Рёв мотора и тишина дома [vkook]

Десять дней. Десять дней Чонгук ждал звука мотоцикла. Десять ночей он сидел у окна, вглядываясь в темноту, вслушиваясь в тишину. Десять дней он не слышал ничего, кроме шума машин на соседней улице и лая соседской собаки.

Он заболел. Не по-настоящему - градусник показывал ровно 36.6. Но Чонгук перестал есть. Забыл полить базилик. Фикус опустил листья, будто чувствовал что-то. Чонгук сидел за рабочим столом, смотрел на чистый лист в планшете и не мог нарисовать даже линию. «Тот парень на мотоцикле» исчез.

Чонгук прокручивал в голове их единственную встречу снова и снова. Может, он обиделся, что Чонгук захлопнул окно? Может, его кто-то прогнал? Может, он попал в аварию? От последней мысли Чонгуку становилось физически больно. Он похудел на три килограмма за неделю. Соседка снизу, тётя Мин, заметила его бледное лицо в лифте и всплеснула руками:

— Чонгуки, ты чего? Влюбился, что-ли?

Чонгук тогда только вздохнул и уткнулся носом в шарф. Влюбился? Нет. Не может быть. Он даже имени его не знает. Может, он вообще урод под всеми этими татуировками? Или у него семья? Или он преступник? Чонгук включил рациональное мышление - то, что всегда его спасало. Он не может влюбиться в человека, с которым не сказал ни слова. Это просто привычка. Организм привык к звуку мотоцикла, а теперь испытывает ломку. Вот и всё.

Он заставил себя поесть. Полил базилик. Погладил фикус по листьям и сказал ему: «Мы справимся». Фикус конечно же ничего не ответил.

На десятый день тишины Чонгук решил, что это знак. Надо забыть. Выкинуть из головы странного байкера, который по ночам пялился на его окно. Купить новые шторы, желательно поплотнее. И больше никогда не открывать окно после полуночи. Он как раз развешивал бельё на балконе (потому что даже в кризисе омега должен оставаться функциональным), когда услышал шаги.

Не рёв. Шаги. Тяжёлые, уверенные, по асфальту.

Чонгук выглянул за перила. Во дворе стоял Тэхён. Без мотоцикла. Без шлема. В простой серой футболке, из-под которой выглядывал край дракона, вытатуированного на ключице. Волосы отросли и падали на глаза. Он выглядел уставшим - под глазами залегли тени, скулы заострились. Будто он тоже не спал десять ночей. В руках он держал маленький бумажный пакет. Он смотрел прямо на балкон.

Чонгук замер с мокрой простынёй в руках. Он был в пижаме с мишками, босиком, с немытыми волосами. Он выглядел ужасно. Но Тэхён смотрел на него так, будто Чонгук был самым красивым существом на земле.

Тэхён не улыбнулся. Он сделал шаг вперёд и сказал - негромко, но так, чтобы каждое слово долетело до третьего этажа:

— Я знаю, что ты меня боишься.

Чонгук открыл рот. Он и подумать не мог, что этот странный парень начнёт разговор именно так. Омега ожидал услышать что-то по типу: "Эй, омега".

— Это нормально, - продолжил Тэхён. Голос у него оказался низким, чуть хриплым, как тот самый мотор, который Чонгук так долго слушал, - Я бы тоже испугался, если бы какой-то странный тип каждую ночь пялился в мои окна.

Чонгук невольно хихикнул. И тут же зажал рот ладонью. Тэхён заметил. И уголок его губ чуть-чуть приподнялся - это ещё не улыбка, но уже что-то близкое.

— Я принёс это, - он поднял пакет, - Извинение. За то, что исчез. И за то, что вообще всё это... странно.

Чонгук сглотнул, чувствуя поступающий страх от неизвестности. Голос не слушался, но он заставил себя выдавить:

— Зачем?

Тэхён опустил глаза. Провёл рукой по затылку - тот самый жест, который Чонгук уже выучил за три месяца.

— Меня попросили не приезжать. Твои соседи. Сказали, что пугаю жильцов. А потом я увидел, что ты... - он запнулся, явно думая над следующими словами, - Что ты больше не открываешь окно. И понял, что облажался.

Чонгук медленно опустил простыню на перила, внимательно высматриваясь в альфу.

— Это ты... тебя соседи прогнали?

— Ага. Бабка с первого этажа сказала, что я порчу криминальную обстановку, - Тэхён наконец улыбнулся. Кривовато, но искренне, - Но я придумал грандиозный план.

— Какой? - почему-то шёпотом спросил Чонгук.

— Глушить мотор за три квартала. И приезжать раньше, чтобы уезжать до жалоб. И... - Тэхён вдруг сделал шаг к подъездной двери, чтобы омега его точно услышал, - Спросить, как тебя зовут.

Чонгук почувствовал, что краснеет. Он покраснел так сильно, что даже кончики ушей стали пунцовыми. Он засмущался от такого напора со стороны альфы, но решил всё-таки сказать своё имя. Ничего же страшного не случится.

— Чонгук, - сказал он в ткань простыни.

— Чонгук, - повторил Тэхён, и его имя в чужих устах зазвучало как самая правильная мелодия на свете, - А меня Тэхён.

Он подошёл к двери, повесил пакет на ручку и отошёл обратно на безопасное расстояние.

— Там печенье. Моя сестра Харин печёт лучшее в городе. Я подумал... ты любишь сладкое.

Чонгук хотел спросить: «Откуда ты знаешь?» - но не спросил, потому что сам понял. Тэхён смотрел на его окно три месяца. Видел, как Чонгук каждое утро ставит на подоконник чашку с чем-то сладким. Как иногда, когда никто не видит, он танцует по кухне с печеньем в руке. Запоминал. Он ни разу не сказал «ты омега» или «ты пахнешь». Не сделал ни одного альфа-движения. Не попытался вторгнуться в личное пространство. Просто принёс печенье.

Чонгук спустился вниз через пять минут. Босиком, в пижаме с мишками, растрёпанный и сонный. Тэхён ждал у подъезда, прислонившись к стене. Когда Чонгук открыл дверь, он выпрямился - быстро, почти испуганно. Чонгук взял пакет. Их пальцы, к сожалению для Тэхёна, не соприкоснулись.

— Спасибо, - сказал Чонгук, смущаясь. Его очень обрадовало возвращение парня, но вида он не подавал.

— Заходи в гости, когда захочешь, - выпалил Тэхён слишком быстро, - Я имею в виду... не в гости. Просто я теперь буду каждый вечер здесь. Ну, не здесь, а...

— Тэхён, - Чонгук улыбнулся. Впервые за десять дней, - Ты можешь просто приезжать.

— И смотреть на твоё окно?

— И смотреть на моё окно.

Тэхён выдохнул так, будто держал воздух в лёгких всё это время.

— Договорились.

Он не уехал в ту ночь. Просто сел на ступеньки, и Чонгук сел рядом - босиком на холодный бетон, плечом к плечу. Они молчали. Смотрели на звёзды, которых не было видно из-за города. А потом Чонгук почувствовал запах. Не альфа-феромоны - нет. Что-то другое - это дым, бензин и... корица. Тэхён пах так, как пахнет свобода, если бы у неё был запах. Или как приключение. Или как дом, которого у Чонгука никогда не было.

«Аккуратнее, Чонгук», - подумал он, - «Ты влюбляешься в опасного парня». Но когда Тэхён осторожно, спрашивая взглядом разрешения, накрыл его ледяные пальцы своей горячей ладонью - Чонгук понял, что уже не важно. Он уже влюблён.