от поцелуев. Бесконечно сладких и чувственных. Я бы еще осталась у Глеба, но из-за комендантского часа, установленного отчимом, пришлось возвращаться домой.
Вызвав лифт, я прислонилась спиной к стене — казалось, ноги не держат меня. Боже, что это было? Сон или правда? На всякий случай я ущипнула себя за руку. Больно. Значит, не сплю. Значит, мы действительно целовались, как сумасшедшие, сидя на подоконнике в его квартире. Это так странно и так волнительно. Сердце до сих пор не может успокоиться. Вкус его губ, тепло рук, твердость плеч, прерывистое дыхание, запах — все это прочно врезалась в память. Я знала, что никогда не забуду этот день. Никогда не забуду свой настоящий первый поцелуй. Никогда.
Войдя в лифт, я посмотрелась в зеркало. Губы немного припухли, и я коснулась их кончиками пальцев. Меня накрыло смущение, и вместе с ним странное чувство, смесь нежности и уверенности. Он — мой. Глеб — мой. И я не хочу его отдавать.
Мама и отчим уже были дома. Он спал, а она смотрела телевизор и вязала, однако, увидев, что я пришла домой, пришла в мою комнату и, на всякий случай прикрыв дверь, села рядом со мной на кровать.
— Даяна, я не совсем поняла, что сегодня было, — тихо сказала мама.
— Я тоже, — выразительно глянула на нее я. — Что Леша устроил? Что за бред, ма?
— Я не о нем, — нахмурилась она. — А о твоем госте.
Мне захотелось закатить глаза, но я сдержала себя.
— Что с ним не так?
— Я не против, чтобы ты общалась с мальчиками, Даяна, — осторожно сказала мама. — Понимаю, что в твоем возрасте это естественно. Но... Если Леше не нравится твой одногруппник, не стоит приводить его домой, ладно? Я ничего не имею против этого мальчика, — торопливо добавила она, видимо, заметив, как меняется мое лицо. — Просто не хочу скандалов в доме.
— Я не знала, что вы вернетесь так рано из-за его психов. Как ты вообще это терпишь? — вырвалось у меня.
— Сегодня произошло недоразумение, — нахмурилась мама. Ей не нравилось, что я так говорю о ее муже, а мне не нравилось, что она подчиняется ему. — Но мы пришли к компромиссу. И теперь все хорошо. Даянка, пойми меня правильно. Я не запрещаю тебе общаться с этим мальчиком. Его зовут Глеб, верно? Но не хочу ругаться из-за этого с Лешей.
— То есть, ты разрешаешь мне общаться с Глебом, но так, чтобы Леша не знал? — иронично спросила я, чувствуя себя в этот момент взрослой. Куда взрослее, чем она.
— Леша переживает из-за тебя. А ты все воспринимаешь в штыки.
— Я? Да это у него с психикой проблемы! Почему ты не понимаешь, мам? Почему ничего не видишь?
— Давай не будем ругаться, — сказала мама и обняла меня. Голос у нее был жалобный, и мой гнев внутри погас, словно пламя на ветру. Она не поймет. Отчим ее будто загипнотизировал. Что бы я ни сказала, мама будет защищать его. Может быть, Леша ее околдовал? И вообще, как после моего папы она умудрилась влюбиться в такого придурка? —А с парнями будь осторожна, обещаешь?
— Обещаю, — вздохнула я.
— Я действительно не против твоего общения с Глебом. Не знаю, что нашло на Лешу, но мне он понравился. Хороший мальчик. И красивый, конечно. Вы здорово смотритесь вместе. Целовались? — весело спросила мама, будто зная, что произошло сегодня.
— Нет, что ты, — сделала я большие честные глаза. — Мы просто общаемся.
Мама почему-то рассмеялась и взяла меня за руку.
— Я тебе доверяю, Даянка. Но все равно прошу, будь осторожна, хорошо? В молодости можно столько всего натворить, а разгребать будешь потом всю жизнь.
Мы поговорили еще немного, и она ушла. А я подошла к окну и увидела Глеба на балконе. Кажется, он ждал меня. Увидел — и стал махать рукой в которой находилась уже закуренная сигарета и дым развивался в разные стороны от мотания рукой. Боже, мое сердце сейчас оборвется. Почему я уже скучаю?
«Тебе понравилось?» — написал он мне сообщение. Губы снова заныли, и я невольно их облизала.
«Немного», — ответила я и послала смеющиеся стикеры. Глеб погрозил мне кулаком.
«Не понял, что значит немного?»
«В следующий раз старайся лучше, Дождик».
«Ты офигела?»
«Если только немного».
«Завтра приходи ко мне снова».
«Мыть полы?!»
«Будешь делать мне массаж».
Стоило мне представить, как я буду касаться его спины, у меня едва не остановилось сердце — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Но показывать свою радость я, разумеется, не стала. А то еще он решит, что я свихнулась.
Мы долго перекидывались сообщениями, и, несмотря на осень, настроение у меня было весеннее. Я написала Милане, что целовалась с Дождем, и в беседе со старыми подружками тоже написала об этом — мы давным-давно договорились, что сразу расскажем друг о друге, когда произойдет первый поцелуй. Только вот ответила одна Аленка. Написала: «Боже, я так за тебя рада!» Поспрашивала, как это произошло, похихикала вместе со мной, а вот остальные девчонки вообще ничего отвечать не стали, будто бы мы перестали быть подругами.
Милана тоже ответила — забросала меня сообщениями, как гранатами. Ей было интересно все — когда это произошло, как, во что он был одет, во что была одета я, и прочее, прочее, прочее.
«А у вас только это было?!» — спросила она.
«Что это?» — не поняла я.
«Вы только целовались или...»
«Только целовались!!!»
«Жаль... Ничего, у вас все еще впереди!»
«Отстань... Лучше расскажи, как у тебя и Макса свидание прошло?»
«Он сегодня не смог... На завтра перенес» — призналась Милана. — Может быть, я ему не нравлюсь, и он хочет слиться?»
«Да ну, глупости какие!»
«Спроси у Дождя, нравлюсь ли я Максу!»
Пришлось спрашивать. Дождь написал, что нравится, я переслала его сообщение Милане, и она, кажется, немного успокоилась.
Уснула я поздно — переписывалась часов до двух. А перед сном нарисовала на альбомном листе сердце и повесила на оконное стекло, чтобы Глеб увидел его завтра утром.
Кажется, жизнь в новом городе налаживалась