Я буду хорошим. | Слово пацана | Зима

С того момента, как ты пошла на дискотеку и вы с Зимой сбежали посмотреть на Луну прошло всего ничего – пару дней. Ночная прогулка на тебе явно сказалась и на следующий же день слегла с температурой. Но сожалеть было не о чем, ведь проведенное время было таким прекрасным и чувственным, что вместо того, чтобы беспомощно лежать с температурой, ты мечтательно читала и представляла на месте героев романа себя и своего приятеля. Все еще даже не друга, ты не привыкла быстро записывать людей в друзья. Но сейчас – хотелось. Хотелось даже большего. Но и брат не поддержит, и ты не готова сделать первый шаг. С болезнью приходилось сражаться в гордом одиночестве, уставшая мама только недавно пришла с дежурства и была не в силах тебя поддержать. А Валера не хотел пересекаться с ней дома, поэтому один раз принес тебе апельсинов и куда-то свалил.

Турбо проводил время в качалке, ему нравилось выражать накопившуюся агрессию в спорт. А ещё он любил громко возмущаться, рассказывая каждому, кто зайдет, про свою непутевую сестру. Но для себя он решил – пора пересмотреть отношение к тебе, меньше опекать. Ему это дастся тяжело, но вчерашний разговор дал понять, что ты уже не та маленькая девочка, которая боится сказать лишнее слово и ходит вечно погруженная в свои мысли. Смирится ли Валера с этим – другой вопрос, но хотя бы попробует.

— Турбо, – в качалку вошел Зима и протянул ему руку, – Че злой?

— Сам знаешь, – Валера отвлекся и пожал руку другу, – С сеструхой сцепились же вчера. А она тебе прям не рассказывала ничего?

— Не рассказывала, ты че возмущаешься? Сестру твою не трогал никто, заебывать уже начинаешь. Столько кипиша наводишь – так не знакомил бы её с нами, – безэмоционально, но четко и решительно ответил Вахит, – Вот раз ты такой брат хороший, что сюда без неё пришел? Вдруг что, а тебя рядом нет! – его интонация переходила в саркастичную.

— Болеет она. А ты не лезь не в свое дело, допиздишься ведь и отхватишь. Мне есть о ком беспокоиться, че плохого? 

— Да и мне есть, о ком, – ответил Зима, огляделся по сторонам, сделав вид, что пришел не просто так, тяжело вздохнул и ушел.

"Болеет!" – поселилась мысль в его голове. Вахита обрадовала мысль о том, что сейчас вместо того, чтобы бесцельно ходить по улице или сидеть в качалке, продолжая надоедать Турбо, можно навестить тебя. Вчера он первый раз подумал о том, что, может быть, занимается чем-то не тем. Естественно, группировщика не исправить за один душевный диалог, не переиначить его мышление. Но идея была заложена.  Перед тем, как навестить тебя, Вахит забежал к себе домой.

— Ба! А где книжка та, где девчонка за пацана убилась? В стихах ещё была, – не успев зайти в квартиру, спросил он.

— Ой, радость моя! – воскликнула его бабушка, очень милая и добрая на вид старушка, – Взялся за ум наконец, а я знала, что ты мальчик умный! Держи, вот книжка. Ты кушать будешь? Я пирог испекла, наконец-то ты домой зашел! – бабушка была очень рада видеть внука. Они были в чудесных отношениях, Вахит вообще уважал родственников и на деле был довольно домашним парнем. Не любил ходить по морозу, когда можно потупить дома или хотя бы в ДК, любил домашнюю еду. Был, как настоящий кот, который хоть и любит погулять и проявить свой нрав – все равно помнит дорогу до дома и всегда туда возвращается.

— Ба, мне идти надо, я вечером поем, хорошо? Можно мне только с собой взять немного? Мы там это... голодные, читать собрались, – реакция бабушки так умилила парня, что он решил немного приукрасить. 

Конечно же, сейчас пирог он есть не собирался, а нес его тебе, как и книжку, на обложке которой красовалась надпись "Ромео и Джульетта". Вахит бежал, будто дорожка до твоего дома была уже родной. Но прибежав, он внезапно понял, что не знает квартиру. Пришлось стучаться во все подряд и попыток через десять он попытал удачу.

— Кто там? – ты услышала, как мама подходит к двери, – Я не знаю никакого Вахита... К ней? Вы знакомы? Сейчас спрошу её, подождите!

Ты навострила ушки и опережая все вопросы, крикнула маме, не боясь за больное горло:

— Мам, это Валерин друг! Я его знаю! – прохрипела ты из своей комнаты.

— Здрасьте! – с порога поприветствовал твою маму, – Я Вахит, меня Валера знает. Он сказал, что сестрёнка болеет, попросил навестить и проследить. 

Уставшая мама тяжело вздохнула, но впустила парня, показав, где твоя комната. В ваши с братом дела она никогда не вникала. Ей было без разницы, с кем ты дружишь, что любишь и что собираешься делать в будущем. 

-------

Вахит аккуратно постучал в дверь твоей комнаты и приоткрыл её.

— Привет! Там Валера сказал, что ты болеешь, я навестить решил, – улыбнулся он и зашел в комнату. – Я тут тебе принес всякого. Ты вроде говорила, что стихи любишь, а у меня книжка есть. Тут, короче, пацан с девчонкой друг друга любили, а их семьи враждовали. Интересная, я даже сам прочитал... Пацанам не говори только, не поймут. И вот пирог ещё, у меня бабушка пекла, а я подумал, что тебе нужнее сейчас, – его голос и картавость снова напомнили тебе мурлыканье кота.

Тебе было тяжело говорить, но взгляд и улыбка дали парню понять, что ты рада. И пирогу, и книжке, но самое главное – рада видеть его! Жестом ты пригласила Вахита присесть рядом, на кровать. А бабочки в животе снова начали летать так, что болезнь ушла на второй план.

— Зря мы вчера с дискотеки сбежали, я не думал, что ты хрупкая такая, – посмеялся Зима, – ну ничё, вылечим! У тебя есть из лекарств что-то? 

— Нет, я сама лечусь, а болею редко, поэтому не знаю, что нужно, – все же сказала ты, перетерпев боль в горле, – Валера пошутил, чтоб я водкой лечилась. Придурок блин.

Вахит громко посмеялся, подтверждая, что братец твой – тот ещё кадр.

— Тебе не идет ругаться, смешная такая, – фраза эта прозвучала очень по-доброму, с заботой, – Давай я за тебя буду Турбо обзывать, а ты просто улыбайся сиди. А вообще он не такой дебил, водкой то можно лечиться. У тебя есть марля, вата там?

Такая забота и то, что парень очень быстро сориентировался, очень удивили тебя. Ты попыталась встать, чтобы достать всё необходимое, но Вахит жестом показал: "Лежи". Тогда ты указала на шкафчик, в котором лежали какие-никакие лекарства и наборчик первой помощи. Обычно он использовался, чтобы подлатать брата, но на обработке ран твои навыки, в принципе, заканчивались. В этот раз ты увидела ещё одну сторону личности Вахита – он был умелым, рукастым парнем. Засучив рукава, он ловко соорудил что-то из ваты, бинтов и спирта. Как-будто забота о других не была ему чуждой. Раньше в твоих глазах был один пример – Валера, который во время простуды ворчит и даже не пытается лечиться. 

"Подними волосы, вот эту штуку надо на шее завязать, будет как компресс" - заботливо сказал он. Приблизившись к тебе, Зима аккуратно повязал тебе самодельный компресс. Он делал это осторожно, так, чтобы случайно не дотронуться до твоей шеи, потому что это было бы очень неловко. Но казалось, что вот-вот его рука дрогнет и он хотя бы пальцем проведёт тебе по коже. 

– Ну вот и всё, видела, как я делаю? Раз в день можешь такую хрень делать, и станет легче. Давай я завтра зайду, возьму из дома какие-нибудь лекарства. У вас в аптечке сдох кто-то будто, пустота, – Вахит говорил быстро, немного запинаясь, чтобы разрядить обстановку после неловкой паузы, когда вы были так близко друг к другу.

— Спасибо тебе большое! А откуда ты всё это умеешь? Неудобно, что я такой неумехой оказалась, – ты искренне поблагодарила парня.

— Не парься! Пацан же должен уметь всякие дела делать, готовить там, чинить что-то, лечить. Меня так бабушка с мамой воспитывали. Это Валера лох просто, не умеет нихрена. Давай я посижу с тобой пока что, – он ходил по комнате туда-сюда и остановился, увидев рисунки на твоем столе, – Это твое что ли? 

Ты не была готова к тому, что кто-либо увидит твои рисунки, ведь это было чем-то личным. Но решила не врать и кивнула. Вахит чуть восторженно не ругнулся, но сдержался. Он рассматривал те листы, что лежали на столе, но при этом не лез в альбом, чтобы не показаться уж совсем неуважительным. Каждый рисунок сопровождался словами типа "Охренеть" или "Прям как настоящий!". Тебя это смущало, но по-детски радостная реакция парня была безумно умилительной!

— А нарисуешь меня? Только чтоб красивый был, получше, чем в жизни – он, как заведенная юла, накидывал идеи, что ты можешь нарисовать. А потом вовсе сел за стол, взял карандаш и нарисовал очень неаккуратный и кривой цветочек, – Вот, это тебе! – протянул он листок.

Вахит вел себя довольно беззаботно, не как грубый группировщик. Он позволял себе то, что не мог бы сделать при пацанах. Да пацаны бы его отшили, если бы он с таким энтузиазмом сел рисовать цветок. В голове не укладывается, что потом он выйдет на улицу и кого-нибудь изобьет. Ты опомнилась, что сидишь не с одноклассником, не с прилежным парнем, не с мальчиком с кружка по интересом, а, считай, с бандитом. Эта мысль сковала тебя и невольно заставила отстраниться. Парень и на это обратил внимание.

— Не, если не хочешь, можешь не рисовать меня! Или тебе настолько цветочек не понравился? Какой есть, я не умею лучше! 

— Очень хороший цветочек, спасибо! Я задумалась просто. Ты такой сейчас... другой. Я вот когда с вами знакомилась, подумала, что ты вообще нападешь на меня. А сейчас сидишь тут и пытаешься меня развлечь, помочь, – ты сказала это с трудом, не хотела задеть Зиму.

Он, однако, просто пожал плечами. "А я сам-то не знаю, как себя вести. Мне сейчас хорошо вроде, но я себя так обычно не веду. Не напал бы точно! Но я кроме законов улиц особо ничего не знаю. Хочешь – можешь научить!" – посмеялся парень. И было непонятно, то ли шутка это, то ли у него и впрямь есть желание узнать, как жить иначе.

--------

До вечера он сидел у тебя, расспрашивал про увлечения и сам рассказывал про свои. Оказывается, в детстве бабушка мечтала, чтобы он научился играть на пианино, говорила "Внучек, у тебя пальцы для музыки созданы, а ты не хочешь! Вспомнишь мои слова потом!". Бабушка вообще пыталась вырастить из него культурного человека, и как же она расстроилась, когда будучи подростком Вахит попал в плохую компанию! 

— Слушай, если завтра придешь, давай книжку вместе читать начнем? Я понимаю, что тебе гулять интереснее, но я в таком состоянии не хочу на улицу выходить. Прости, если тебе неинтересно такое, – предложила ты.

— Хватит извиняться постоянно, ты чего! Такая снежная, тебя как расшевелить то? Увереннее будь, а я только за. Но как выздоровеешь – пойдет гулять! Хочешь посмотреть, как мы махаемся? – по выражению твоего лица было видно, что идея, мягко говоря, не очень, – Ну тогда я санки найду и тебя кататься поведу.

Ты слушала Вахита и улыбалась, идея с санками казалась очень хорошей. После этих слов в комнате повисла неловкая тишина. На секунду вы подвисли и просто смотрели друг на друга. А сумрак и снег за окном делали свое дело, создавая атмосферу домашнего уюта. Глаза Зимы были очень глубокими и выразительными, они буквально примагнитили тебя. И снова эти мысли о том, как хочется броситься в его объятия. 

Зима в это время почти не думал. В его голове было что-то похожее на шум, который перебивался мыслями "Погладь её руку", "Приобними", "Хотя бы придвинься". Он подсел немного поближе и поднял руку в желании положить её сверху твоей. Но вас прервал хлопок двери.

— А че за куртка знакомая висит? Я не понял! – это Валера пришел домой.

Зима одернул руку, будто ничего и не было. "Ты охренел совсем? Весь день шарахался где-то, а мы, значит, район защищали. И защитили между прочим, пока вы тут вошкались! Развели содом, фу!" – зайдя в твою комнату, стал причитать брат. 

— Какой содом, мы не делали ничего, он меня поддержать пришел, пока я болею. Валер, ты бы так помогал! – ты встала на защиту Вахита, а он жестом показал, чтобы ты не переживала и не лезла.

Встав вплотную к Турбо, он уверенно сказал:

— Задолбал, Валер. Ты пока район защищал, у тебя сестра лежала больная. Мне говорил, что есть о ком заботиться. Че не заботишься? Район не убежит, и я не убегу, сборы не пропустил бы. Мы друзья вроде, а ты как псина кидаешься без разбора.

Валера занес кулак для удара, от которого Вахит ловко уклонился и решил быстро уходить, чтобы не раздувать конфликт из пустяка. Он и последнее слово за собой оставил, и сделал так, чтобы Турбо оказался в неловком положении.

— Пока, снежная! Не болей! – выбегая из квартиры, сказал он.

Валера стукнул кулаком в стену, но не сказал тебе ничего. Снова прокручивал те мысли, что были утром. Про твою независимость, про защиту. Ему просто не хотелось видеть тебя, драгоценную, талантливую девушку, с парнем из группировки. Он не хотел, чтобы ты погружалась в эту жизнь. Просто не мог все свои опасения выразить нормальным языком, вместо этого предпочитал огрызаться.

Ты, оставшись в комнате в одиночестве, коснулась своей шеи в том месте, где Вахит нежно завязывал компресс. На сердце было всё тяжелее. Что делать, продолжить общаться с ним и опасаться, что в любой момент его изобьют до смерти? А может, оборвать общение, пока не стало слишком поздно? Он уже не мальчик, его не исправишь, но с каждым разом надежда становилась всё больше. Потому что было в нем что-то, что отличало Вахита от остальных. То, в чем он не признавался сам себе. Это большое сердце.

---------

А Зима снова мечтательный шел домой, конфликт с Турбо ни капли не испортил его настроение. "В следующий раз хоть обниму её" – настраивал себя он. Это была не трусость, скорее растерянность. Когда не знаешь, что делать, боишься ошибиться. Для Вахита это были не первые отношения, но те, что были – длились недолго и заходили недалеко. Ему не нравилась поверхностность девушек, которые были в их окружении. Но он пробовал ухаживать за ними, потому что все пацаны вокруг так делают. Поэтому сейчас был именно тот случай, когда отношения ещё кажутся чем-то наивным и волшебным, будоражащим. За тобой хотелось ухаживать, оберегать. Не так, как это делает Валера, не только на словах. Всегда быть рядом, всегда поддерживать. Это, наверное, единственное чувство, которое может бойкого пацана сделать душевным парнем.