Глава 23. Сладкий яд
Алина пришла вечером. Без звонка. В дорогом пальто и с лёгким запахом вина, который будто плыл следом за ней.
— Привет, брат. — Она вошла, будто хозяйка. — У тебя адвокат остался тот, с кем по бизнесу работал?
Егор прищурился, всё ещё не привыкнув к её наглому, уверенно-женственному тону.
— Есть. Зачем?
Она сняла пальто, осталась в облегающем чёрном платье. Грудь, бёдра, блестящие губы. Всё как надо. Всё как всегда.
— Развод. — Голос спокойный, почти хищный. — Коля попался с какой-то дешёвкой. Хочу разделить по максимуму. Забрать у него всё, что можно. А у тебя — есть связи.
Он молчал. Просто наблюдал, как она подходит ближе.
Алина умела выбирать позы. Сейчас — будто невзначай села рядом на диван, ноги подтянула, волосы перебросила на одну сторону.
— Мне просто нужен нормальный специалист. Скажи, ты поможешь?
— Помогу, — отрывисто. — Только не играй со мной.
Она усмехнулась. Пододвинула бокал вина.
— Я не играю. Мне сейчас очень… одиноко. Ты же не дашь сестре страдать, да?
Он налил себе. Глоток. Второй.
Потом они легли — не в обнимку, не плотно. Просто в одной постели, бок о бок, с бокалами. Телевизор фоном, разговор — ни о чём. Он даже расслабился. В ней была змея, но змея красивая. И привычная.
— Егор, — тихо, почти шёпотом. — А ты когда в последний раз был с женщиной? Так… чтобы захотел, а не “надо”.
Он повернул голову. Она смотрела на него. Лицо близко. Очень.
— Давно, — честно. — А ты?
— Сейчас.
И прежде чем он успел что-либо сказать — она наклонилась и поцеловала его.
Не резко. Наоборот — сладко, липко. Как мёд на пальцах. Рука легла ему на щеку, потом — на грудь. Он не сразу отстранился. Где-то внутри всплыли злость, ревность, усталость. И ощущение, что, может, плевать? Пусть так. Пусть случится хоть что-то.
Но в этот момент — щелчок. Дверь. Движение.
Он повернул голову и увидел в дверном проёме Лизу.
Она стояла с сумкой через плечо. Глаза в него — холодные, стеклянные. Ни звука.
Секунда. Две. Три.
А потом она развернулась и ушла.
— ЛИЗА! — Егор вскочил, оттолкнув Алину. — Блядь.
Он подскочил к двери, но она уже была в коридоре. Пальто на ходу накидывала, волосы — спутанные, взгляд — бешеный.
— Лиза, подожди. Это не...
— Не закончила? — резко. — Я всё видела.
— Это ничего не значит.
— Ага. Как и я, да? Тоже ничего не значу?
Она хотела выйти. Он встал в дверной проём, преграждая путь.
— Уйди.
— Нет.
— Егор, блять, уйди. Ты хочешь, чтобы я устроила тебе сцену?
— Уже устроила.
Она выдохнула.
— Я знала, что так будет. Как только увидела её. Я знала, что ты либо с ней переспишь, либо позволишь ей заползти к тебе под кожу. Потому что ты никогда не делаешь выбор. Ты ждёшь, пока всё случится само, а потом просто закрываешь глаза.
Он молчал. Лицо — камень.
— Ты думал, что я вечно буду терпеть? Что я приму всё — даже это?
Слёзы не текли. Только губы дрогнули.
— Ты поцеловал её. Ты позволил ей это.
— Она... — начал он, но замолчал.
Потому что всё, что он мог сказать, было бесполезным. Да, он позволил.
Да, он почти хотел.
Да, он не остановился сразу.
— Это твоя правда, Егор? — Она вскинула брови. — Тогда я пошла.
Он отступил.
Не потому что хотел. А потому что не знал, как держать.
Она ушла.
А Алина осталась лежать в его постели.
И вдруг произнесла, лениво, с усмешкой:
— Ты её всё-таки любишь.
Он обернулся. Глаза темнели.
— Не смей.
Она усмехнулась, вытягиваясь.
— Ну, тогда гони адвоката. Любовь любовью, а деньги — по расписанию.
Он развернулся. Пошёл в ванную. Не сказал больше ни слова.
И в зеркало смотрела на него не его привычная маска — а человек, которого он сам начал презирать.