Часть 4. А надо ли?
Вчерашний день выдался очень трогательным и чувственным и для тебя, и для Зимы. И он понимал, что как настоящий пацан, должен сделать первый шаг. Хотя бы для того, чтобы вы были друзьями. У него не было стремления давить на тебя, быстрее вступать в отношения и скорее лезть целоваться. Точнее, последнее он бы явно хотел осуществить, но не сейчас. На удивление развитая эмпатия помогала ему чувствовать людей и анализировать человеческие отношения в целом. Смотря на то, как другие пацаны могут быстро менять девчонок, как могут относиться к ним, как к сувенирам – Зима не понимал, а для чего тогда они вообще заводят отношения? Разве настоящий пацан не должен, наоборот, защищать тех, кто ему дорог? Раньше, пожалуй, такой подмены понятий не происходило, а сейчас – беда.
Вахит долго не мог придумать, что бы такого сделать, чтобы такая принцесса взглянула на него иначе. В драки лезть было не страшно, рисковать жизнью – не страшно. А тут, внезапно, страшно! Непонятно, как ты отреагируешь на лишнее действие. Вахит с попаданием в плохую компанию вообще отвык от того, чтобы проводить внутренний монолог. Привык действовать под управлением импульсов, ну, либо, под влиянием группировки. Он принял решение – поговорить с кем-то, кто сможет дать совет. А из таких знакомых у него был только Вова Адидас. Как же неудобно обращаться к старшему с таким вопросом! Но парня преследовало ощущение, что если никому не рассказать – сердце из груди выпрыгнет.
Зайдя в качалку Зима увидел, как Турбо, Адидас, Марат и ещё пара универсамовских что-то обсуждают. Сразу в воздухе повисло тяжелое молчание, Турбо сверлил друга взглядом, но Зима умело сделал вид, что не заметил этого и пожал всем руки, даже Валере.
— Адидас, можем выйти? Покурим, – Вахит придумал повод, чтобы выйти и не разговаривать при всех. А Вова, как человек с опытом, сразу все понял.
Они вышли из качалки и сначала долго стояли. Курили, Вахит тянул время и мялся, не мог ни слова сказать, а Адидас в свою очередь уже успел докурить и начал нервно притаптывать ногой, показывая, что время, вообще-то, идет.
— Тебе нравится что-ли жопу морозить? Родной, давай реще, – высказал Вова свое недовольство, но звучало это не агрессивно вовсе. Правда холодно было.
— Кароче, – с трудом, но все же начал Вахит, – Я как со старшим поговорить хочу. О личном, можно?
Вова развел руками и посмеялся так, что без слов было понятно: "Неужели мальчик дорос! Ты обратился к мастеру разговоров о личном!".
— Так вот, помнишь Турбо к нам приводил сестру знакомиться? – по лицу Адидаса уже было понятно, что он понял, о чем речь. Улыбался, будто с родным сыном говорил. – Кароче она мне понравилась очень, а я не знаю, что делать. Ещё и Турбо бычит, вчера чуть не въебал, типа я порчу её, вся херня, – Вахит затянулся, взяв паузу, – А я не могу уже прям, она такая... Неземная какая-то, понимаешь? Я вот смотрю на неё, у меня дыхание перехватывает нахрен. А она ещё и умная, а я как долбаёб, "ни бе, ни ме". Вообще не знаю, как разговаривать, вдруг покажусь придурком, обижу...
— Заканчивай, – прервал его Вова, – Вот ты мне это сейчас всё зачем говоришь? Это она должна слушать, а не я. В чем вопрос то? С Турбо я тоже не разберусь, это ваши дела.
— Я сейчас слова едва в предложение связываю, говорить не умею красиво, дай совет, как подступиться? И че Турбо сказать можно, чтобы он хотя бы просто от сестрёнки отстал.
— До смешного прям, Вахит. Подходишь к Турбо, говоришь всё то же самое, что мне сказал, чтобы серьезность намерений показать. А для дамы мы твоей сейчас придумаем пару фраз, – нащупав в кармане ручку, говорил Вова, – Запиши где-нибудь, хотя бы на руке...
И как школьник, готовящий шпаргалку, Зима стал записывать все красивые фразы, что диктовал Адидас. В этом деле он и правда был мастером, мог без проблем умаслить любого, сгладить любые углы. На девушках, по крайней мере, точно работало.
— Но лучше бы своими словами говорил. И вообще, добивайся девчонки своей, если реально хочешь. По ней видно, что хорошая. И слышно по тому, как ты говоришь, – улыбнулся Вова, складывалось ощущение, что эта история откликается ему в душе.
Радостный Вахит чуть ли не рассыпался в благодарностях. Может, Адидас и не сказал ничего глобально важного, не решил все проблемы, но стало легче. Уже развернувшись, чтобы бежать к тебе, как и обещал вчера, парень услышал резкое "Стоять! Про сборы забыл что ли?". И правда, забыл. Пропустить нельзя. В планах было с разъездовскими махаться и Вахит уж очень не хотел приходить к тебе побитым. Выбора, однако, не было. Подраться с другими группировками – забавно, да и вообще хорошее дело для пацана. А что делать, когда не хочется? А "не хотеть" здесь нельзя, либо ты со всеми, либо все будут против тебя. Вахит принимал эти правила, но впервые задумался: "А нахрена эти сборы нужны?". Сейчас он хотел не этого.
-------
Ты сидела дома, самочувствие на удивление быстро улучшалось. И хоть физически ты все ещё чувствовала слабость, душа твоя была в предвкушении встречи с новым приятелем. Даже в таком состоянии ты умудрилась привести себя в порядок, немного подкрасить глаза, чтобы он наконец заметил! Чтобы захотел смотреть на тебя, не отрывая глаз. Тебе так нравились его глаза, в них, казалось, целый мир. Они такие бездонные и завораживающие, манящие. Но уже вечерело, а тот, ради кого ты так старалась – все ещё не появился.
Сомнения не заставили себя долго ждать, уже вскоре ты думала о том, что он мог испугаться, мог посчитать тебя занудой или изначально не был настроен серьезно. "А толку то, что я красилась!" – думала ты, вытирая тушь ладонями – "И книжку свою нахрена притащил. Про любовь! Сбагрить ненужное хотел?". Долго, впрочем, эти мысли гонять в голове не удалось. Тебя прервал звук ключа, проворачивающегося в двери.
— Сеструнь! – это был Валера, – Принимай своего раненого! – он помогал Зиме дойти до твоей комнаты. И на парней было страшно смотреть! Побитые, в крови! Но ты знала, что делать в такой ситуации. Привыкла быть медсестрой для Валеры. Но почему сейчас он выглядел гораздо более целым?
Ты помогла Вахиту расположиться на своей кровати, а сама бросилась за аптечкой, чтобы обработать раны. Парень с трудом ловил связь с реальностью и был наполовину в отключке. А братец сидел рядом, молча, что ему вообще не свойственно. Пазл сложился.
— Ты его так? – сухо произнесла ты, понимая, что так оно и есть, но очень надеялась услышать "нет".
— Не только. В ногу ему разъездовские зарядили, Адидас гвоздь оттуда доставал потом. А потом уже я постарался, – с сожалением сказал брат, – Кароче, достойный он. Не буду вас драконить больше, дружите там, общайтесь, че хотите делайте. Тебе повезло даже, он за тебя херачился бы, пока не сдох.
Кажется, на лице брата даже проступила улыбка. Да, судя по всему их драка была из-за тебя, из-за нежелания Валеры подпускать к тебе кого-то непроверенного. Тебе это казалось бесчеловечным, но после этих слов наступило такое облегчение, что ты бросилась обнимать брата. Будто все разногласия, что до этого были, наконец решены. Он крепко сжал тебя в объятиях, а потом потрепал по голове. "Ладно, сеструнь, залечивай бойца, зови если что. Я на кухню" – тепло сказал он.
— Подожди, – тебе пришлось прервать брата, – Ему же ногу тоже обработать нужно. А как бы... Я с него одежду не собираюсь снимать.
— Я что ли это делать должен? Не-не, сестрён, ты тут процессом командуешь, врачуешь. Вот и делай как знаешь, – поспешил смыться Валера.
— Стоять! Это тебе кара за то, что меня злил часто, снимай с него штаны, вот всё, что нужно, – ты указала на аптечку, – Удачи обработать, братец! Все за одного, вы же пацаны!
-------
Ты была на кухне, пока Валера пытался (и судя по возмущениям и мату – не очень успешно) подлатать друга, к тебе пришло осознание. Никогда ты не будешь важнее, чем сборы. Вот будет, например, у тебя праздник, а он выберет пацанов. Будешь в больничке лежать, а он в это время пойдет бить разъездовских, потому что "так надо".
"Мне оно надо сейчас? Я уезжать собиралась, какая любовь! Я просто дура! Одумайся, пока не поздно" – умоляла ты саму себя – "Ну сразу же было понятно, что это ни к чему не приведет! Дура, дура! Какая же я наивная, какая жалкая!". Горькие слёзы потекли по щекам. И сколько бы ты не вытирала глаза, не пыталась остановиться – не получалось. Ты ругаешься на него, и в то же время думаешь, как ему сейчас плохо, как хочется помочь. Думаешь, как тебе с ним хорошо.
Сидеть так пришлось недолго, брат помог с обработкой ран, а ты умело сделала вид, что не плакала, иначе было бы неловко. Караул сменился, ты вернулась в комнату, чтобы поухаживать за раненым. Как же жалко было смотреть на него. По лицу он получал, кажется, в основном от Валеры. Стоило ли оно того? Сейчас Зима лежит здесь почти в отключке просто потому, что дрался за возможность общаться с тобой? Это так жестоко, но так трогает. Тебе вспоминаются самые лучшие романы, которые ты читала и представляла себя на месте их главной героини.
--------
До поздней ночи пришлось просидеть с Вахитом, который постепенно приходил в себя и иногда, приоткрыв глаза, смотрел на тебя со словами "Нежная..." или "Хорошая...", а потом снова отключался. Когда вы всё же привели парня в чувства, как минимум так, чтобы он мог ходить, он решил уйти и не нагружать вас. Даже в такой ситуации, гад, почему-то подумал о других. Как бы вы с братом его не останавливали, он сам поднялся с кровати и потопал в сторону прихожей, обуваться.
— Валер, ну куда он пойдет? Проводи его хотя бы! – возмутилась ты.
А брат противиться не стал, собрался. По вашим переглядкам понял, что нужно дать время. "Я в подъезде подожду, далеко не спускаюсь. Договорите – можешь выходить, помогу" – сказал он Вахиту.
А тот, слегка покачиваясь, кивнул. "Слушай..." – остановил он тебя. И не то, чтобы ты была готова к разговору, внутренняя агрессия давала о себе знать. Если сейчас он скажет что-то приятное, ты не сдержишься, не сможешь послать его и примешь как своего.
– Не злись, что так получилось... – Вахит едва складывал слова в предложения, из головы выпали все наставления, что давал ему Вова Адидас, – Туплю сейчас очень, но скажу. Спасибо тебе большое. Ты невероятная вообще, я слова с трудом нахожу. С тобой рядом хочется быть, – парень слегка пошатнулся, – С книжкой хреново вышло, потом почитаем. И санки будут, только не злись. Я от себя тоже не в восторге сейчас, – скрыл он тоску за смешком.
Вахит выглядел таким искренним... Вы понимали, к чему ведёт этот диалог. Такие фразы не говорят друзьям, но это и не предложение встречаться. Это нечто настолько интимное, что у тебя бегут мурашки по коже. Один только импульс, и вот...
Вы подались друг другу на встречу, крепко стиснув друг друга в объятиях. Ты прижималась к Вахиту так, будто вы знакомы всю жизнь и так близки. Хотелось, чтобы прямо сейчас время остановилось, чтобы этот момент длился вечно. Одной рукой он гладит твои волосы, так заботливо, закрывая от всех невзгод. Здесь и сейчас есть только вы, ты чувствуешь биение его сердца и радуешься, что он вообще живой. В его объятиях тепло и безопасно, так, как не бывает даже дома. Ты не сможешь уйти, не сможешь его оставить, даже если так будет правильно. Вы все ещё не пара, но эти объятия сделали вас родственными душами, которые связаны. Вахит сам понимал, что ставит тебя в трудную ситуацию. Он в любой момент может прийти побитым, раненым, если он не всегда может защитить себя, то как будет оберегать тебя? Оберегать - именно то, чего он хочет. Чутко, ласково. Быть только твоим. Не уличным пацаном, сейчас он хочет быть домашним и родным.
— От тебя так ужасно пахнет сигаретами, – рассмеялась ты, утыкаясь ему в плечо, но не отпрянула.
— Теперь от тебя тоже, – обняв тебя ещё сильнее, поддержал шутку Зима, – Давай я поменьше курить постараюсь, хотя бы когда к тебе иду.
— Не давай обещаний, которые не можешь выполнить.
— Таких не даю. Честно говорю.
— Слово пацана?
— Да прям... – прозвучало это понуро, – Слово мужчины даю.
— Расходиться нужно, – после этих слов вы нехотя отодвинулись друг от друга, но попрощались не сразу. Снова молча смотрели друг на друга, неловко хихикая.
— Пока, снежная! Я подлечусь и приду сразу, – промурчал подбитый Вахит и, едва стоя на ногах, вышел в подъезд, где его ждал Валера.
Ты осталась стоять в полном непонимании. Что сейчас делать? Плакать? Не хочется, тебе слишком хорошо. Радоваться? А для этого уже слишком грустно, потому что пару часов назад ты лила слёзы из-за него же. Вспомнив, наконец, о своем самочувствии, ты решила просто быстрее лечь спать и обдумать всё на свежую голову. Последней мыслью было: "Нет, я уеду. С ним или без него. Только согласись, пожалуйста, мой хороший..."